Перезагрузка

Это напоминает Леону отпуск. Тропическая деревня на берегу моря, окруженная исполинскими пальмами, папоротниками и прочей растительностью, которую в Америке не встретишь. Здесь тепло, тихо и не слишком людно. Поступила информация, что где-то в этой деревне находится кучка последователей культа Лас Плагас, ныне ушедшего в небытие. Леону это кажется пустяковым делом, ведь эти люди, скорее всего, не заражены паразитом: жители деревни выглядят абсолютно нормально и занимаются привычными делами. Да и Леон очень сомневается, что паразит, изначально находившийся в Испании, может оказаться в джунглях за тысячи километров от неё. Скорее всего, здесь находятся последователи, узнавшие о Лас Плагас от — предположительно — родственников, знакомых или других людей. Для них Лас Плагас — нематериальный бог, который не представляет угрозы для окружающих. Задание — пустяк. Очевидно, оно не подходит агенту такого калибра. Леону стоит лишь прикинуться туристом, познакомиться с соседями, втереться в доверие, несколькими вопросами получить нужную информацию, а затем передать сведения о этих людях начальству: разобраться с культистами методом насилия теперь не получится по понятным причинам. И так как Леону не дали конкретных сроков, то он, закончив с миссией, может остаться в этом земном раю ещё на несколько дней. Может, даже на неделю-полторы. Он допускает мысль, что таким образом его действительно хотят отправить на отпуск, который бы не помешал ему после сложной миссии в Испании. Возможно, к этому приложила руку Эшли, решившая таким образом любезно отблагодарить своего спасителя. После большого города с серыми небоскрёбами такие деревеньки действительно кажутся отдушиной. Здесь и дышится действительно проще. Леон даже приоделся подобающе: широкая гавайская рубашка, летние шорты и темные очки на пол-лица от палящего солнца джунглей. Справедливости ради, оделся он так в первую очередь в целях конспирации, чтобы сойти за туриста, но уверен, что если бы ему довелось приехать сюда действительно на отпуск, то его выбор вещей был бы таким же. Заселяется мужчина в деревянный домик на сваях — один из нескольких десятков в этой деревне. Соломенная треугольная крыша, создающая своеобразный навес над небольшим помостом, лестница с помоста на песок, простенький деревянный забор по периметру. Затем быстро разбирает вещи — просто не брал с собой большое количество сумок, взяв только самое необходимое. Более того, дом внутри достаточно небольшой, лишенный благ цивилизации вроде душа, техники для готовки и холодильника, что облегчило вопрос с сумками. За окном едва перевалило за четыре часа дня, и у Леона есть время на то, чтобы влиться в здешний социум и сойти за спокойного и расслабленного туриста, приехавшего на отдых. Неизвестные последователи культа Лас Плагас, скорее всего, в курсе о том, что американский агент побывал в Пуэбло, поэтому ему нужно временно притвориться другим человеком. В любом случае, в гавайской рубашке и шортах Леона ещё никто не видел. Признаться честно, он сам тоже не видел: почти забавный внешний вид с короткими вихрастыми волосами и солнцезащитные очки на пол-лица делают его похожим на какого-то подростка. Даже хочется расслабить мышцы лица, перестать хмуриться и улыбнуться своему отражению в мутном от разводов зеркале. Удивительно, но у него это получается: на лице расцветает слабая, но искренняя и расслабленная улыбка. Уже хорошо. Первыми его знакомыми становится пожилая пара по соседству. Они с улыбкой на ломаном английском рассказывают ему о деревне, о том, как живётся здесь на пенсии. Не скрывают, в подробностях делятся традициями, праздниками, предлагают зайти на чай. Леон тактично и с ответной улыбкой на лице — притворное нежелание обидеть хозяев — отказывается от их предложения, пряча за душевной простотой истинные и очевидные причины отказа. На первый взгляд его соседи кажутся добродушными и милыми стариками, но Леон не торопится с выводами: они вполне могут оказаться теми самыми последователями, поисками которых занят агент. Если же нет, то он удивлён тем, как же живётся простым людям на старости лет без благ цивилизации. Следующим становится мужчина, одинокий холостяк. С ним Леон быстро находит общий язык, потому что тот пару лет назад решил сбежать от городской суеты и переехал в эту деревню. Леону намного проще понять именно его, чем людей, проживших здесь всю жизнь, впитавших в себя местные традиции и идиотское неприятие современной техники. Третьими была многодетная молодая пара, с которой разговор вышел недолгим: за маленькими детьми нужен глаз да глаз. На вид милая девушка с большими глазами и кричащим младенцем на руках виновато улыбнулась на прощание, сказав, что была рада познакомиться с новым соседом, хоть и ненадолго. Леон для себя предположил, что, наверное, будет сложно совмещать такую жизнь и веру в бога-паразита. Хотя со счетов сбрасывать их он тоже не будет — верить можно во что угодно даже с детьми на руках. Тем более без самой Плаги. Четвёртой становится женщина в красивом платье и соломенной шляпе с широкими полями, сидящая за деревянным столиком. Леон отшучивается у себя в голове, что именно это знакомство может стать самым интересным и вписывающимся в стереотипы о курорте на райском, солнечном месте.       — Добрый день, — подходит он к столику, — могу присесть? Женщина отвлекается от созерцания моря, приподнимает голову, приспускает на нос большие солнцезащитные очки, сталкиваясь взглядом с Леоном. Ну надо же. Из-под громадных тёмных стёкол на него смотрит до боли знакомый азиатский разрез карих глаз. Смотрит на него с лисьим, хитрым прищуром, не сулящим ничего хорошего.       — Добрый день. Можешь попробовать. Немногословна. Как и всегда. Но Леон всё-таки принимает предложение, отодвигая стул и усаживаясь. Давняя знакомая сидит со скучающим видом, подперев голову рукой. Честно говоря, даже как-то непривычно видеть ее не в перерывах между сражениями с сумасшедшими культистами и интригами насчёт нового образца вируса.       — Ты одна здесь живёшь? — Произносит Леон, делая вид, что он видит её впервые в жизни.       — Да. Здесь раньше жила женатая пара. — Намекает на два стула за столиком. — Уехала год назад.       — Не знаешь почему? Знакомая вновь скучающе отводит взгляд к морю, безразлично пожимая плечами.       — Не знаю. Наверное, как и все, ближе к городу и цивилизации. Это начинает напоминать игру в одни ворота.       — А ты почему приехала сюда?       — Захотелось посмотреть на море. Представь: вечер, голубая лагуна, тишина и шум прибоя. Леону проще поверить в единорогов, чем в тот факт, что шпионка, представляющая международную угрозу, приехала сюда пить алкогольные коктейли перед сном и гулять по пляжу, но он всё-таки подхватывает эту тему:       — Здесь наливают голубую лагуну? — Усмехается.       — Тут неподалёку. — Она кивает головой в сторону пляжа. — А ты зачем сюда приехал, красавчик? — В карих глазах за тёмными стеклами проблескивает подобие интереса к разговору и личности Леона. Такой, какой проявляют действительно незнакомые любопытствующие люди. Леон прекрасно видит, что она тоже притворяется. Вот только зачем? Не найдёт ли он потом у себя на спине трекер? Какова вероятность, что под длинной черной юбкой с разрезом до бедра спрятана портупея с ножом, и что каблуки ее туфлей — это не каблуки вовсе, а удобно спрятанные ножи? А, может, под широким рукавом тоже что-то есть? Или подвеска её чокера — не просто красивый аксессуар? От таких, как она, можно ожидать чего угодно.       — Так же, как и ты. Отпуск. — Он замечает мужчину неподалёку. Что же, придётся дальше разыгрывать этот цирк на потеху публике и говорить откровенно идиотские вещи. Нельзя выходить из образа. Если станет совсем невмоготу, то он просто поблагодарит за беседу и уйдёт, сославшись на усталость. — Я Леон, кстати. Знакомая смотрит на него нечитаемым взглядом.       — Леон, значит… — Она демонстративно растягивает слова, задумчиво облизывает пухлые губы, словно пробуя имя на вкус. — Рада знакомству. Этот разговор выходит натянутым и откровенно бесполезным. Сухое знакомство, шитый белыми нитками фарс для окружающих людей, чтобы не вызывать лишних подозрений. Даже как наивному туристу ему нечего здесь ловить: собеседница словно не особо расположена к знакомству, из-за чего оно действительно напоминает игру в одни ворота. Скорее всего, так со стороны видят эту ситуацию окружающие люди. Поэтому Леон решает тактично слиться с темы, попрощаться и уйти, а затем продолжить знакомство с жителями.       — Взаимно. Хорошего дня, я, пожалуй, пойду. Внезапно он чувствует крепкую хватку на своём запястье и едва ли не вырывает руку, готовясь обороняться, но собеседница просто крепко держит его, испепеляя взглядом.       — Леон, не хочешь выпить за наше знакомство? — Он сталкивается с взглядом, в котором читается вызов. — Я настаиваю. — Опасно цедит сквозь зубы, едва ли не впиваясь ноготками в запястье.       — Прости, но меня ждут дела. Хотел вещи разобрать. — Мужчина выдавливает из себя подобие дружелюбного тона, при этом хмуря брови. Кажется, в его голубых глазах красными буквами бежит строчка последнего предупреждения: «прекращай». Его знакомая прекрасно это видит, но в ответ лишь дерзко выгибает бровь.       — Из тебя плохой лжец, Леон. Какие дела могут быть на отпуске? Не откажи даме в желании узнать тебя ближе. Кеннеди оглядывается — на террасе напротив лениво загорает какой-то мужик. Он понимает, что при свидетелях у него нет выбора.       — Ладно, я не против. — Звучит почти правдоподобно. — В хорошей компании выпить всегда приятно. — Притворство это действительно не его. В любом случае, не исключено, что Ада может что-нибудь знать о местных культистах. Положив на стол соломенную шляпу, она заводит Леона в дом, отличающийся от его собственного жилища лишь двуспальной кроватью. Поочерёдно смотрит в окна, оглядывается по сторонам, с некоторой резкостью в движениях закрывает шторы, а затем с той же резкостью садится на кровать. Небрежно снимает очки, упираясь ладонями по бокам от себя. Тихо отодвигая стул, Леон садится напротив неё.       — Не самое лучшее решение называться своим настоящим именем, когда пытаешься сойти за туриста и поймать местных фанатиков. Леон хмурится.       — С каких пор ты нанялась мне в няньки, Ада? — После встречи в Испании её имя на губах не ощущается как что-то непривычное и давно забытое. Правда, Леон не думал, что ему придется вновь произносить его лицом к лицу спустя такой короткий промежуток времени. — Ты, как обычно, обо всем знаешь.       — О, поверь, местные слишком разговорчивы. Ему стоит это запомнить, но сейчас, оказавшись лицом к лицу в столь странной обстановке, он хочет прояснить ситуацию. А то Ада, как и всегда, обо всём знает, держит всё под собственным контролем, руководствуется своими мотивами, а окружающие узнают об этом постфактум. В частности это касается Леона.       — Что ты опять задумала, Ада? Губы Ады растягиваются в слабой улыбке. Той самой, заискивающей и хитрой, с которой она периодически посматривала в сторону Леона в Испании.       — Ты действительно не меняешься, Леон. Во всём ищешь подвох. Только сейчас, наедине, спрятавшись от — возможно — любопытных глаз и потеряв необходимость играть в незнакомцев, Леон угадывает в лисьих глазах подобие хитрого озорства. Или ему кажется?       — Хочешь сказать его нет?       — Тебе стоит научиться делать выводы самостоятельно. Сам-то как думаешь? А что он должен думать в такой обстановке? С закрытыми окнами, лицом к лицу в одном доме, без оружия? В любом случае, он не станет отрицать, что ему становится любопытно. Чуть-чуть.       — Я бы рекомендовала тебе присмотреться к тому дому с правого краю, мужчине по соседству с тобой и парочке тех стариков.       — Насколько я тебя знаю, ты бы никогда не выдала эту информацию просто так.       — Да. Будешь должен. Не забудь об этом. Леон хмыкает.       — А я-то хотел понадеяться на твою любезность.       — За этим ты не по адресу. Бесплатный сыр только в мышеловке, слышал когда-нибудь? Мужчина оставляет это язвительное замечание без внимания. Что куда более важно…       — И что, — саркастично продолжает он, — ты даже не наставишь на меня пистолет? Не попытаешься приставить нож к горлу? Ада нахально улыбается.       — А ты хочешь? По-моему, мы немного не в той обстановке. Он не признается себе в том, что этот странный диалог, похожий на бессмысленную словесную перепалку, вместе с подкожным раздражением, начинает будоражить его кровь. Так же, как и тогда, в Испании, когда он встретил эту женщину в шикарном красном платье в особняке Салазара. Есть что-то до странного забавное в этих перепалках...       — А в какой тогда? — В лоб спрашивает мужчина, наконец сдаваясь и соглашаясь с правилами этой игры. Наверное, сейчас не стоит ждать от неё подвоха: если бы она хотела наставить на него пистолет, то наверняка сделала бы это, едва закрыв дверь за спиной Леона.       — А как ты думаешь? Мы в глухой деревне, где все думают, что мы с тобой не знакомы. И они даже не тупые и безвольные заражённые, которых можно пристрелить. Может, они прямо сейчас пытаются нас подслушать. Тебе нужны лишние проблемы? — Леон сразу же визуализирует в своей голове местных горе-шпионов, которые стоят на виду у всех деревни, прислонившись ухом к двери дома. — Я наставлю на тебя пистолет в другой раз, Леон. Что же. Стало немного понятнее. Но остаётся главный вопрос…       — Хорошо. Что тогда сейчас? Ада ухмыляется. «Чего ты от меня хочешь?» — назойливо вертится на языке, но что-то Леону подсказывает, что Ада либо хочет, чтобы он сам догадался, либо это не имеет значения. Женщина вытягивает ноги, — разрез на юбке обнажает её бедро — опираясь руками на постель позади неё и всем своим видом напоминая изящную и гибкую кошку. Леону ещё не доводилось видеть её такой — не собранной профессиональной наёмницей, а расслабленной, ленивой, словно утомленной пляжным солнцем. Впрочем, в этой обстановке напряжение тоже понемногу оставляет Леона. Кто знает, когда ещё он сможет так почувствовать себя в компании самой Ады Вонг, шпионки международного уровня?       — Может, я не врала.       — Насчёт чего? — Хмурится Леон, и, видимо, его непонимание Ада расценивает как-то по-своему: она усмехается, встаёт с кровати и в полный рост останавливается перед Леоном. Тот, вскинув голову, наблюдает — Ада опускает руку и аккуратными ноготками ведёт по его челюсти. Леон смотрит на неё потемневшими глазами снизу-вверх. — Ты мне не ответишь, да?       — Ты как всегда прав. Кстати, тебе никто не говорил, что ты задаёшь слишком много вопросов? Понятно. Диалог можно заканчивать. Леон также поднимается со стула. Пару мгновений осматривает её лицо, отмечая мельчайшие изменения с их последней встречи в Испании, а затем целует. Смазывает липкий блеск на губах, обнимает за талию, вдыхает запах её крема. Ада обхватывает руками его лицо, — руками, которые ещё недавно наставляли на него пистолет — путается пальцами в вихрастых волосах, сжимает их, тянет, чем ещё больше будоражит Леона. Тянет на себя, на белоснежную постель. Шифоновое платье Ады свисает со спинки стула. Вместе с рубашкой Леона. Удивительно, но под её платьем действительно ничего нет. Ни ножей, ни пистолетов. Она лежит под Леоном в кружевном чёрном белье, подставляясь под бесконечные прикосновения. Леону интересно её рассматривать: на бледной, молочной коже есть мелкие шрамы от холодного оружия, заметные лишь при ближайшем рассмотрении. Он водит по её телу ладонями, сжимает аккуратные округлости, на что Ада реагирует ласкающими слух вздохами и учащённым дыханием. В ответ она оглаживает его лицо, шею, грудь, спускаясь ниже и ниже. Обнимает пухлыми бедрами за поясницу, прижимает к себе и трётся о его горячую, чуть влажную кожу — не такую, как у Ады. Разминает ладонями трапециевидные мышцы — агент вздыхает, по крепким предплечьям бегут мурашки. Леон сползает со скомканной постели на деревянный пол, становится на колени и укладывает себе на плечи чужие бёдра, после чего с издевательской ухмылкой бросает «могла бы сразу сказать». Ада заставляет его замолчать, неприятно сжимая пшеничные волосы и откидываясь на мятое одеяло. На этом всё только начинается. В последний момент Ада отодвигается, приподнимается на локтях и жестом манит к себе Леона, который смотрит на неё пожирающим взглядом, резво забирается на постель и тянется за очередным поцелуем. Кончики пальцев немного покалывает от сильного напряжения, не нашедшего выхода. Тело едва ли не изнывает. Это поправимо. Она также резво — заметна физическая подготовка — устраивается сверху, даже не спрашивая Леона. А тот и не возражает вовсе, лишь укладывает влажные ладони на её бёдра. Всё это даже воспринимается иначе. По-другому, как в первый и последний раз. А, может, так оно и есть и Леон не увидит её ещё лет десять? Его вырубает даже не на полчасика, как он изначально планировал. В полусне, признаться честно, он мало что помнит и плохо соображает. Судя по тому, что солнечный день тропической деревни сменился предрассветной синевой, уснул он надолго. Ему даже ничего не снилось, он словно просто выпал из жизни на какое-то время — настолько хорошо спалось. Давно у него не было такого крепкого сна! Чуть наладив контакт с реальностью, Леон сонно вздыхает, зарывается носом в подушку и опускает руку на вторую половину кровати. И спустя пару минут понимает, что он лежит в постели один. Стоп. Один?       — Ада? — Сонное мычание срывается с его губ, пока он, приподнявшись на локте, пытается продрать глаза и осмотреться. Вторая половина кровати заправлена, а на Аду в этом доме нет ни намёка. Разве что едва уловимый запах её крема. Ушла, что ли? Или — господи — пошла на террасу созерцать рассвет и пить голубую лагуну? Леону, честно говоря, хотелось бы надеяться на второе. В темноте он не сразу замечает бумажку на высокой прикроватной тумбочке. На ней аккуратным женским почерком написано несколько слов: «Была рада повидаться. До встречи, Леон. Не забудь то, что я тебе говорила». И рядом со словами — крупный отпечаток красной помады. Немногословна. Как и всегда. Впрочем, она права. У Леона ещё есть дела.