Метро

Мне надо в другой конец города. Срочно. Быстро. Можно взять такси — но сейчас обед и машин мало. Можно поехать на автобусе — но это долго. А можно спустится в ад. В мой персональный ад. Звенит июльская жара. Метро сейчас — это спасающая прохлада и скорость передвижения. Продолжаю неустанно твердить про себя: «Мне нужно в метро, очень нужно». Лестницы, ведущие вниз, под землю. Ненавижу их. Чертовы проводники в преисподнюю… Подошвы кроссовок бесшумно и в такт пересчитывают ступени. Чем больше насчитываю — тем хреновее себя чувствую. Чем дальше иду — тем глубже погружаюсь… В наушниках играет композиция Виктора Цоя — «В наших глазах». «В наших глазах крики «Вперед!» В наших глазах окрики «Стой!» В наших глазах рождение дня и смерть огня. В наших глазах звездная ночь, в наших глазах потерянный рай, В наших глазах закрытая дверь. Что тебе нужно? Выбирай!» Блять, я явно выбрала не то, что мне нужно. Последний лучик дневного света скрывается под козырьком входа. Глубже, под землю. Дальше, только страшнее. Уже веет прохладой подземки. Обонятельные рецепторы улавливают знакомый запах. Я его называю простыми словами — запах моего ада. Отключаю трек, снимаю наушники. Резко останавливаюсь. Ступор берет верх надо мною. Все еще стою и нервно зыркаю по сторонам. Беру себя в руки и… Открытой ладонью нажимаю на плотное стекло двери — мне очень нужно в метро, очень. Ощущение, что во мне что-то застопорилось. Будто силы не хватает открыть дверь. Паршивое тяжелое состояние. Прохлада, словно паразит, проникает глубоко под кожу, вызывает внутри легкий озноб. Продеваю руки в рукава легкой кофты — сейчас согреюсь. Да. Точно. Сейчас согреюсь. Быстро пробегаю турникеты, последний рубеж перед входом в подземелье преодолен. Озноб не прекращается, а переходит в дрожь. Нет, не обычную дрожь по коже. Кофта не спасает. Это что-то более масштабное. Заставляет внутренности вибрировать. Господи… тошнит все сильнее. Ловлю первые ощутимые толчки беспокойства — кто-то смотрит мне в спину. Оглядываюсь. На эскалаторе я одна. Вернее, я и моя фобия, черт бы ее побрал. Эта зараза глубоко внутри меня. И с каждым разом меня прет все больше и больше, все сильнее и сильнее. Ощущение, что я пребываю в наркотическом трипе. Вижу цветные галюны, от которых реально мутит. Сильно сжимаю ладонь на движущейся черной ленте, чтобы не ебнуться и не полететь вниз от муторного головокружения, чтобы не разбить башку в кровь. Закрываю глаза на пару секунд. Ладонь, словно клещ, вцепилась и не отпускает поручень. Внутренний голос твердит: «Нужно держаться еще крепче». Как бы не сдохнуть здесь, по дороге в персональный ад, который нарисовал воспаленный мозг. По дороге вниз задаюсь вопросом: «Нахуя я снова оказалась здесь?» Мой мир переворачивается вверх ногами. Наверное, вселенная меня не очень любит, раз преподносит мне такие испытания. Распахиваю веки оттого, что мою руку куда-то тянет. Боюсь смотреть. Твою ж мать! Мгх-х-х… Это всего-навсего поручень, который движется быстрее ступеней эскалатора. Выдыхаю, но все равно не могу успокоиться. Механизм страха окончательно запущен. Чтобы хоть как-то отвлечься, начинаю думать, почему этот хренов поручень движется быстрее ступеней. Вспоминаю, что в интернете на одном сайте видела объяснение: «Чтобы люди не заснули». Дурь полная. Наверняка есть причина посерьезнее, чем эта. В голове каша. Меня на самом деле это совершенно не интересует. Вспоминаю свою собственную молитву: «Царь с царицею простился, В путь-дорогу снарядился, И царица у окна Села ждать его одна…» Транспортная машина медленно везет меня вниз. Чем глубже она опускает меня, тем сильнее стучит в висках. Я шепчу: «Долго царь был неутешен, Но как быть? и он был грешен; Год прошел, как сон пустой, Царь женился на другой…» Кажется, это все длится целую вечность. Но и эта ступень будет пройдена.

***

Платформа метро. Пара человек ожидает поезд, как и я. Смотрю вниз, на пол, быстро дохожу до скамейки, присаживаюсь, закрываю глаза. Дыхание сбивается. Сердце стучит в висках, словно я пробежала марафон. Не смотреть. Не думать. Дождаться. На мне широкие ремни, перетянувшие грудь. Не могу вдохнуть, не могу сдвинуть плечи. Мне уже не хватает кислорода, рекламный плакат на стене расплывается, словно переливной календарик из детства. Я наклоняю голову к коленям, рывками дышу. Сердце страшно стучит, быстро, уже неконтролируемо. Запах креозота вторгается в сознание, впуская внутрь огромную бабочку. Этот монстр машет крыльями, убивая меня. «Ах ты, мерзкое стекло! Это врешь ты мне назло. Как тягаться ей со мною? Я в ней дурь-то успокою…»

***

Пару лет назад днем я так же спускалась в метро. Подъехал поезд с уже изуродованным вагоном. На станцию стали выносить людей. Кровь. Порох. Крики. Я не боялась. Я вообще не боюсь крови, травм, аварий. Я сидела рядом с одним из пострадавших, гладила его по руке, рассказывала все сказки, что знала. Он выжил. После этого я прожила целый год своей обычной спокойной жизнью, почти не вспоминая увиденный и пережитый ужас. И однажды задохнулась в метро.

***

Женщина средних лет испуганно смотрит на меня снизу вверх, присев на корточки. «Паническая атака», — еле шепчу я. Воздуха больше нет. Ад захлопнул свои двери. Страх заполнил меня всю. Мне нужно спрятаться, находиться на открытой платформе невыносимо. Сердце заходится в боли и в сумасшедшем беге, прогоняя кровь по венам и артериям в два раза быстрее. Я кукла, чье тело безвольно и живет своей жизнью. Сильные руки охранника помогли подняться. Довели до двигающихся ступенек, помогли удержаться на ленте. Чем выше поднимал меня эскалатор, тем медленнее стучало сердце, дыхание становилось глубже и ровнее. Я физически ощущала, как снова могу дышать. Я вышла на поверхность вся мокрая: пятно на спине на футболке, мокрые ладони, прилипшие к лицу волосы. И сильная слабость. В тот день я никуда не попала.

***

В эти критические моменты нужно попытаться занять мозг чем-нибудь, чтением стихов, например — способ отвлечься от паники. Приступ длится пять-семь минут. Эти минуты кажутся резиновыми, они тянутся и тянутся и не думают заканчиваться. Приступ убивает страхом, бабочкой-аритмией и удушьем.