Пиромания и взрывоопасность

      Её взгляд пуст и совершенно прекрасен. Джа Хён смотрит на неё с обожанием и благоговейно склоняет голову. Нос упирается в гряду коротких волосков тёмного рыжего цвета. Язык скользит по влажной розовой плоти.       Ю Бин стонет, прикрывая рот ладонью. Она — сердечный жар, пылкая и громкая, яркая, сверкающая превосходно отрепетированным грубым взглядом, но Джа Хён в нём видит нечто большее. Лучше, когда она молчит и стонет. Когда Ю Бин говорит, её страшно слушать. Когда снимает одежду, на неё невыносимо приятно смотреть.       — Д-да, здесь, — шепчет девушка, и Джа Хён делает небольшой круг языком, слегка надавливая сверху и осторожно дрожа внизу, как будто это получается случайно. Её принцессе это безумно нравится.       Её принцесса всегда была такой, с самой их первой встречи. С самого первого слова.       — Ты меня заранее бесишь, — бросила Ю Бин, когда они впервые проехали наперегонки на велосипедах. Тогда Джа Хён почувствовала, как внизу запульсировало и запылало. Как стало тесно в спортивном лифчике, и грудь вздымалась и опадала в тяжёлых, глубоких вдохах и выдохах. Ей захотелось прижаться к красным губам с размазанной вокруг рта помадой своими, бледными, потрескавшимися. Захотелось сделать Ю Бин своей и стать её.       Запах дыма возвращает её в реальность. В реальности она чуть кривит брови от того, как сильно девушка сжимает её волосы, приближая к себе плотнее, заставляя всем лицом ощутить её изгибы и возбуждение. Стонет сдержанно и немного рычит, кусает губы, а Джа Хён внизу тоже хочет кусаться, но знает, что любимой будет слишком больно. Она хочет крови. Хочет как в их первую драку.       Удар пришёлся по брови, и из рассечённой кожи закапала кровь, заливая левый глаз. Джа Хён нанесла ответные повреждения — по губам и носу. Наверное, останутся синяки. Ей было плевать, ведь с синяками и ссадинами Ю Бин была только красивее. Это добавляло ей особого, неповторимого никем никогда шарма. За это Джа Хён хотелось раздеться перед ней и позволить делать с собой что угодно. Абсолютно всё. Ю Бин могла повелевать ей, приказывать, и девушка лизала бы её ботинки от того неприкосновенного обожания, которое испытывала к её высочеству.       А принцесса была непреклонна и согласилась встречаться только спустя несколько месяцев, когда абсолютно всем было ясно, что между ними что-то есть. Джа Хён оказалась перед ней на коленях в первую же ночь. Послушная, как собака, и влюблённая, как весеннее цветение вишни. И язык болел после того, что она делала, как будто стёртый о наждачную бумагу.       — Ненавижу тебя, — выдыхает Ю Бин, кончая. Её вкус растекается по губам и внутри рта отдаёт жвачкой и коньяком. Джа Хён улыбается, слизывая плоды собственной усердной работы.       — А я тебя, — отвечает она, поднимаясь выше. Ведёт дорожкой поцелуев по животу, вверх, по расслабленно вздымающейся груди, ключицам и тонкой аристократически бледной шее, где ещё виднеется её собственный недавно оставленный укус. Гематомка, скрывающая прелестную историю об очередной драке и очередных беспорядочных поцелуях. Их с Ю Бин связь — особенная, неописуемая, драгоценная. Невообразимо трепетная и дрожаще-близкая. Ещё миллиметр, и поцелуй — долгий, перехватывающий дыхание, глубокий и нежный. Нежность — непозволительная роскошь с её высочеством, но Джа Хён ловит момент и погружается в неё с головой.       Они обе — пусты и обнажены друг перед другом, открыты телом и душой, открыты до невозможности. Об острые очертания тел легко пораниться до крови.       Вкус крови и сигареты без кнопки. Горький, немного отвратительный, но приятный оттого, что знаком лучше всех остальных. С ним они впервые поцеловались. С ним они впервые признались в чувствах.       — Теперь ты, — шепчет Джа Хён на ухо девушке, и та кусает её в щёку, резко и больновато, но до одури приятно.       — Попроси, — говорит Ю Бин, а потом смеётся, смеётся искренне и так неприкрыто-красиво, что сводит с ума. — Да шучу я, дура.       А губы Джа Хён уже приоткрыты в мольбе.       Взгляд пуст, но она ведёт себя как принцесса. И Джа Хён до визга любит такую Ю Бин.