Я просто хочу тебя ждать

Память подводит всё чаще. Забываются лица, голоса. Случаи из жизни. Даже слова песен. Чтобы пятнадцать лет сидеть на героине (пусть и с ремиссиями), нужно иметь железное здоровье. Наверное. Но рано или поздно любое здоровье начинает подводить. Память подводит – и не только память, но она бесит больше всего. Порой подводит – а порой наоборот, вдруг подсовывает картинки прошлого, такие яркие, словно это случилось только вчера. Разговоры с Балу на детской площадке, под темнеющим питерским небом. После уроков, когда не хотелось идти домой. Встреча с Андреем. Учёба в реставрационке, море совместных шуток, восхищение его рисунками и стихами, то состояние, когда не понимаешь, что между вами зародилось – дружба или уже любовь… В стогу влюблённые лежали, друг друга тискали и ржали… У них же всё было хорошо. Просто прекрасно. Лучше не придумать, блядь. А потом… Из-за героина. Вся хуйня – из-за героина. И сколько раз он бросал, а… Вспоминается Анфиса. Весёлая, смеющаяся, яркая, дерзкая и жизнерадостная. До одури влюблённая в него и в его музыку. Вот она кидается ему на шею и зацеловывает – услышав, как он наиграл на гитаре новую мелодию. Вот поехала с ним к Андрею – прекрасно зная, что они тоже трахаются, но до самого конца, пока героин не сделал её окончательно непохожей на саму себя, Анфиса то ли правда не ревновала к Князю, то ли слишком хорошо понимала, что это будет бессмысленно, – и тихонько сидит рядом, пока Миха задремал на диване, а Андрей укрыл его одеялом… Вот они уже в который раз пересматривают фильм про Сида и Нэнси, и им кажется, что они на них так похожи. Что закончат так же – и тоже вместе. А потом, после ссор, доходящих до драк, не остаётся уже ничего от чувств – во всяком случае, у него, Михи. И – только облегчение, когда ребята наконец помогли им расстаться. Анфиса, кажется, ещё надеялась его вернуть. Поначалу. А может, и нет. Вспоминается, как после Анфисы, во время очередной ремиссии, встретил Ольгу – и показалось, что вот она, та, с которой не захочется расставаться до конца жизни. С Анфисой была ошибка. Ольга – настоящая, правильная, с ней тоже легко и весело, но в их совместной жизни не будет наркотиков, не будет ссор и драк… Наркотики всё равно вернулись. С той лишь разницей, что Ольга, в отличие от Анфисы, не подсела вместе с ним. Иногда пыталась спасать, иногда – уйти… Сейчас Миха уверен: если бы не рождение дочери, они бы уже давно расстались. Идеальной семьи не получилось; ничего не получилось. Да и как могла бы выдержать его Ольга, если не выдержал даже Андрей? Даже он… даже он… Андрюха, ты-то как мог? Как ты мог – уйти, бросить, оставить? С чужими оставить… Знаю, знаю, сам виноват. С тобой – точно сам. Но всё равно… всё равно. Сейчас рядом нет ни Балу, ни Андрея – тех, кто хоть как-то, хоть изредка мог удержать его от наркоты. И с Ольгой он в последнее время видится только ради дочери и падчерицы. Ну и похуй. Те, кто с ним остался – в группе, – о его новых срывах молчат. А без водки и героина уж лучше сразу сдохнуть. Вспоминается… представляется… снится… Они с Князем. В каком-то дремучем лесу; в их сказочном мире. Снова молодые и весёлые; ржут, целуются, трахаются у костра, прямо на земле, на подстеленных куртках… Анфиса. Нет, не Анфиса – Фея Мух с её лицом. А вот её уже нет… …и вот она снова Анфиса. Сидит в машине – так похожей на ту, на которой взмыли в небо Сид и Нэнси. Оборачивается через плечо на него, сидящего на обочине дороги: Миш, ты со мной? Нет, знаю, не со мной. Нифига не со мной. Обещал, что уедем вместе, а не уехал… И не придёшь – ко мне. Князя своего будешь ждать, он тебе всегда был дороже… Анфиса смеётся. Она его отпустила; не ревнует, не злится. Ну и ладно, Миша, похуй, уеду без тебя… Пересаживается за руль. Заводит мотор – а может, ей его сейчас и не надо, мотора, – и машина взмывает в небо. Он остаётся – на обочине. Ни Анфисы, ни Князя… никого. Снова сказочный лес. Анфисы здесь больше нет, в этом мире; здесь она была Феей Мух, а теперь её здесь больше нет… Она уехала на машине в закат. Нэнси без Сида; уже не Нэнси, уже просто Анфиса. Уже не его, Михи; а может, она никогда и не была его. Как и он до конца не был – её. И Князя в этом лесу не найти. Он не здесь… пока ещё не здесь. Миха дождётся его здесь – потом. Немного позже. Но не сейчас. …Снова комната, в которой он валяется на кровати. Выпавший из руки пустой шприц. Как же мерзко приходить в себя… А может, в следующий раз не приходить – вовсе?.. А? Созвониться бы нам с тобой, Андрюха. Хоть раз. Поговорить по-человечески… помириться. Чтобы не вышло, как с Анфисой. Она уехала без меня, и пусть себе уезжает, пусть будет счастлива… где-нибудь. Но я без тебя – не смогу. Не могу сейчас, а уж там-то… Просто знать бы, что я смогу тебя там ждать. Что дождусь – однажды. Что не буду впустую бродить по бесконечной лесной чаще, выкрикивая твоё имя. Я был медведем, проблем не знал, Зачем людских кровей я стал… Просто знать бы, Андрюха. Мы же ещё помиримся, а? Ещё успеем? Я не могу, не могу ждать слишком долго, мне всё херовее… Я не хочу – как Анфиса. Хочу порешать всё сам. Как всегда и собирался. Просто – знать, что после этого смогу со спокойной душой ждать тебя. Ну, насколько она вообще может быть у меня спокойна, душа. Там, в нашем сказочном мире. Нашем общем. Придуманном нами и для нас. Я просто хочу тебя там ждать. Ты, конечно, не спеши, ты, в отличие от меня, ещё не износился, ты ещё многое сможешь здесь успеть… Но однажды я хочу дождаться. И не хочу уходить, не зная, смогу ли ждать. Не хочу как Анфиса. Не хочу в закат – один. Хочу с тобой, Андрюха. Дождаться тебя. Нам нельзя расцепляться… никогда нельзя было… Анфиса уезжает в закат. Миха остаётся на обочине. Возвращается в сказочный лес, бредёт по нему, подавляя желание окликнуть Князя… Просто успеть бы помириться, Андрюха. И тогда я буду тебя ждать. Сколько потребуется.