Vampire between the lines

Пока рис с тушеным кимчи, кровяными колбасками и ананасами — авторское блюдо от очевидно беременной — доходил на плите, Михо переписывала рецепт солнцезащитного зелья из онлайн-гримуара в блокнот. Изначально оно было рассчитано на защиту от загара, но она думала, что сможет превратить его во что-то стоящее, изменив состав с учётом тэхёнового вампиризма. Для этого требовалось много попыток, и со всеми маленькими экспериментами с хищными растениями на её ростки уже стаканов и горшков не хватало, а метла отдыхать не успевала, снова и снова сметая рассыпанную на полу землю. И чем живее были кусты, тем больше мусора было вокруг.   Бомгю, задремавший неподалёку на стуле, уже даже не был заинтересован в магии. Михо накормила его мальт-пастой с паштетом, чтобы он перестал отрыгивать шерстяные комки где попало, тем самым вынуждая Тэхёна и врученную мамой в качестве подарка на окончательное (это не обсуждалось, но каждый молча сам для себя это решил) новоселье волшебную швабру убирать за ним по пару раз в неделю. Теперь он был сыт, чувствовал себя хорошо, и от разговоров о зельях его клонило в сон, так что он позволил себе эту слабость и уснул сейчас, чтобы ночью непременно составить компанию не спящему Тэхёну за прогоном его реплик из пьесы или, так и быть, за поздним вампирским ужином.   Сквозь постукивание разогретой до температур лавы крышки иногда пробивалось шипение подгоревшего снизу риса, а иногда бульканье густеющей жижи с соседней конфорки. Но это были пустяки в сравнении с доносящимися из спальни звуками сверления и стуками молотка — Тэхён маялся со сделанной на заказ дверцей люка в полу. До этого он целых три дня разбирался с лестницей, которая должна была решить проблему вечных перелётов вверх-вниз, и таки добился того, что теперь и Михо беспрепятственно могла спускаться в подвал, проводя замеры и по сто раз на дню придумывая, как его обустроить и для чего использовать. Неудивительно, что после одного успешного дела ему захотелось довести до конца ещё одно — отсюда и дрель, и шурупы с гвоздями, и тонна пыли, поднятой в воздух.   Под всеобщий шум готовки и ремонта Бомгю ещё умудрялся видеть сны, а вот Михо даже не с первого раза расслышала работу дверного звонка. Но когда расслышала, тихонько ахнула и замахала руками волшебным помощникам по кухне, жестами приказывая убирать, а вслух приговаривая:   — Скорее, скорее… Неужели она пришла? Ох, скорее…   Наспех переставив рис на столешницу, чтобы не переборщить с золотой, переходящей в карамельный коричневый корочкой внизу, Михо отбросила подальше прихватку и сняла через голову фартук в пятнах от эфирных масел. В большом рождественском свитере, стащенном из шкафа Тэхёна, и спортивных леггинсах она выглядела не то чтобы презентабельно, но менее по-домашнему.   — Тэхён! — она просунула голову в дверной проём, сразу находя взглядом парня, сидящего перед дырой в полу на корточках с двумя торчащими изо рта шурупами, подключенной к розетке дрелью в руках и очень «модным» принтом из опилок на футболке. — Она уже здесь!   — М? — как будто переспрашивая «уже», он изогнул левую бровь в удивлении.   — Ага, — закивала Михо, — давай скорее.   По её приказу он незамедлительно отложил инструменты и встал, быстрым шагом направляясь в гостиную. Пока он, как хозяин дома, шагал к входной двери, чтобы самому открыть её, Михо отряхнула его футболку и в последний момент вытащила у него изо рта шурупы, сжимая их в ладони прямо перед тем, как дверь отворилась, а улыбчивая госпожа Мин поёжилась от внезапно пахнувшего из дома теплом — таким сильным был перепад температуры.   — Здравствуйте? — в её голосе присутствовали вопросительные интонации, потому что она совсем не ожидала, что Тэхён окажется таким высоким, таким красивым и заботливым со своими попытками ненавязчиво отодвинуть Михо подальше от двери, чтобы она не стояла на сквозняке.   Оставаясь вежливым от начала и до конца, он помог госпоже Мин устроить сумку на небольшом комоде под вешалкой, а затем снять пальто. Пока Михо щебетала о том, как резко упала температура и про обещанный метеорологами снег, он подал гостье тапочки и отобрал свои шурупы, внезапно волнуясь, что кое-кто пораниться, размахивая руками и явно нарочно испытывая торчащие острые концы пальцами. Сильно уколоть они не могли, но от волнения Михо вдавливала их в мягкие подушечки, и в итоге на её пальцах остались красные следы.   Она переживала о визите своей начальницы больше, чем о знакомстве их семей, и Тэхён искренне недоумевал по этому поводу, пока позапрошлым вечером, сидя с ним в постели и натирая его щёки ночным кремом, которым сама пользовалась и который делал её кожу такой нежной и мягкой, она случайно не сболтнула, что немного стесняется нынешнего состояния дома. За годы в этом деле она и её наставница многое повидали, но из-за того, что она сама жила здесь, чувствовала себя ответственной за пустые выкрашенные под дерево стены, за выцветшие ещё при бывшей хозяйке квартиры обои в мелкий цветочек, за высокие и неудобные порожки, даже за запах сырости и старости, что появлялся каждый раз, как выключался газовый котёл.   — Просто спихни всё на меня, — сказал ей тогда Тэхён.   — Я так и поступлю, — решительно заявила Михо, а чуть позже с неловкой улыбкой сказала, что вообще не будет оправдываться, и пускай госпожа Мин думает, что хочет, но сама не могла перестать нервничать.   Чтобы немного отвлечь её, Тэхён при первой же удобной возможности повис на её правой руке, следуя за ней по пятам, чтобы вместе показать гостиную, спальню с подвалом и кухню.   Михо хотела переделать по максимуму, но чердак согласилась пока не трогать, понятия не имея, как поступить со старыми, но явно дорогими Тэхёну вещами и его гробом.   — Ох, вау, — госпожа Мин своим счастливым изумлением на секундочку заставила Михо думать, что кухня её впечатлила, — это у вас котик? Можно погладить?   Бомгю, постанывающий во сне и растопыривающий массивные лапы с острыми коготками, не был готов к тому, что кто-то запустит пальцы в его гладкую чёрную шерсть, и потому вздрогнул, готовясь выругаться, но все слова застряли в его маленькой кошачьей глотке при взгляде на Сурён.   Ещё несколько мгновений она казалась ему наваждением, не более чем фантазией или сном, но чем дольше она склонялась над ним, проводя пальцами между чёрными ушками и спускаясь к спине, что моментально покрывалась мурашками, тем реальнее становилось её присутствие.   — Лучше не надо, — заметив ошарашенный взгляд янтарных глаз, сказал Тэхён. — Он не очень тактильный с незнакомцами, — на мне проверено, — может и укусить…   — Пускай только попробует, — с проскальзывающей в голосе угрозой сказала Михо.   И Бомгю ещё пару секунд терпел и в то же время наслаждался пальцами у себя на затылке, пока Тэхён не стащил его со стула, прижимая к своей груди и ограждая от прикосновений Сурён. Она выглядела немного расстроенной, когда это произошло, и адресовала коту тоскливую улыбку, прежде чем вернуться к изучению дома.   — Пол тоже стоило бы заменить, — прокомментировала она.   — Я думала между ламинатом и линолеумом, но с моей корявой готовкой, наверное, ламинат не подойдёт. Не хочу нечаянно испортить его, пролив что-то…   — Здесь можно было бы положить плитку.   — Плитку? Вообще я бы отказалась от слишком твёрдых полов, — уводя госпожу Мин обратно в гостиную, сказала Михо. — Не хочу, чтобы посуда легко билась, чтобы Бомгю было твёрдо спрыгивать и…   И, забегая наперёд, чтобы их будущий ребёнок ползал и ходил по чему-то такому холодному и непробиваемому.   Бабушка уже успела её настращать воспоминаниями из детства о том, как господин Ли крутил Домёна в руках у них в гостях и нечаянно выронил из пелёнок прямо на плитку. Наверное, тот удар головой не прошёл для него бесследно, отсюда и чрезмерная наглость, и бесстыдство, и сообщения в мессенджерах.   — Бомгю? — перебивая оправдания Михо, спросила госпожа Мин. — Бом-гю…   Женщина слегка нахмурилась, и от этого морщинки на её лбу стали в разы заметнее.   — Мой кот. Его зовут Бомгю.   — Чхве Бомгю? — вдруг добавила госпожа Мин.   — Да, — изумляясь, подтвердила Михо. — Он уже давно член нашей семьи, так что он определённо Чхве… Но откуда вы знаете?   Тэхён в кухне затаил дыхание, чтобы подслушать побольше, но Бомгю лишил его этой возможности, вдруг укусив за руку. Едва заметные следы от его клыков остались на бледной коже.   — Ай!   — Отпусти, — прошипел кот в свойственной ему грубой манере.   — Эй, я вообще-то тебя спас…   Бомгю укусил снова, теперь сдавливая челюсти сильнее, и Тэхён насупился от такой несправедливости. Он хотел как лучше, а вместо благодарностей нарвался на клыки.   — Ну и иди, — выпалил он обиженно, выпуская Бомгю из рук как раз в тот момент, когда госпожа Мин говорила, что у неё, наверное, недавно клиент был с таким именем, потому что знакомых Бомгю у неё нет.   Вопреки ожиданиям Тэхёна кот не выплелся в гостиную, всем своим видом показывая, что он здесь хозяин, а не какой-то пятидесятилетний вампир. Нет, он забился под стол, прячась там до тех пор, пока Михо не увела гостью в ванную, и только тогда улизнул наверх, на чердак, подальше от любителей беспокоить его.   Не то чтобы Тэхёна сильно волновали кошачьи капризы, но ему не давало покоя то, как враждебно оказался настроен Бомгю ни с того ни с сего. А он думал, что они подружились…   — Тэхён, куда ты? — Михо поймала его на первой ступеньке, ведущей на чердак.   — Э-э, мне нужно кое-что взять наверху. Ты ведь не будешь против, если я вас оставлю ненадолго?   Она чуть прищурила глаза, какое-то время подозревая его в чём-то, но из-за того, что он спустился и приблизился на пару шагов, чтобы чмокнуть её в губы, прикрываясь бесстыжим «не сдержался», её бдительность уснула.   — Конечно, — сказала она. — Ничего, если мы спустимся в подвал?   — Да, только аккуратно, потому что лестница пока без перил.   Тихонько поднимаясь наверх, он ещё успел расслышать несколько смешков госпожи Мин и её размышления вслух, которые его чуточку задели:   — Даже не знаю, кто симпатичнее — Тэхён или Домён. Но сразу видно, что более хозяйственный Тэхён…   По его нескромному мнению, он был куда симпатичнее Домёна. У того было ангельское лицо, но при любом проявлении агрессии и недовольства оно выглядело отталкивающе, а Тэхён над своей мимикой работал годами, и ему казалось, что даже в моменты, когда он не мог контролировать свои эмоции, они давались ему в разы лучше, чем другим.   Он нарочно задержался ненадолго на лестнице, подслушивая ещё пару фраз в надежде, что Михо сделает выбор в его пользу, но она промолчала, избегая любых разговоров о Домёне.   — Почему ты здесь? — уныло промямлил Бомгю, из гроба поглядывая на Тэхёна, забирающегося на чердак.   — Если ты вдруг забыл, это моя комната…   — А почему надутый?   Бомгю надеялся, не из-за него. Да, он вёл себя неподобающе, ну а как иначе, когда его так подставили? Михо и словом не обмолвилась, что у них будут гости, ещё и такие. Это было подло с её стороны. И становилось ещё хуже, когда выяснялось, что Тэхён обо всём знал и тоже его не предупредил.   — Эта госпожа только что сравнивала мою красоту с красотой Домёна, — Тэхён скривился на мужском имени, — и Михо ничего ей на это не сказала. Это ведь не потому, что она считает меня уродливым?   Бомгю не хохотнул, а скорее подавился смешком.   — О да, ты уродливый, — начал он с сарказмом, — такой уродливый, что Михо от тебя крышу сносит и она совсем не против выносить и родить твоего ребёнка…   — Нашего, — исправил его Тэхён, дуясь ещё больше из-за этого глупого отрицания реальности, в которой всё у них с Михо уже было общим, и ребёнок — в первую очередь.   Он прошёл вглубь комнаты, минуя все препятствия в виде коробок и плюхаясь в гроб рядом с Бомгю.   — А ты почему не в духе? — спросил он, искоса наблюдая за пушистой кошачьей мордой.   — Разве я не в духе? — фыркнул Бомгю, своим тоном лишь подтверждая догадки. — Я просто понять не могу, на кой чёрт вам язык, если вы не в состоянии сообщить мне, что кто-то придёт…   — Ты настолько нелюдим, что не можешь потерпеть начальницу Михо?   — Агрх, дело не в этом, — с рыком вырвалось у кота. — А если бы я не ожидал и начал говорить во сне? А если бы как-то выдал магию Михо?   — На этот случай у Михо есть «Порошок забвения».   — Хватит, — громко, с урчащей угрозой в сиплом голосе сказал Бомгю. — Хватит с неё «Порошка забвения»…   Тэхён не был особо смышлёным, да и предусмотрительным тоже, поэтому озвучил первое предположение, которое пришло в голову:   — Вы знакомы?   Кто же знал, что он так сразу попадёт в яблочко и тем самым выведёт Бомгю из себя?   — С чего ты взял? И почему ты вообще прицепился? Никто не даёт мне поспать… Нет в этом доме покоя…   Устав крутиться, Бомгю встал и спрыгнул на пол. Он протопал своими лапками по деревянному покрытию и запрыгнул на подоконник, скрытый за плотной чёрной шторой.   — Открой мне окно, — скомандовал он оттуда. — Из-за всего этого старья тут нечем дышать…   Он был таким чувствительным, что Тэхён решил не спорить и провернуть ручку, а тогда Бомгю, вместо того, чтобы насладиться морозным свежим воздухом и немного отпустить ситуацию, выпрыгнул в черноту вечера.   Оставляя прежние надежды на такой способ избавиться от третьего лишнего, Тэхён пережил мини-инфаркт, боясь, что тот свалился в усохшие кусты и ему никак не избежать укоризненного взгляда Михо, но выдохнул с облегчением, расслышав, что Бомгю крадётся по крыше.   — Куда ты? — негромко спросил он, высовываясь из окна, чтобы рассмотреть торчащие уши и хвост трубой. — Эй, не уходи…   Тэхён оглянулся, быстро осматривая комнату и опущенный люк, а потом наплевал на всё, обратился летучей мышью и выпорхнул в окно, активно работая крыльями, чтобы подняться к дымоходу.   — Ну и куда ты собрался? — летя прямо над Бомгю, поинтересовался он.   Очевидно, что с крыши ему деваться было некуда, соответственно, он мог «собираться» или на один её край, или на другой. Поэтому счёл вопрос Тэхёна максимально дурацким.   — Подальше от вас, предателей.   — Ты теперь постоянно обижен на нас, — заметил Тэхён. — Или только на меня? Так сильно ревнуешь Михо?   Бомгю не знал. В его мохнатой голове творилось чёрт знает что, и это усугублялось время от времени, вот он и вёл себя как последняя скотина, проявляя ревность, где не надо, и обижаясь на глупости.   Ни Тэхён, ни Михо не умели читать чужие мысли, так что знать не знали, что могут причинить ему боль, пригласив в гости её. И в этом была вина самого Бомгю, который годами держал язык за зубами, думая, что существование того прошлого удастся игнорировать, как будто его и не было никогда, если о нём не говорить. Но периодически он жалел, что почти никто не знает; а те, кто знали, нарочно избегали разговоров об этом, и он не мог решить, что хуже — страх поделиться с кем-то новым или невозможность обговорить это со старичками.   — Прости, — совершенно внезапно извинился он, и Тэхён опустился ещё ниже, боясь, что неправильно расслышал.   — Что? За что?!   — За то, что выглядит так, будто я ревную Михо, хотя в этом нет никакого смысла, и я должен радоваться — по крайней мере, она избавилась от козла в лице Домёна и нашла себе другого… Кхм, не козла, а летучую мышь…   Тэхён вернулся к своему привычному облику, располагаясь на верхушке крыши, недалеко от тёплого дымохода.   — Нормально, если тебя это беспокоит, — сказал он, очень стараясь звучать по-дружески. — Она твоя любимая племяшка, ты привык к тому, что вы всегда вместе, с самого её рождения, и вот теперь появился какой-то сомнительный вампир, который хочет создать с ней семью… Я понимаю. Всё слишком быстро, слишком внезапно, слишком серьёзно. Ты имеешь право ревновать и злиться на меня.   Покрытие крыши было таким холодным, что мягкие подушечки Бомгю замерзали, и чтобы как-нибудь уберечь их, он запрыгнул к Тэхёну на руки, греясь об его штаны и как будто пытаясь забраться к нему под футболку в поисках хоть намёка на тепло.   — Я обижен не из-за тебя, — наконец, сказал он. — Если подумать, вы с Михо тут вообще ни при чём.   — Тогда в чём дело? Ты можешь рассказать мне.   — Это секрет.   — Я умею хранить секреты.   Усы Богмю дрогнули.   — Да, я наслышан, — ответил он, думая о том, как Тэхён утаил подробности о проклятии. — Но дело не в том, что я боюсь рассказывать. Где-то в колдунете наверняка всё есть. Да и в архивах волшебного суда. И вообще везде, как мне кажется…   — Этот секрет связан с твоим обращением? — догадался Тэхён.   Периодически его разбирало любопытство, и он раздумывал, как бы вытянуть из Бомгю правду, до которой даже Михо не смогла докопаться, но он не верил, что у него получится. Всё-таки, они не были очень близки.   — Он — его причина.   — То, почему тебя наказали?   Бомгю опустил голову в коротком кивке, а потом подлез под холодную руку Тэхёна, требуя, чтобы тот как-нибудь согрел его мокрый нос, обдуваемый зимним ветром.   — Ты не обязан рассказывать, если не хочешь, но держать всё в себе тоже нехорошо. И чем больше секретов, — намекая на тот, связанный с родством с семьёй Чхве, сказал Тэхён, — тем тяжелее.   Верно, куда правильнее было бы рассказать всё Михо. Она больше всех заслуживала правды, и её поддержка была неоценима. Но Бомгю думал, что Тэхён тоже может подойти. Ему пора было смириться с тем, что они станут семьёй, и очень скоро, если судить по разговорам родных о свадьбе.   — Я убил человека, — вместе с шелестом листьев, что принёс ветер, прозвучали слова Бомгю.   Вот такой вот он лицемер. Смотрел свысока на Тэхёна, утверждая, что тот кровопийца, хотя вампирская трапеза в итоге оказалась куда гуманнее, чем то, что совершил Бомгю.   — По ошибке? — предположил Тэхён, сглатывая с трудом из-за того, что секрет оказался чуточку страшнее, чем он рассчитывал.   Он относился трепетно к любой жизни, особенно после того, сколько потерь пришлось понести его семье, и потому поступок Йерим его так ранил, и потому слышать подобные признания от Бомгю было страшно.   — Нет, специально, — возразил кот. — Я этого хотел. Так было задумано.   Это никак не могло оправдать его поступок. Ничто не могло, как казалось Тэхёну. А чистосердечное признание с таким холодным упрямым взглядом лишь вызывало больше противоречивых чувств.   — Ты сделал это, зная, что тебя накажут? — Тэхён хотел спросить совсем не это.   Ему было интереснее узнать, о чём он думал, когда решался на такое? Как мог быть таким жестоким? Как мог не подумать обо всех тех, кого это заденет?   — Я не рассчитывал, что меня поймают.   На его слова Тэхён только беззвучно выдохнул.   И почему он больше не мог питать симпатии к пушистому комку шерсти на своих коленях? Его отношение к нему менялось слишком быстро.   — Так ты не сожалеешь? — это был проверочный вопрос, один из последних, чтобы окончательно для себя решить, что думать о Бомгю.   — Ещё как. Каждый день. И особенно тогда, когда вижу Сурён.   На лице Тэхёна читался немой вопрос, поэтому Бомгю пришлось уточнить:   — Мин Сурён. Ту женщину, которую Михо привела домой.   Так значит они и правда были знакомы. Но как? Начальница Михо явно была человеком. И она явно ничего не знала о магии. И о Бомгю тоже.   — Кто она тебе? — хмурясь от различных мыслей, спросил Тэхён.   У него было несколько подходящих теорий, но они все слишком разнились, чтобы можно было выделить что-то одно.   — Она…   — Тэхён? Бомгю? — Михо выглянула из окна. — Где вы?   Они не отзывались, поэтому она опёрлась руками на подоконник и приподнялась на носочках, стараясь осмотреть участок под домом, но не додумываясь взглянуть на крышу.   — Госпожа Мин ждёт, чтобы спросить кое-то насчёт подвала, — сказала она. — Ау-у?   — Иди, — сползая на крышу, полушёпотом приказал Бомгю. — Иди скорее. Не заставляй их ждать.   Всё указывало на то, что Тэхён так и не узнал весь секрет, только какую-то его часть, сомнительную и туманную. И сегодня ему вряд ли удалось бы узнать больше.   — Ладно, — сказал он. — Я схожу к ним, а потом вернусь…   — Не нужно, — скривился Бомгю, — я всё равно замёрз и устал после всех этих зелий, так что вернусь домой следом за тобой. Просто надеюсь, что это скоро закончится.   Тэхён так и не понял, что именно он подразумевал под этими словами — визит госпожи Мин, своё наказание или сожаления, о которых говорил.

☽ ⚝ ☾

Тэхён был каким-то хмурым все выходные, и даже когда началась рабочая неделя, и он вернулся к репетициям в театре, его настроение оставалось таким себе. Михо даже в шутку за одним из ужинов спросила, не укусил ли его Бомгю, а он вполне серьёзно ответил, что укусил. Тогда последовала шутка про заражение «плохим настроением», но по вымученной улыбке Тэхёна можно было с уверенностью сказать, что получилось не смешно.   — Как думаешь, могло что-то случиться в театре? — Михо не смолкала ни на секунду, добавляя по пару капель «СЗЗВ №5» — солнцезащитного зелья для вампиров, пятого по счёту, — в стаканы с ростками хищных цветов. — Или это из-за его отца? В начале недели, когда я вставала ночью в туалет, Тэхён говорил с папой или с дедушкой на кухне. Он был довольно холоден.   — Не думаешь, что это может быть из-за проклятия? — стараясь отвести от себя подозрения, сказал Бомгю.   — Да, точно, — промямлила Михо, наблюдая за тем, как зелье растворяется в воде.   Одна из основных её идей заключалась в основе зелья из нектара солнечного цветка, сока лунного феофилла и нескольких пёрышек феникса, знаменитого своей способностью перерождаться из пепла и бесстрашием перед огнём и тем более солнцем. А после Михо добавляла в него эссенцию сумрака, считая, что она поможет притупить влияние солнца, очень дорогие и редкие слёзы феникса, что имели целительные средства, и даже человеческую кровь, в надежде, что то, что защищает людей от солнца, сможет защитить и вампиров. Но всё это были глупости. Изготовление зелий было слишком тонким делом, чтобы с первой попытки можно было всё понять и создать идеальный рецепт.   — Это проклятие мне тоже не даёт покоя, — она покачала головой, очень серьёзно обдумывая последствия ничегонеделанья. — Я порылась в MageMingle, ища подобные случаи, но либо никто больше на исчезновение рода не проклинал, либо те, кого проклинали, до появления колдунета не дожили, чтобы рассказать об этом…   — Ещё не поздно расстаться.   Михо на его слова цокнула языком, а потом замотала головой.   — Ни за что, — оттопыривая нижнюю губу, сказала она. — Мне нравится Тэхён.   — Мне тоже, — признался Бомгю. В конце концов, он отреагировал как следует на его признание — серьёзно, жёстко, без глупых утверждений о том, что Бомгю не виноват, или попыток утешить его. — Но мне совершенно не нравится, что в комплекте с ним идут какие-то проклятия. Ты не можешь поспрашивать об этом кого-то более древнего, чем колдунет? Как насчёт профессоров из «Поглинеса»? Или хотя бы твоей бабушки?   Михо думала об этом, но побаивалась признаваться, для чего ей это.   Бабушка казалась глупой и беззаботной, но наверняка, услышь она о смертельном проклятии от самой Михо или от знакомых из волшебной академии, она бы принялась искать ей другого жениха, забраковав Тэхёна. И не только она, родители тоже. В отличие от бабушки, мама с папой довольно серьёзно относились к выбору дочери, и им было важно, чтобы Тэхён был хорошим во всех смыслах и без подводных камней, хоть при нём они бы никогда подобного не сказали.   — Я подумаю, — уклончиво ответила она. — А ты подумай о существах, которым не страшно солнце и которые могут поделиться своим ДНК с Тэхёном.   — Ты создаёшь зелье или вакцину? — потягиваясь от усталости, спросил Бомгю. — Эту неделю ты приходишь с работы вовремя и забрасываешь свой ноутбук подальше, забив на все свои проекты из-за этого солнцезащитного бла-бла-бла…   — Скажи ещё, что тебе это не нравится. Ты ведь получаешь столько энергии благодаря мне!   — Но ты даже на Тэхёна забила, — как бы ни было прискорбно, Бомгю был единственным, кто ей мог об этом сказать. — Может, это основная причина, почему он такой? Когда он пытается заговорить с тобой о твоём самочувствии, ты переключаешься на разговоры о зельях, когда заводит разговор о детской и ремонте, ты ему про безуспешность экспериментов, когда зовёт тебя на свидание и намекает на обжимания в душе, которые я, разумеется, совсем не понимаю, ты говоришь «минуточку» и часами сидишь над горшками… Я бы на его месте тоже всё время хмурился.   Михо вела себя так каждый день после работы, но пока Бомгю её носом в это не ткнул, даже не понимала, как это выглядело со стороны.   — Я так часто его перебивала и игнорировала? — ужаснулась она.   — Очень часто.   — Чёрт… Я просто одержима идеей и все мои силы идут на магию…   — Вампиры тысячи лет прожили без солнца, думаешь, не протянут пару месяцев, пока ты не найдёшь решение?   Михо отставила пузырёк с зельем и уклонилась от метлы, что быстренько подметала просыпанную при пересадке из горшков в стаканы чёрную землю. Переступая с места на место, чтобы не мешать при уборке, она достала из джинсов свой телефон и под многочисленными номерами коллег и клиентов нашла номер Тэхёна.   Прошло всего полтора гудка, прежде чем он ответил:   — Алло, Михо? Что-то случилось?   В первую очередь он всегда предполагал худшее — такая у вампиров натура.   — Нет, — с неловким смешком ответила Михо, — нет, всё супер. А у тебя?   — Почти закончил, скоро буду лететь домой.   — Так рано? — сперва выпалила Михо, а потом додумалась взглянуть на время на микроволновке, и уже было почти десять вечера. Так что это было совсем не рано.   — У тех, с кем я репетирую, через полчаса спектакль, так что мне нечего здесь делать. Но если я мешаю тебе дома, могу полетать где-то…   — Нет, — ответила Михо, — нет, ты не мешаешь мне дома. Прости, что я была такой занятой на этой неделе. Как насчёт свидания?   — Хм, звучит заманчиво…   — Скажи? — обрадовалась она. — Куда сходим? Может, в кино? Или в волшебный бар с кровью и вкусными снеками?   — Пойдём туда, куда ты хочешь.   Сердце Михо таяло всякий раз, как Тэхён уступал ей, особенно в таких мелочах.   — Это может быть какое угодно место?   — Конечно, — подтвердил Тэхён.   — Тогда давай сходим на рождественскую ярмарку в центре? Там ёлка и много интересных товаров…   — Нет, — взмолился Бомгю, стараясь предупредить Тэхёна, — нет, не соглашайся, она потащит тебя туда, чтобы у перелётных ведьм и колдунов ингредиенты по скидкам скупать!   Ну не ведьма, а наказание какое-то… И как Тэхёна угораздило влюбиться в неё? У неё же романтичные периоды длятся до первого интересного зелья…   — Хорошо, — несмотря на вопли на заднем плане, Тэхён усмехнулся. — Увидимся там через час?   — Через час, — подтвердила Михо.   — Только оденься потеплее. Я вижу, что сегодня все кутаются в шарфы, так что ты тоже один возьми. И шапку. И эти штуки на руки.   — Варежки?   Тэхён отроду такого не носил, даже для маскировки среди людей.   — Да, их. Ты поедешь на автобусе?   — Придётся на метле, потому что подозреваю, что мы вернёмся поздно, и транспорт уже ходить не будет.   — Тогда тем более не забудь парешки.   Михо прикрыла рот ладонью, стараясь сдержать смех. Сколько же всего милого и забавного она пропустила со своей зацикленностью на волшебстве в эти дни? Теперь она жалела, что это было их первое свидание за неделю. Ей хотелось больше.   — Не забуду. Написать тебе, как буду вылетать?   — Да, напиши. Если я прибуду туда раньше, встречу тебя. Главное, GPS на телефоне включи, ладно?   Хоть Михо пообещала ему всё сделать и ничего не забыть, перед вылетом из театра Тэхён на всякий случай напомнил ей и о тёплой одежде, и о навигаторе, и о том, что безумно любит её. О последнем он говорил недостаточно часто, как ему казалось, но в то же время боялся переборщить со своими вампирскими чувствами. Немного позже, когда она тоже начнёт говорить ему такое, он перейдёт к ежедневным напоминаниям, а пока он обходился разом или двумя в неделю.   Репетиции в театре его особо не выматывали в эти дни, но домой он добирался обычно с приятной усталостью. Чаще Михо уже спала к тому моменту, и тогда он тихонько перекусывал в гордом одиночестве на кухне и приходил в спальню, чтобы осторожно сдвинуть Бомгю со своей половины кровати и забраться под одеяло. От температуры его тела Михо всегда едва ощутимо вздрагивала и сначала сторонилась его, но со временем как будто привыкала и сама же тянулась за объятиями, голову укладывая на его плечо, одну руку закидывая на его живот, а правую ногу просовывая между его ног. Под утро они просыпались в этом странном морском узле, и Тэхён надеялся, что ей ещё не нужно вставать, что она задержится рядом с ним на часик или на пару минуточек, но обычно ей уже хотелось в туалет, попить, поесть, сделать красивую укладку или проверить свои растения, и она сбегала от него. И тогда в следующий раз, когда он просыпался, рядом с его лицом оказывалась пушистая задница Бомгю, и он плевался шерстью, срываясь на шутливые возмущения, но серьёзнел всякий раз, как сталкивался взглядом с янтарными глазами, потому что казалось непозволительным смеяться с ним после того, что он узнал.   В любой другой день он бы с удовольствием отправился домой, чтобы поскорее уснуть с Михо, а потом и проснуться вместе, но объятия в толпе на свидании его тоже привлекали для разнообразия.   Как он и думал, на ярмарку он прилетел первым, минут за двадцать до назначенного времени, и засел летучей мышью на одном из фонарных столбов, выглядывая Михо как в небе, так и на земле. А под ним ходили толпы людей, у которых завтра был долгожданный выходной, и все шумели, и хвастались пирожками в форме рыбок, и пышными пончиками в сахарной пудре, и стаканами с ядовито-красными пряными напитками, от которых шёл пар. Он так засмотрелся на веселье внизу, что чуть не пропустил веселье в небе: Михо ругалась с метлой, то ворча на неё, то успокаивая, как разбушевавшуюся кобылу. Она сидела на своём транспорте в напряжении, плотно сжимая деревянную ручку между ногами, и то и дело посыпая головы зевак «Порошком забвения» — он струился блестящей пылью из мешочка, и в итоге рассеивался как мелкий снег на ветру.   — Михо! — Тэхён позвал её не слишком громко, но и не слишком тихо, надеясь, что клич затеряется среди остальных голосов и толком его никто не расслышит.   — Тэхён! — она на секундочку подняла левую руку, чтобы помахать ему. Она была в белых варежках, как и обещала, и роботизированный женский голос говорил ей немедленно повернуть направо, хотя она и так уже была на месте.   — Сюда, — подсказал Тэхён ей, увлекая её за собой куда-то в сторону, туда, где свет был не таким ярким, и людей совсем не было — за развернувшийся на небольшой площади палаточный городок.   Они вместе спустились на твёрдую землю, и Михо расплылась в довольной улыбке, когда из невероятно милой глазастой летучей мыши Тэхён превратился в ещё более милого парня. Удерживая метлу под мышкой, она подскочила и повисла на его плечах, зацеловывая всё его лицо, — всюду, куда дотягивалась, — и эти её поцелуи прерывались искренними извинениями за то, что она проводила с ним мало времени.   — Всё в порядке. Ты не должна извиняться, — остановил её Тэхён, отстраняясь, чтобы поправить её шапку. — В кои-то веки мы оба заняты, и от этого наши свидания ещё долгожданнее.   Припрятав метлу Михо между двумя палатками, они вынырнули уже в толпе, как в бескрайнем бушующем море, и подстроились под течение, следуя за всеми сперва в одну сторону, затем в другую.   Михо знала все особые символы, что наносили волшебники на свои точки, а изредка и без подсказок чувствовала магию, и потому очень скоро они обзавелись двумя стаканами с густой прохладной кровью на разлив, поистине волшебными — если верить Михо — на вкус лепёшками со шпинатом и сыром, и небольшим бумажным пакетом с кое-какими ингредиентами, которых не доставало дома.   Покупать волшебные штучки оказалось не такой уж и мукой. Тэхёну даже нравилось с умным видом стоять рядом с Михо и кивать на всё то, что она заказывала.   Шапочки мухоморов? Да, побольше, пожалуйста. Слёзы феникса? Только сделайте скидку. Очень редкая кровь солнечного льва? Обязательно в флаконе с двойным стеклом, чтобы не разбилось, даже если по случайности уронить с метлы.   Михо на ярмарке интересовало буквально всё, поэтому она останавливалась в каждой палатке, желая знать, что это за фруктовые чаи, что за разноцветные кристаллы, что за сувениры, что за колечки и серёжки. Благодаря этому Тэхёну было совсем несложно выяснить, что ей нравилось, а между делом ещё и подсмотреть размер колечка, которое она примеряла.   Дедушка оставил достаточно денег для того, чтобы не выбирать ерунду на ярмарках и сходить в нормальное место, где всё упаковали бы в красивую бархатную коробочку и фирменный подарочный пакет, но Михо ловила кайф именно от ерундовых побрякушек, тонкое золотое колечко с камушком, когда-то подаренное Домёном, забросив на самое дно шкатулки с украшениями и совсем не вспоминая о нём.   Чтобы примерять колечки, она снимала одну варежку и непременно вытягивала руку, как бы издалека проверяя, как оно смотрится.   Подходящих вариантов было много, но больше всего ей приглянулось серебряное колечко с лиловым камушком в форме сердца. Она долгое время крутила его на пальце, примеряя то на одну руку, то на другую, но когда поймала себя на мысли о том, что уже слишком долго стоит тут, заставляя Тэхёна скучать, быстро закинула это дело и потянула его к лавке с вязаными игрушками и товарами для детей. Там было много милой зимней одежды для младенцев, и они с Тэхёном минут двадцать простояли там, прикладывая к ладоням крохотную детскую обувь и начиная каждое своё предложение с «поверить не могу».   Поверить не могу, что они такие крошечные…   Поверить не могу, что стану папой…   Поверить не могу, что однажды мы купим их…   Поверить не могу, что это происходит с нами…   Это было импульсивное решение, принятое слишком рано, но Михо остановила выбор на паре белых носочков для малышей и взяла их «на будущее», получив поздравления от продавщицы. Пока та допытывалась, на каком Михо сроке, как её самочувствие и кого бы они больше хотели, — мальчика или девочку, — Тэхён шепнул ей на ухо о том, что сходит выкинуть стаканчики, а сам загулял в палатку напротив и, нервно барабаня пальцами по деревянному столику, на котором располагались товары, купил то последнее кольцо, на котором Михо немного зависла. Коробка в комплекте тоже шла. Как и пакет, правда, не фирменный, но с рисунками снежинок и омелы.   Он дрожал как осиновый лист, когда спрятал покупку во внутренний карман пальто и вернулся к Михо как ни в чём не бывало, предвкушая момент, когда сможет отдать ей подарок.   Он знал, что это будет один из самых волнующих моментов в его жизни, но немного сомневался, что Михо будет думать так же. Всё-таки, ей уже делали предложение. И вряд ли Домён делал это на шумной ярмарке, где не пропихнуться, в звенящей тишине пустого дома или при всей её семье, потому что все этого ждали. Тэхён подозревал, что это было в каком-нибудь вычурном ресторане. Он тоже хотел сделать это по-особенному, но страх ни за что не переплюнуть Домёна его осаждал.   Может, просто отдать его ей, как придут домой? Или заморочиться и сунуть его в какой-нибудь кекс, который можно подать ей на десерт после ужина? Или лучше после спектакля в театре? При всех?! Нет, ни за что.   Михо схватила его за руку, сжимая холодные пальцы и визжа от радости.   — Первая покупка для ребёнка! — она потрясла пакетом с носочками в воздухе. — Всё, теперь твоя задача проследить за тем, чтобы ни я, ни Бомгю не дорвались до онлайн-магазинов и не скупили детской одежды на десять лет вперёд… Мы ещё даже не знаем, кто у нас будет… Мама мне сказала, что мы узнаем нескоро — только на восьмом месяце. Но мы же можем сходить к гадалке? Я им не верю на все сто процентов, но, учитывая стечение обстоятельств, можно было бы попросить бабушку спросить об этом у её подруги…   — Я думаю, это будет мальчик, — сказал Тэхён, неосознанно стирая с лица Михо улыбку. У неё прихватило живот, когда она поняла, что он так говорит из-за проклятия. — Но я бы больше хотел девочку.   Михо тоже хотела девочку.   Разве девочка не значила бы, что проклятие обошло их стороной? Потому что она вторая, потому что ведьма или потому что звёзды так сошлись, что именно Тэхёну решили дать передышку.   Но тогда что насчёт следующего поколения? Обойдёт ли проклятие и его?   — Тэхён, я хотела с тобой кое о чём поговорить…   В толпе это было неудобно, их голоса постоянно перебивали чьи-то возгласы.   — Может, дома? — замечая её перемену настроения и сам невольно напрягаясь, спросил Тэхён.   Они могли бы сделать это и в полёте, но Михо наверняка будет переживать о том, чтобы не разбиться и не свалиться по пути, поэтому серьёзно не получится.   — Да, дома, — она немного улыбнулась, чтобы он не выглядел таким перепуганным.   Что бы ни было с этим их проклятием, они со всем разберутся. Но для начала — честно всё обсудят. И тогда Михо снова ощутит эту безудержную радость перед чем-то, что ещё совсем недавно вызывало смешанные чувства и пугало её.   Отвлекая друг друга от дурных мыслей, они ещё немного прошлись по ярмарке, и Михо впихнула в себя ещё немного уличной еды. Сытой ей лучше думалось, и в полёте она снова забормотала о зельях, иногда отвлекаясь на опасные манёвры, выдуманные метлой, ветер в лицо, мокрый снег за шиворотом и переживания о том, что Тэхёну в этой несчастной мышьей шерсти наверняка холодно. А он до последнего её убеждал, что он в полном порядке, и единственное, что его по-настоящему смущает — покрасневший нос Михо. Хотелось бы ему как-нибудь согреть его, пока он совсем не отмёрз и не отвалился.   — Сейчас поставим для тебя чайник и развесим мокрую одежду, — проговаривал он вслух последовательность действий, пока они приземлялись в саду с тёпло-жёлтыми гирляндами и травой, что была зеленее, чем во всём районе, а то и в Квачхоне. — Потом пойдёшь в горячий душ и сразу в тёплые носки, тёплые штаны, мои не очень тёплые, но, надеюсь, приятные объятия…   — Самые приятные на свете, — развеивая его сомнения, отвечала Михо.   Она тянула метлу за собой, а Тэхён нёс пакеты с покупками. Всё шуршало и шумело, и потому они не расслышали подозрительной активности в саду. Прекрасный слух Тэхёна уловил что-то уже когда они были на крыльце и Михо собиралась добавить в составленный им список парочку поцелуев, но он прервал её тихим:   — Тш-ш!   Не шевелясь, он прислушивался и дальше, и Михо тоже старалась прислушиваться, но из-за того, как закутана была в шапку и прочее, слышала только собственный учащённый пульс и присвистывания ветра.   — Кто-то сзади, — беззвучно шевеля губами и указывая Михо направление свободной рукой, сказал Тэхён.   — Сзади? — так же беззвучно повторила она, указывая рукой себе за спину.   Он кивнул, и в тот момент они оба развернулись к ступенькам, спускаясь на подъездную дорожку и крадясь вдоль стены дома, погружённого в темноту.   Михо искренне надеялась, что это Бомгю или какая-нибудь соседская собака, нечаянно зашедшая на их участок, но фигура, что передвигалась в полутьме за домом, была слишком большой. Она то опускалась, то поднималась, роясь в земле.   Разумно было бы осмелиться спросить, кто это и что он здесь делает, но Михо как-то растерялась, не говоря уже об испуге. Вдруг это какая нечисть с пустоши заглянула?   — Что? — Тэхён решился на сдавленный вопрос раньше неё.   Он видел куда лучше Михо в условиях темноты, но то, что он видел, никак не могло быть правдой, и потому он часто моргал и боролся с желанием сказать, что быть такого не может.   — Ох, Дьявол, — послышалось из темноты, — я до смерти перепугалась…   Нет уж, до смерти перепугалась Михо. Она совсем не ожидала, что к ним заговорят из темноты, и что этот голос заставит Тэхёна превратиться в статую — холодную, бледную, неподвижную.   — Да-да, — сдаваясь и выходя в тусклый свет фонаря, сказала незнакомка, — я попалась. Попалась. Но, скажите мне, пожалуйста, куда подевался мой люк?