Доверься

      Жарко. Как же жарко и душно.       На камбузе в привычной манере что-то жарилось на сковороде, разбрызгивая раскалëнное масло по сторонам. В другой части что-то до смешного громко побулькивало в кастрюле, до такой степени, что крышка, не выдерживающая напор, подлетала. И, вроде бы, всё до смешного просто: нужно лишь убавить огонь. Но это удушающее чувство, эта нехватка кислорода пробуждали что-то звериное в глубине души, хотелось до дрожи в коленях чего-то большего…       — Ха… Ха-а-а… — Оттянув уже порядком поднадоевший воротник, кок в молящем жесте облокотился на стол. Пот скатывался в три ручья, все створки и двери были закрыты, а открывать что-либо желания… не возникало? Благо, такое состояние кок почувствовал уже в конце готовки, так что проблема с едой отпадает. Теперь же надо решить…       Что делать с его возбуждением.?       Такое случается впервые с момента становления его личности как кока. Это… из-за удушения? Мутная пелена перед глазами, дрожь в коленях, явно выпирающий бугорок на штанах. Проще было бы поверить, что его накачали каким-то наркотиком, но он с утра не держал крошки во рту, а в море они уже неделю. В любом случае, во всём виноват этот чëртов Маримо. Он сделал его слишком извращëнным, у него будто весь организм перестройку прошёл, а все его принципы скатывались вниз, после каждого секса с этой зеленью… чёрт бы его побрал.       И будто в подтверждение этих мыслей раздаётся характерной щелчок, при котором дверь в камбуз открывается, когда кто-то из членов команды входит. Это было придумано Уосоппом, конечно, не без просьбы Санджи. Во-первых, это отлично помогает услышать всяких воров еды, особенно это во многих ситуациях спасает от Луффи. Во-вторых, Санджи часто увлекается готовкой и с той же регулярностью мог не услышать, как кто-то из накама появлялся на кухне. На «Барати» всегда было шумно, всегда было слышно всех и сначала этот тихий заход некоторых личностей пугал. Это всегда вело к не очень приятным последствиям…       Был случай, когда от неожиданности он выронил сковородку с раскалëнным маслом. Ор стоял дикий. Руки были за секунды спрятаны за спину, а вот ноги… Штаны, словно лава, прилипли к ногам и никаким боком не хотели отлепляться. А всё почему? Этому тупоголовому мечнику приспичило зайти на кухню за выпивкой, не постучав, хотя кок не раз об этом настоятельно просил!       На восстановление ушло более недели, а после прихода в норму он без мук совести буквально скинул мечника пинком под зад поплавать за борт, не забыв отправить две катаны за хозяином. Третья, Вадо, мирно осталась лежать на борту, и Санджи не хотел понимать, почему не скинул её. Может… Может ли быть, что уже тогда он имел тёплые чувства к водоросли.?       — Эй, Завитушка. Есть чë выпить? — Поток безудержных воспоминаний, прервал кроткий вопрос и поток свежего воздуха, который мигом сбросил наваждение стояка. К сожалению, это не тот человек, которого кок хотел видеть в данный момент, но делать нечего.       Приняв самый невозмутимый вид, названный Завитушкой отправился за дозой для алкоголика, чем немало удивил последнего. Чувство обеспокоенности поселилось на задворках сознания, Бровастый никогда так просто не давал алкоголь, значит, что-то случилось. На кухне, как уже заметил сам мечник, стояла невообразимая духота, она буквально забирала весь кислород, а сам завиток был весь красный, будто в бреду. Нетрудно было сложить в голове определённую картину. Чертов кок снова ушёл с головой в готовку, не заметил всей этой духоты, а теперь наверняка бошка кружится. У Зоро бы кружилась, он умеет признавать свои слабости, чтобы после преодолевать их.       Последним фактом, который подтверждал всё выше сказанное, была зажатая походка. Он ни разу не видел кока таким зажатым, если только в постели…       — Ох… — Неожиданная и такая нереальная на первый взгляд догадка поселилась на задворках сознания, ещё не обретая точные очертания. Нужны были доказательства, а для них нужно действовать решительно.       — Маримо, чего притих.? — Тишина сзади казалась не то чтобы подозрительной, но давящей и неуютной, какая бывает обычно между ними. Оба находятся в умиротворении, отпускают себя, пока никого нету на борту Мэрри. Уже с бутылкой сакэ, он пытается обернуться… пытается? Резкое прижатие у стене, явно не входило в планы кока.       — Ты чего? — тут же ощетинился блондин, пытаясь параллельно поглядывать на время. До обеда ещё полчаса, но, зная их капитана, в запасе десять минут.       — Мы сейчас сгорим тут, — проворчал мечник, аккуратно вырисовывая на чужом животе незамысловатые узоры. Надо было отвлечь Завитушку, а он умеет это делать, как никто другой. Санджи раздражённо тряхнул головой, перекидвая чёлку с одной стороны на другую. — Как ты только выжил? Окна, двери закрыты. Почему не открыл? — Действительно, водоросль на солнце быстро высыхает, — пробормотал уж как-то слишком сочувственно кок, пытаясь параллельно придумать, как не дать этому придурку заметить свой полувставший член. Свежий воздух действительно пошёл на пользу. — Но мне нет до тебя дела. Нами-сан и Робин-чан могут прийти сюда в любой момент, не говоря уже об остальных. Тебе ли не знать, поэтому отцепись уже от меня.       — Ты, дурацкий эро-кок, никогда о себе не думаешь, не показываешь своих слабостей, работаешь без устали… Я просто наблюдая за тобой могу устать… — Это заявление, если не повергло в шок, то удивило. Причём обоих. Но это так же возможность, поэтому, особо не церемонясь, фехтовальщик спустил ладонь вниз, прямо к паху, грубо сжимая ладонями орган, подтверждая все свои догадки.       Несколько долгих, казалось бы, секунд на кухне стояла тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. За это время Санджи успел покрыться всеми оттенками радуги, пересчитать всех богов, три раза мысленно уйти из команды, и, кончено же, вернуться назад.       — Так в тебе, оказывается, есть стороны, о которых я не знал, Завиток. Тебя уже возбуждает собственная готовка? — чуть ли не мурлыкая пропел мечник, но, почувствовав чужую дрожь напряжения, сбавил такой напор, отойдя назад до самой скамьи, куда и повалилось собственное тело.       Зоркие глаза быстро пробежались по подтянутому телу, оценивая всю степень его ошибки. Кок, будто и не заметив, что его отпустили, так и остался подле стены, неконтролируемо дрожа, будто его била самая настоящая лихорадка.       — Кок. Посмотри на меня. — Зоро искренне пытался придать голосу спокойный тон, но нотки непонимания, беспокойства, делали обычные фразы приказами. Он не хотел сейчас этого, надо было подействовать на того транквилизатором. Сам Завиток не раз его этим способом успокаивал в некие моменты, но Зоро… Он не мастер чесать языком, да и сейчас каждое его действие будет казаться чертвой блондинке издëвкой. Не простит же, если накама увидят его таким.       — Давай, Завитушка. Посмотри на меня. — Второй раз дался легче, по крайней мере, это уже не звучало как указ, да и чувствовалась нежность. Видимо, это стало отправной точкой, потому что тот наконец-то отмер и судорожно развернулся, разыскивая глазами фехтовальщика.       — Ты… Ты! Ты, черт возьми, это сделал, я бы никогда… никогда не стал бы такого испытывать, если бы не связался с тобой… — Под этим взглядом, весь запал как-то иссяк на середине, атмосфера в комнате становилась всё тяжелее и, снова набрав побольше воздуха, блондин твердо шагнул к мечнику. — Но… но я не жалею об этом. Никогда не жалел, сухая водоросль, нет в тебе ни капли романтики, ни толики сексуальности. — По его спине и плечам вниз стекали капельки пота, несмотря на царившую в комнате жару кончики пальцев были холодными, он буквально не понимал, что происходит с его телом, и это пугало.       Приблизившись к нему, Санджи провел языком по позвонкам на шее, слизывая их. Зоро вздрогнул, резко выдохнул, разворачиваясь и в упор глядя на блондина.       — Объяснись.       — Меня мучает жажда, Зоро-о… — только и всего прошептал блондин. Прижав растерявшегося Зоро к столу, языком проходясь по животу, по кубикам пресса и в дорожках между ними, он слизывал капли.       Солоноватый привкус кожи смешивался со сладким тропическим запахом, который тот принёс с палубы, да и ко всему этому миксу добавлялся новый вкус. Вкус его кухни, он создал его сам, расставил всё так, как удобно именно ему. Это сносило крышу. Грудь Маримо тяжело вздымалась, а пальцы зарылись в блондинистые волосы кока, переливающиеся на солнце, но тот только этого и ждал. Почувствовав на удивление нежные прикосновения, Завитушка как по команде резко отпрянул от такого желанного тела и с ухмылкой осмотрел зону паха, да и само лицо, которое в данный момент можно было сравнить только с помидром.       — Вау-у-у, Маримо-кун, — со свистом кок оглядел сверху вниз свой кулинарный шедевр, у которого явно мыслительный процесс приостановился, — в тебе есть стороны, о которых я и не знал. Такие милые и нежные.       Довольный кок прошествовал к небольшому круглому окну на кухне и уже отворил его, без промедления высовывая голову. Он и не думал, что придётся звать, обычно к этому времени уже все сами ломились. Особенно прожорливый капитан.       — Нами-суанн, Робин-туааан, обед готов! И остальные безмозглые, топайте уже сюда! — И, довольный собой, юркнул назад на кухню, предварительно не закрывыв створки. — Слышал, Маримо? Сейчас сюда придут и тебе бы… сгонять, что ли, подрочить? — И, поймав просто звериный взгляд, поспешно добавил, выставляя руки вперёд в качестве защиты: — Тише, голова-трава, вечером продолжим, обещаю. Раздобудь-ка где-нибудь верёвку и жди в Вороньем гнезде… Я приду с выпивкой. — С хищником нужно уметь обращаться не только грубо, но и ласково. А иначе сожрëт: кому, как не ему, это знать…       И ему почти не страшно за ночь…       Почти…