Осколки мертвой звезды

      В кромешной темноте пролетали горящие точки звёзд, мерцали пестрые туманности в виде причудливых завихрений. В ушах стоял привычный негромкий гул. Едва заметное дребезжание металла стремительно сменилось на оглушительный грохот. Скрежет, звонкие удары, летящие искры. Звёзды перед глазами тряслись рваными полосами и сливались в сплошную массу. Этот шум становился невыносимым. Казалось, в следующую секунду терпеть его не будет возможно. И именно в это мгновение он исчез. Его заменил пронзительный писк, раздирающий мозг на лоскуты и заполняющий сознание. Исчезло все вокруг. Не было ни звёзд, ни ночи, ни дребезжащего металла. Только ужасная боль. Боль и пустота.       С трудом Ваня открыл глаза. Утренние сумерки только начали вытеснять ночь. Через приоткрытые шторы виднелась последняя утренняя звезда. Совсем немного, и она потускнеет в рассветных лучах. Негромко пели ночные птицы и насекомые. Слишком рано. Но поспать уже никак не выйдет.       - опять...голова...- парень закрыл лицо руками, будто это могло бы победить приступ мигрени. Левая часть головы будто вот-вот развалится на куски, а глаз лопнет и просто вытечет из глазницы. Ваня перевернулся на живот и уткнулся лбом в подушку, закрываясь целиком одеялом, - отличное начало дня ...кх...- негромко проскулил он. Спасало, что утро было совсем раннее. Ни яркого света, ни шума. И все семейство ещё спит. Если повезёт, то боль быстро пройдет сама собой.       Через стенку послышался скрип кровати и звук открытия ящиков в тумбе. Сестра тоже проснулась и достала свой гребень, чтобы расчесаться и заплести косы. Ещё скрип. Брат вертится на кровати, пытаясь заставить себя встать. Глухой удар. Ругань. Опять ударился ногой о кровать. Ваня усмехнулся, представляя, как Сашка корчится от боли. Звонкий удар прямо под боком. Отец не рассчитал длину прихвата и опять ударился им о заднюю стенку печи. Весь дом неспешно просыпался и наполнялся звуками.       Голова продолжала болеть, готовая тут же расколоться, как яйцо. Тело будто пригвоздили к кровати, даже рукой пошевелить тяжело. Словно огромная тварь вцепилась в голову своими когтями и придавила все остальное своей огромной тушей. Вопреки всем надеждам, сам он встать не сможет       - м-Маш! - высунувшись из своего укрытия крикнул Ваня, услышав шаги девушки по коридору. Та почти сразу открыла дверь в его комнату. Темные волосы уже были заплетены в две тугие косы, достававшие до пояса пёстрого платьица. Мария довольно высокая девушка, каждый раз ей приходилось немного нагибаться, проходя через дверные проемы. Овальное, слегка вытянутое лицо, украшали густые, выгоревшие на солнце, брови. Губы тоненькие, так изящно складывающиеся в улыбку. Но не сейчас. Широкие зеленые глаза выражали сочувствие и обеспокоенность.       - опять голова?..- негромко спросила девушка, собираясь снова выйти в коридор.       - угум...- негромко ответил парень, поджав губы.       - я сейчас принесу, - тихий скрип половиц, звук открывшейся двери, тумбочки, звон склянок, опять скрип...и вот она уже сидит на краю его кровати.       - давай, вылезай. Иначе никак, - она потянула за одеяло. Ваня медленно перевернулся на спину, жмурясь на старшую сестру и первые лучи утреннего солнца, которые освещали ее загорелое лицо.       - вот так...- девушка открыла склянку и нанесла немного на указательные пальцы. В желтоватом масле медленно плавали почти прозрачные цветки кепхелии, головняка, как по-простому называл его Ваня. Тыльной стороной ладони Маша убрала светлые волосы с лица парня, открывая виски. Массирующими движениями она стала наносить масло. От нагретых рук потянуло пряным ароматом лекарственного растения.       - ты мог и сам это делать, Вань, - недовольно вздохнула Мари, продолжая свои манипуляции. Она посмотрела на тумбочку, где стояла такая же склянка. Такие были много где раскинуты по дому на всякий случай.       - у тебя лучше получается...- тихо ответил парень. Боль начала потихоньку отступать. То ли от масла, то ли он горячих рук сестры. Девушка то и дело убирала длинные светлые волосы парня, открывая овальное лицо с явными восточными чертами. Как и у старшей сестры, у Вани были острые уши, только чуть больше и более длинные, нежели аккуратные ушки сестры. Точнее, ухо. Его он не мог спрятать под волосами, как это иногда делает сестра. От левого уха парня осталось только основание. Оно, как и левая сторона лица была покрыта шрамом, похожим на химический ожог. Он имел немного фиолетовый оттенок, а края были очень ровными и четкими. Почти как клеймо. Как говорит отец, скорее всего этот шрам и есть причина мигреней Вани.       - ну конечно...надо ещё головняка твоего набрать. Раньше у тебя голова так часто не болела.       - старость,- хитро улыбнувшись, парнишка приоткрыл глаза. До ожога они оба наверняка были голубыми. Но сейчас левый был будто сожжён. Белок был желтоватым, а радужка - фиолетовая. Будто в нее влилось немного крови. Отец объяснял это травмой. От нее же и порвался зрачок. Не круглый, а в форме ромба, ну или почти. Как ни странно, Ваня прекрасно видел обоими глазами, несмотря на видимое повреждение левого.       - старость? Ты младше меня, я тогда вообще старуха?       - нее, с тобой другой. Девушкам же всегда 18, - Ваня продолжал улыбаться, глядя на сестру.       - ну да. Даже в 25? - он вздернула густые брови, отпуская голову парня.       - естественно, - довольный собой ответил юноша, на что девушка только хмыкнула, закрывая флакончик.       - полежи немного и иди на кухню. Отец там что-то кашеварит, - Мария чуть улыбнулась и поднялась. Снова пригнувшись, она вышла из комнаты и закрыла за собой скрипучую дверь.       Солнце потихоньку стало просачиваться через стволы сосен и пробиваться сквозь тонкие шторы. Собравшись, Ваня вышел из комнаты. Если сестре нужно было нагибаться, то для Вани риск задеть косяк был нулевой. Для своих 20 он был довольно невысоким. Отец объяснял это той же старой травмой, от которой остался шрам на пол-лица и мигрень. Слишком многое он на нее списывал. Но вариантов больше не было. Ваня ничего не помнил до того, как попал к отцу, Грегу, поэтому и других вариантов у него не было.       Ложка звонко стучала о керамическую тарелку. Саша уже во всю наяривал кашу, пока Маша согревала железный чайник. Одной рукой она держала его за ручку, а ладонь второй прижимала к дну. В хозяйстве свою силу девушка применяла очень умело. Сообразила даже как готовить без печи. Для этого на столешнице располагался плоский камень, поверх которого был натянут толстый лист металла. На лист ставилась посуда, а руками Маша или отец нагревали железный лист. Только эти двое могли достаточно сильно нагреть поверхность, чтобы можно было готовить. Ваня тоже пытался так делать, но достаточно нагреть сковородку или довести воду до кипения он не так и не смог. Зато с лёгкостью мог поджечь свечку одними пальцами, зажав между ними фитиль.       А Саша совсем не мог, как он выражался, "колдовать". У него и уши были круглые, а не заострённые, как к остальных. Каштановые волосы торчали в коротком ежике, а на лице красовалась многодневная щетина. Как и Мари, Саша был довольно рослый, как и Мари, но при этом широк в плечах и в целом мускулистый. На его фоне Ваня казался ещё меньше.       - доброе утро, - сказал Ваня, осматривая кухню. В воздухе витали ароматы свежей каши, молока и только заваренного чая.       - доброе, - отозвался с набитым ртом Саша.       - утра. Мари сказала, у тебя снова голова болит, - вышел из кладовки отец.       - да. И....опять что-то невнятное снилось.       - да... нехорошо это, - тяжело вздохнул мужчина. Ему было около 40, на темных висках виднелись первые полосы седины, а у серых глаз уже были морщины. Саша в росте его давно обогнал, а вот с Мари они были примерно наравне. Телосложение у Грега было довольно тощее, мышцы очень тяжело нарастали. За столько лет жизни в лесу он почти не изменился и все ещё был похож на сельского учителя, а не на сурового охотника, в которого с возрастом наверняка превратится Саша. Только на руках теперь мозоли были не только от карандаша, но и от топора.       - ничего. Масло же помогает, которое Маша делает. Так что жить можно, - парень сел за стол, напротив старшего брата. Двумя руками он взялся за тарелку, чтобы немного подогреть кашу.       - оно успокаивает и приглушает боль. Проблему это не решит, малыш, - покачал головой мужчина, - если бы ты согласился дойти до города, мы бы могли найти врача, и....       - пап, не поможет это. Они просто вырежут мне глаз, - категорично ответил Ваня, посмотрев на мужчину.       - почему ты так уверен? - спросила девушка, разливая чай по кружкам.       - я знаю, что врачи тут не помогут. Просто знаю.       - просто знаешь, - закатил глаза Саша, - ты постоянно так говоришь, малой. А откуда сам не знаешь.       - силком все равно не поведу, - вздохнув, Грег сел за стол. На этом уговоры на сегодня были окончены. К другому итогу они никогда и не приводили. Это стало какой-то странной традицией.       День перевалил за полдень, а затем и стал стремиться к закату. Ваня наконец-то закончил с поливкой их небольшого огорода. Они почти все выращивали сами. Мясо заготавливали охотой Саши, а все остальное добывали на рынке в деревне неподалеку. Благо, на том же рынке можно было выручить деньги. Зимой Маша занималась вышивкой, ткала. Местные девушки с удовольствием покупали ее пестрые платья и платки, взрослые и пожилые – вышивки, а семейные – игрушки. Ваня даже иногда выстругивал для ее кукол лица из дерева, а Саша оставлял мягкий заячий мех на кукольные шубки. Да и шкуры после Сашиной охоты хорошо расходились, купцы охотно их брали, чтобы перепродать потом на шапки.       - я тебя такого в дом не пущу! Погоди немного, вода нагреется, - из бани выглянула Маша. Над трубой столбом поднимался черный дым.       - чего это? – Ваня остановился на дорожке, немного не дойдя до крыльца.       - ты опять с голыми ногами ходил по огороду. От тебя грязь отваливается уже, девушка нахмурилась, смерив взглядом брата, - и руки тоже грязные.       - эх...ну и ладно. А Сашка где? - парень сел на крыльцо, вытянув грязные ноги на траву. Девушка устроилась на небольшом срубе у печи, чтобы следить за огнем.       - хотел узелки проверить, ушел в лес.       - а отец?       - не знаю...по дому ходил, а потом тоже в лес пошел. Опять что-то обдумывает.       - ясно...- парень вздохнул. Отец всегда так делал. Долго ходил, думал, а уже потом начинал решать проблему. Осталось только знать, что такого могло случиться,- до темноты бы оба вернулись.       - и не говори. Оба до вечера тянули с делами. А теперь переживай за них...       - за них? За Сашку то переживать нечего - Ваня хитро улыбнулся, посмотрев на девушку. Ее щеки вспыхнули, и она быстро отвернулась. Парень больше ничего не сказал, но реакцией был доволен.Через какое-то время из леса послышался шелест подстилки и треск веток.       - Мари, уже баню натопила? Умница какая - с улыбкой спросил отец, стряхивая с рукавов хвою и прочий лесной сор.       - ага. Ты там Сашу не видел?..- девушка слегка поджала тонкие губы.       - да. Можешь к нему сходит, позвать. Он тут недалеко, - он улыбнулся сильнее, смотря на девушку.       - хорошо! Вы пока с Ваней идите, вода уже горячая должна быть, - девушка подскочила и резво зашагала в лес, поправляя по дороге платье.       - даже не скрывают. А ты вроде как не в курсе, да? - парнишка снова хитро улыбнулся, подперев голову рукой и посмотрев на отца. Тот усмехнулся и отвёл взгляд.       - молодые люди, так и должно быть. Они не родные, одного возраста. Ещё в нашей школе засматривались друг на друга... Да и тебе бы тоже не помешало кого-нибудь встретить, взрослый уж.       - мне тут с вами хорошо. А то Яна его...эта...украла в город, и все. Раз в год видимся. Не пускает его никуда       - и он этим вполне доволен и сам никуда не рвется. Теперь Ева его жена. Да и в городе он хорошую работу нашел, жилье. Так что никто никого не украл.       Ваня тяжело вздохнул, отводя взгляд. Разговоры об уходе из дома навевали какую-то невнятную, но от чего-то знакомую, тоску.       В печи тихонько потрескивали дрова, время от времени ломаясь и падая на решетку. Мужчина периодически поливал камни из железного ковша, небольшое помещение бани быстро заполнялась паром, разносился запах расплавленной смолы со стен и аромат распаренных берёзовых веников.       - Вань...я сегодня вспомнил кое-что. Решил, что уже пора, - робко начал Грег, опершись локтями о колени и отложив ковшик, сидя на нижнем полку. Ваня сидел на верхнем полке, пока отец расположился снизу, где было не так жарко.       - да?       - мы тебя, когда нашли...       - я помню. Ты бежал с ребятами из школы, потому что город горел. И по дороге меня нашли раненого.       - да. Но я не говорил, из-за чего тогда был пожар. Это был первый день переворота... Я тебе как-то рассказывал об этом. Наверное, больше, чем стоило...       Несмотря на жару и сырость, по телу Вани прошлись крупные мурашки. Он всегда так реагировал, когда слышал об этом. Сам он этого не помни, и помнить не мог. За пару дней какая-то шайка захватила целое государство, используя оружие, секрет которого никто так и не разгадал. Никому неизвестный разбойник стал правителем и тут же принялся перекраивать все. Убил Княжну, ее сына. Казнил почти всех чиновников. Сангевес пал. Соседей в Лунгевеcе спасло только то, что муж княжны как раз в это время гостил на своей родине. Он принял все меры, чтобы не допустить захватчиков к себе, из-за чего Лунгевес окончательно закрылся от соседей, оборвав ранее крепкие узы.       - наш город был предупредительным выстрелом. Эта штука...она ревела как гром, словно кто-то кричал от боли. Оттуда все началось. Пожар вспыхнул так быстро... - продолжил мужчина, смахнув пот со своего лба, - мы тебя нашли совсем рядом с местом выстрела. Я не знаю, что с тобой произошло, и как ты там оказался, как вообще выжил, но...мне стоило сказать раньше...       Ваня взялся рукой за левую часть головы. Вокруг глаза снова начала растекаться знакомая жгучая боль. Будто по лицу бежал уже не пот, а глаз расплавился и вытекал из глазницы и бороздил старые раны. Печь продолжала гудеть, слегка трещали дрова. С полков на деревянный пол изредка падали небольшие капли.       - даже...не знаю...ты думаешь, я как те заражённые?       - нет. Это что-то другое...я не видел ни одного с поражённым глазом. И их шрамы выглядят иначе. У тебя почти обычный, у погорельцев бывают похожие...а у тех жёлтые. И ещё...       - ты мне в детстве хвост отрезал, да? - усмехнулся парнишка, немного отходя от приступа боли.       - ну...это бы ты помнил. С тобой была тогда вещица... Ты не вспомнил, когда я тебе ее показал и после не спрашивал. Она лежала у меня все это время. Открыть я так и не смог, боюсь сломать. Может, у тебя получится. Или сейчас ты вспомнишь, что это такое и зачем оно. Я оставил ее у тебя в комнате, посмотришь.       - думаешь, голова из-за воспоминаний болит? - мужчина кивнул в ответ и тоже откинулся назад.       - все может быть. В общем...это все, что я должен был тебе сказать. Теперь я знаю не больше твоего.       - хвост точно не отрезали? А то мне снилось, что у меня хвост есть.       Мужчина чуть рассмеялся, повернувшись к Ване.       - слезал бы с верхнего полка. Голова то уже плавится потихоньку. А тебе ее б беречь, - с улыбкой сказал отец Ваня на это только глаза закатил.       Жар сменился на вечернюю прохладу. Добравшись до кровати, парень тут же упал на нее, растянувшись в полный рост.       - надо бы...посмотреть, о чем он там говорил, - Ваня нехотя приподнялся и взял в руки подсвечник, в котором осталось меньше половины свечи. Зажав фитиль двумя пальцами, он смог его нагреть достаточно, чтобы тот загорелся. От огня свечи на тумбочке вспыхнул металлический отблеск. Этой вещицей оказался довольно крупный кулон на серебряной цепочке. На круглом медном диске красовался серебряный месяц, повернутый концами вниз. Посередине была странная вставка, также медная. Вся эта конструкция напоминала глаз с длинным зрачок по середине. Покрутив украшение в руках Ваня понял, что месяц открывается как крышка, а вставка в центре складывалась вниз, но что-то мешало это сделать. Внутренний механизм не поддавался.       - интересно ... Похоже на духовную вещицу...- он потряс кулон в кулаке. Что-то билось о медные, или какие они были внутри, стенки украшения. Что-то тяжёлое и звонкое. Осмотрев со всех сторон, Ваня нашел небольшое отверстие для ключа. Без него кулон и не открывался. Использование иголки и гвоздика к успеху не привели, замочек не поддавался.       Со вздохом юноша лег на кровать, свесив кулон на цепочке над собой. Металл красиво блестел на свету, переливаясь в тонком орнаменте по всему корпусу. Эти символы казались знакомыми. Можно было рассмотреть повторяющуюся луну, солнце, заячью и лисью морду и россыпи мелких четырехконечных звёздочек.       "Союз дня и ночи, луны и солнца", - Ване вдруг вспомнилась эта фраза. Как символ союза Лунгевеса и Сангевеса, ныне сменившего свое имя на Сиггот. О возникновении этих стран даже была легенда Парень уже и не помнил, отец рассказывал ее, или она всплыла в памяти из раннего детства. Но помнил он ее хорошо. Одну из версий, конечно. Как говорит Грег, классическую.       Когда-то давно землей правили боги. Они учили людей своим искусствам и передавали древние знания. И было среди них двое братьев – Сомензис и Солор. К несчастью, боги эти были ещё совсем юны и беспечны. И однажды решили побороться, чтобы узнать, кто из них сильнее. Но были они равные по силе, а уступать никто не хотел. Они ударили друг друга и оба тут же погибли. Сомнезис упал на южный берег реки Флунир, а Салор – на северный. Кровь Сомнезиса попала в воду и разнеслась мелкими реками дальше на юг. Салор же упал на сухую землю, которая впитала его кровь в свои недра. Люди , пившие воду на юге стали называть свою землю Лунгевес, а возделывавшие пахотные земли на севере – Сангевес. И каждой стране покровительствовал свои бог, одним – поднявшийся к солнцу, другим – к луне. С тех пор братья встречаются только в сумерках, пока ни день, ни ночь не вступили в свои права. И только в это время они могут рассказать друг другу, что с ними произошло за день и за ночь. Говорят, что именно поэтому самые сокровенные разговоры случаются в сумерках.       В этих воспоминаниях Ваня и сам не заметил, как уснул, продолжая сжимать в руке цепочку от загадочного кулона.