Часть первая
2 декабря 2023 г., 17:56
2003 г., американские гастроли
— Андрюха говорит, что он не панк, понимаешь, да? Он говорит, что он свободный человек! А если ты панк, то ты по определению свободный человек! Понимаешь, да? Вот! А он говорит…
— Я пойду покурю, Мих, — невежливо перебил Балу и вывернулся из-под тяжелой медвежьей лапы Горшка.
— А… Ну… Давай… — запнулся Горшенёв, глядя на него с таким видом, будто «И ты, Брут».
Балу срочно требовалось проветриться, не было мочи больше выносить то нытье, что обрушилось на его обесцвеченную голову. Разлад в Королевстве их наметился, вот Миха и наседал на него, потому что обижен он был на Андрюху, а это значит на кого всё излить надо было?! Правильно — на Шурика. Он неловко натянул косуху (вроде, Яхину, ну да и плевать) и спешно выскользнул из номера.
От Гаврилиных анархо-политических идей уже голова пухла.
Горшок сегодня был в ударе, ему только броневика и кумачового флага не хватало. Князь, с*ка, по своему обыкновению дрых, как суслик, распластавшись на соседнем диване. Яша (везучий, черт) Мишкины сентенции пропускал мимо ушей, играя в какую-то бродилку на приставке. Пор, отчаянно завидуя, через плечо следил за прыжками крошечного восьмибитного супергероя. Реник в одно рыло занял ванную и так вдохновенно в ней плескался, что аж проснувшийся один раз Андрюха обзавидовался.
Так что позорный побег Балу от светлого панк-анархического будущего никто, слава тапкам, не заметил.
Воздух Сан-Франциско показался настолько свежим и даже вкусным после душного прокуренного номера, что закружилась голова. Радуясь отсутствию людей (с чего бы это, интересно? Город в стиле диско, вроде как, никогда не спит!), Саша лениво побрёл вперёд. На улице было пустынно и тихо настолько, что, казалось, от его шагов эхо раздается.
Увлеченно разглядывая глянцевые витрины, Балу вдруг заметил — нет не Рагнарёк (хотя пустынные улицы чего-то такого навеивали, да), — а всего лишь ларёк. Вот честно, это был настоящий старый ларёк-башенка, шестиугольная, с крышей-навесом и широкими полками. Крыша и опорные столбики были выкрашены желто-оранжевой краской и уже давно потемнели и кое-где облупились. Рядом стоял и что-то перекладывал странно одетый типок, высокий, но сильно ссутулившийся, в серой короткополой шляпе и поношенном старомодном пиджаке. Видно, в очень старом сэконд-хэнде отоваривался парень. Настолько плохо бизнес идет?
Балу подошёл ближе, полюбопытствовать, чем торгует мужичок. Ну да, ну да… Ассортимент удручающий. Какие-то пожелтевшие комиксы, ещё непонятное барахло, и особнячком сваленные в кучку выцветшие облупившиеся маски — обычные маски киношных супергероев на веревочках. Вроде вон те морды, похоже, изображали тех додиков из вчерашнего фильма, на который вчера ходили культурно просвещаться Шуты. Ага, фильм-то на английском шёл, вестимо, большая часть группы ни гоблина зелёного не поняла, потому проржала весь показ, громко комментируя происходящее на экране и вызывая желание себя треснуть у других зрителей. Но те это желание активно сдерживали, ибо вид у шумной компании был такой, что лучше… не связываться. Себе дороже.
— Хау ду ю ду? — обратил продавец к нему своё улыбающееся лицо. Клочки седоватой бороды встопорщились в разные стороны. Сашка в очередной раз поразился, какие эти американцы улыбчивые все. В России всё по-другому, а тут… И как щеки от постоянных улыбок не сводит?!
— Э-э, хэлло, — улыбнулся в ответ Балу. — Кэн ай… Блин, как это будет… Вот из… э-э-э… — ну да, май инглиш из бэд — он знал. В очередной раз Шурик подумал, что неплохо бы выучить его уже наконец. Язык почти всех уважающих себя рокеров, как-никак!
— Ви нье говорьите по-английски? — неожиданно ответил продавец на почти сносном великом и могучем. — Ничьего страшного. Я поньимаю.
Балу облегченно рассмеялся. Мысль: «Откуда?» — мелькнула и растворилась. Хотя, признаться, сама вероятность наступления такого события была ничтожно мала. А в сочетании с перекати-поле на пустынных улочках и вовсе навевала странные мысли. Но отчего-то все эти измышления надолго в башке у него не задержались, будто кто неведомый вымел метёлкой.
— Окей. Можно посмотреть? — он протянул руку к маскам.
— Оф кос! — просиял продавец. — Двадцать пьять сентс.
Двадцать пять центов за маску — чё, деньги что ли? Балунов пожал плечами и принялся выбирать. Маски же! У настоящих Шутов таковые обязательно должны быть в наличии. Правда. вид у них был не самый товарный, и Шуре невольно вспомнился фильм «Маска» с уважаемым ими Джимом Керри, но и эта мысля затерялась неожиданно.
— Окей. Вот эту… и эту… так, и эти две. Бл*, ох и рожа, — подивился Сашка, всматриваясь в плод чьей-то больной фантазии. — Нет-нет, конечно, давайте её сюда. И вон те тоже.
Расплатившись, довольный Балу сунул покупки под мышку и бодро пошёл назад в отель. Войдя в фойе, помахал рукой хостесс и заторопился в номер, предвкушая веселье.
Хостесс бросила взгляд на часы. Четыре часа утра без пяти минут. Во не спится этим русским…
***
На их этаже у окна нервно курила Маша, совершенно некультурно стряхивая пепел в огромную кадку с фикусом. Фикус, впрочем, не жаловался. Зеленел всем постояльцам назло — воздух чистил. Судя по всему, и не к такому привычен. — О, ты чего не спишь? — удивилась она, заметив Балу. Он же, в свою очередь, сделал вид, что не заметил припухших, явно заплаканных глаз. Внутри что-то предательски кольнуло, но Сашка привычно отмахнулся. Не его это дело, верно? «Сколько вас таких, ходит по лесам, каждый норовит нос сунуть в мой подвал». — Гулял, — улыбнулся глуповато. — Вот, подарочки купил. Смотри, — продемонстрировал объемный свёрток. — Подарочки? В три утра? — окурок безжалостно припечатали совсем рядом с многострадальным фикусом. Был бы этот растений человеком, давно бы уже огорошил их богатым запасом нецензурных конструкций. «И то правда», — подумалось ему. Только вот критическое мышление специально али нет, но сегодня помахало ему ручкой, оставляя место лишь для нездорового предвкушения. — Ага. Это тебе, — Балунов, покопавшись в свертке, протянул Маше жуткую губошлепую морду (вроде, бабью, но это не точно). Эту буро-коричневую маску украшали серебристые волосы, а у провалов глаз рассыпались золотые молнии, похожие то ли на морщины, то ли на трещины. — Надевай. Гордея инфаркт хватит, — и хотя в народе говорят, муж и жена — одна сатана, Балу в этой ячейке общества сатаной считал только товарища директора. Потому и позволил себе… Маша со вздохом поджала губы, похоже, и она не была против такого расклада. — Спасибо, — приняла она маску, и проговорила, задумчиво покрутив: — Интересно, кто это? — Гарри Поттер на максималках? — улыбнулся Балу, разглядывая ту. Хотя по задумке странного художника — маска была кого-то темнокожего. — Ну, Афро-ма… девочка, которая метала молнии, — поправился он, снова оценив губищи. На душе у него потеплело, когда в грустных глазах Маши промелькнула знакомая лукавая смешинка. — Поседел от нервов? — хихикнула она. — И сменил пол? — Майкл Джексон наоборот, — покивал Шурка. Было хорошо так стоять вдвоем и улыбаться друг другу, как в старые добрые времена, но тут из их с парнями номера вывалился Леонтьев с полосатым тюрбаном из полотенца на башке. — Где ты ходишь? — недовольно пробурчал он. — Я гулял, — меланхолично повторил Балунов, но хмурый Лось, ворча что-то о задравшем всех в корень Горшке и новом ящике портвейна, едва ли не за шиворот затащил его в номер. Балу даже помахать ручкой вновь погрустневшей скрипачке не успел. Но маску та, вроде как, в урну не отправила. — О-о! Штрафную ему! — услышал он с порога, и перед носом тут же возник стакан. Вариант «не пить» не рассматривался как таковой в принципе. Да и вообще… Разговор с Машкой всколыхнул нехорошие такие чувства. Надраться было почти необходимо. Забыться и дальше голову в песок — ничего не вижу, ничего не слышу… Алкоголь горячим комом провалился в желудок, на душе сразу стало теплее. — Держи! Вылитый ты, — в порыве вдохновения Балу сунул тёзке в руку маску со сладенькой скуластой мордой и залихватским черным чубом, падающим на лоб. — Да вообще не похож, — возмутился чисто вымытый Лось. — Ни очков, ни бороды! Не успел Балунов ответить, что вообще Кларк Кент — тот ещё очкарик, но маска-то была опознана как Супермена… Ему очков не полагалось. И вообще Реник охамел, козырная масочка попалась, он губой дёргает — упрямое животное! Как неожиданно ему пришла подмога. — Надевай давай, — велел внезапно оживившийся Яша — оказывается, пока Балу отсутствовал, на приставке села батарейка. А значит, номер погрузился в скукотищу и дымище от выкуренных сигарет. — А я буду Халком! И он ловко выхватил зелёную бугристую маску — как только опознал? Впрочем, ему подошло. — Ях, ты ваще не изменился, — заметил Поручик и потянулся за маской, изображавшей какого-то старика с кастрюлеподобным шлемом на голове. Может, тот ему барабан напомнил? Кто знает?.. — Это че, это че такое? — затараторил вдруг вышедший из сортира Горшок, на ходу застегивая штаны. — Я вон ту хочу! И, схватив самую мрачную морду с угловатой полумаской, довольно зарычал. Все заржали. Осталось две. В одной все безошибочно опознали Человека-Паука, а вторая изображала невесть кого с длинными волосами и красной диадемой. Если это была баба, то ну очень страшная, а если мужик, то точно глэм-рокер. — Не, ну это точно ты! — Пор приложил красно-диадемовую рожу к роже Балунова. — К гадалке не ходи. Горшок согласно заржал: — А человека-паука на Андрюху напялим! Ибо нехрен спать. На том и порешили. Бесчувственная сладко похрапывающая туша Князя сопротивления не оказала, и прихихикивающие шуты натянули на него чёрно-красную маску. Валять дурака стало намного веселее. Горшок в маске Росомахи (вероятнее всего) вскочил на жалобно скрипнувший стол с гитарой наперевес, ударил по струнам (и как только Андрюху не обезжирил, сделав из его карандашей когти?!) и что-то зарычал на тарабарском языке. Поручик стал ему подыгрывать, получилось на удивление стройно. Возможно, сегодня запишется новая рыба. Ренегат и Яша с адским хохотом принялись бороться в армрестлинге. Князь дрых. Изумительно сильно его сегодня вырубило. Потому что кое-кто абсента порядочно выхлебал, не сделав по правку на то, что это вам не водка… И даже не самогон. Балу, уцепив чудом уцелевшую бутылочку местного пойла, тихонько присосался к ней в уголке, слушая импровизированный Гаврилин бенефис и наблюдая за соревнованиями гитаристов, которые, не желая сдаваться, рисковали оставить на завтра группу без электричества… Портвейн оказался действительно забористым, и примерно на третьем суперхите и десятом раунде поединка окружающий мир Саши Балунова дрогнул, поплыл и растворился в толще бытия.***
«А поутру они проснулись…» © Ну как поутру. Время давно перевалило за полдень. Мифические петухи на фермах каких-нибудь местных Макдональдов уже не просто пропели, а всю глотку себе прокукарекали. — Почему так воняет паленым… — услыхал сквозь сон Балу бормотание Реника. Принюхался. Палёным действительно пахло так, что перебивало перегар, от которого все стекла в номере запотели, будто в бане. «Бл*, мы что, мебель пожгли…» — промелькнуло в голове, и он постарался разлепить глаза. Однажды уже доводилось тушить многострадальным фикусом неудачную Мишкину попытку закурить… Ладно, хоть бухлом возгорание не полили — его просто на утро уже не наблюдалось. Внезапно из соседнего номера раздался дикий, прямо-таки животный визг. «Маша!» — моментально вскинулся Балу, и чувствуя, как разом стряхивается сон, не разбирая дороги, бросился на помощь. — Твою мать! — с чувством произнес он, разглядывая «семейный» номер. Источник запаха гари был очевиден: в комнате как будто шаровая молния порезвилась. Синеватыми (прямо как его морда сейчас) искорками тлели на стенах клочки обоев, догорали шторы, подозрительно дымилась мебель, а из-под стола пучил глаза перепуганный до конфуза и весь перемазанный копотью Гордеев. — Са-са-са-ня… — проблеял тот, чуть высовываясь из своего укрытия: — Че-че з-за… х… Балунов сам бы очень хотел это узнать (тем более, что и из его номера тоже вдруг раздались крики ужаса и отборный мат). Однако его сейчас больше волновало другое: — Маша где? Гордей, сдавленно икнув, подозрительно нервно кивнул куда-то за спину Балу. Тот обернулся… Позади него стояла Маша, почему-то крепко переборщившая с автозагаром. На местных насмотрелась? Но это ладно. Её волосы во всю длину стояли торчком — как в детской программе «Ералаш». «Миша такому хайеру обзавидуется!» — мелькнуло и тут же погасло в голове. Скрипачка переводила потрясённый взгляд то на Гордея, то на Балу, то на тлеющие шторы. — Я… тут. Наверно… — рвано всхлипнула она. Гордей заскулил и пополз глубже под стол. И не зря: из Машиных глаз вылетела молния. Молния, нахрен! Ударила в ковер, оставив черное дымящееся пятно, и исчезла, будто и не бывало. Шурик почувствовал, что его волосы тоже понемногу напитываются искрящим в округе, взбесившимся электричеством. Странно, но паники это не вызывало, словно он пуд всесилия проглотил и парочку лишних жизней с собой отхватил. — Саша, что происходит?! — истерично закричала Нефёдова, зажимая глаза руками. — Как это выключить, блин? «А хрен его знает…» — меланхолично подумал Балунов. Так, главное, Машка цела, молнии мечет — ну, со всяким случается (наверное). За номер им счёт выкатят — фигня, в первый раз что ли. Но молнии как-то бы и правда выключить не мешало… А то Гордей не даром прячется, зуб Нефёдова имела исключительно на него… А им как бы не улыбается посреди Америки без директора застрять да ещё и с местными правоохранительными органами разруливать… Буйство стихии объяснять — мда. — Маш, ты не переживай, — придвинулся он к ней. — Сядь, посиди. Глазки пока не открывай. С закрытыми глазками ты ведь не это… не фигачишь разрядами? — Не-ет… — она помотала головой, послушно прижимая дрожащие ладошки к глазам. — Только когда нервничаю. — Во! — обрадовался Сашок. — Проблема решена. Не нервничай. Щас нальем тебе чайку… Успокоительного! В дверь вдруг постучали, Маша вздрогнула, а Балу, с проснувшимся инстинктом самосохранения, едва удержался от того, чтобы броситься на пол плашмя. Но всё обошлось. «Ну всё, нам хана, щас выгонят из гостишки», — обречённо подумал Балунов, но в дверь тихонько просочился напрочь охреневший Ренегат. Без очков. Смешно так глазки выкатил. — Аххре… Вы что тут устроили? Файер-шоу? — покрутил он лохматой головой. Балу махнул на него рукой, тихо, мол, не нервируй Машку. Ренегат не обратил внимания. — Шура… Там такое творится… Ты охренеешь, наверное, — кивнул он головой, а затем остановился, выпялившись на скрипачку, прибавив: — И это… Ни фига себе… Маш, ты под Горшка косишь? Крутые иголки! — Тих-хо, бл*, — сквозь зубы прошипел Балу. Леонтьев перевел на него подозрительный взгляд подслеповатых глаз. — Шур, ты-то нормально? — Да вроде, — оглядел тот себя. Ничего нового за ночь вроде не отросло. Даже чистеньким относительно был. — Да ты просто сюда сквозь стену прошёл, — наконец, медленно проговорил Сашка. — Как призрак какой. Теперь все воззрились на Балу, даже Маша. Шурик успел проститься с жизнью, но молний на этот раз не последовало. — Аг-га… — проблеял из-под стола Гордеев. — Я видел. Балу огляделся. Остатки чудом сохранившегося в башке здравого смысла неуверенно утверждали, что быть такого не может, просто потому что… не может быть! Всё гениальное просто — слыхали, да? Вот же она, стена. Стоит себе и спокойно гарью воняет. Да и он вроде не дух бесплотный — убеждения для Шура потыкал пальцем себя в пузо. Пузо было теплое и упругое. Ну ладно, малость рыхловатое, но не столько же, чтоб на атомы распадаться и сквозь предметы шагать! Но откинуть это утверждение совсем было нельзя. Во-первых, об этом заявляло сразу двое свидетелей, а, значит, это как минимум массовая галлюцинация, а не одинокая белочка. А, во-вторых, Машка метала прямо из глаз электричество, и это тоже было явно ненормально, и в добавок прекрасно вязалось с концепцией прохождения сквозь стены. — Ладно, — решил Балунов. — Примем как данность, — в конце концов — это звучало не так опасно, как молнии из глаз. Подумаешь стены… Зато сколько возможностей открывалось… Перво-наперво отыскать раздевалку местной команды чирлидерш… И хорошо бы суметь просочиться одной башкой, чтобы убраться, пока его не отпинают девчули! — Разберёмся по ходу. Чего вы там орали? Что-то случилось?.. Ну, что-то, эм, серьёзное? Словно в подтверждение, из-за стены вновь послышался отборный мат Князева. Леонтьев фыркнул. — Как те сказать… Андрюха пошёл отлить, а у него из рук паутина полезла. Толстая такая, прочная. Залепила ему там… все, короче. Горшок прибежал на вопли, полез его спасать, и едва не оскопил нафиг. У него из рук ножи выскочили. Острые, капец, он от унитаза кусок отрезал случайно. Так что толчок в нашем номере не работает, если что, — повёл плечами Лось, а Балунов, скосив взгляд на их директора, подумал, что кому-то уже поздно. Гордеев испуганно хихикнул и замолк, покосившись на Машу. — Паутина, говоришь, — что-то складывая в башке, вновь почесал в затылке Балу. — Погоди-погоди… Одна и та же догадка одновременно поразила обоих допримерявших маски панков, и они испуганно переглянулись. — Да ну не… Не может такого быть, — робко пожал плечами Шурик. Это что же получается, он во всем виноват? При мысли, что вообще-то он всем супергеройскую свинку подложил, стало совсем неуютно, поэтому Балунов поспешил откреститься, заявив: — Это бред какой-то. — Ну бред-не бред, а логика есть, согласись? — Ренегат упёрся в него фирменным тяжелым взглядом, а басист подумал на секундочку… Что вообще-то Леонтьев получил маску супермена, а этот персонаж… И (как ему показалось), Шура вовремя успел пригнуться с линии атаки лазерного луча. Пока перепуганный Лось что-то невнятно бормотал, рукой прикрывая глаза, Гордеев заныкался ещё глубже под стол — хотя куда уж глубже-то? — Саша! — отчаянный крик Машки вновь болезненно ударил по ушам, и всё на секунду исчезло. А когда мир обрёл очертания, цвет и запах (а вот тут можно было бы и обойтись без ощущений), Балунов увидел перед собой основательно закопчённый потолок и крайне обеспокоенные физиономии дорогих сердцу товарищей. А ещё телу отчего-то было странно щекотно — вот верное определение этих легких покалываний. — Он моргает. Реник, ты его не убил, он живой, — почему-то шепотом произнёс невесть, когда тут нарисовавшийся Поручик. — Да я те сразу сказал, что он не помер, ёпта! — Горшок держал перед собой ладони, как преступник при задержании, а Андрюха не сводил с них глаз. — Я че тебе, жмура от живого не отличу? — Сашка! — в поле зрения появилась по-прежнему всклокоченная голова зарёванной Маши, которой кто-то умный завязал мечущие молнии глаза полотенчиком. Ну вот — теперь главное, чтоб то не слетело! А то из-за потока слёз то порядком набухло. — Я так испугалась… Так сильно бабахнуло… — невнятно лепетала она, холодной рукою трогая ему зачем-то лоб и нос. — Б-бабахнуло, потому ч-что стена рухнула… — странно, Леонтьев раньше, вроде, не заикался. Впрочем, сие в новых условиях более чем объяснимо. Зато понятно, откуда новые действующие лица в их пьесе абсурда. — Мля… — Балу закашлялся и попытался встать. Он лежал на полу, там было неудобно и сильно пахло Гордеем. Тело слушалось плохо, голова была как деревянная, а проклятая щекотка по-прежнему ощущалась даже в кончиках пальцев. — Мля-я… — добавил он, увидев аккуратный ровный пролом от пола до потолка. И как только номер не сложился нахрен! — Да уж, — будто, а может и в самом деле прочитал его мысли Князев. — Поручику спасибо, он нас от смерти спас, — поежился он, поясняя. — Фокусник хренов! Я так и не понял, как он это сделал! — восхищенно воскликнул Горшок. — Ури Геллер, блин! — Я сам не понял, — опять шепотом пояснил Пор. — Из стены свет пошел, зелёный, я оху… испугался, — поправился он, отчего-то опасливо оглядываясь по сторонам, будто из стены щас на них выскочит полиция нравов. — Даже подумать не успел ничего, только, что надо это чем-то закрыть, иначе всё, трындец. Ну и… стал закрывать, чем смог. — Чем смог, ага, — фыркнул Князь. — Там всё, ваще всё металлическое: ложки-вилки, ножи, мелочь — в воздух поднялось, полетело и дыру залепило. Только мы успели отбежать, как это скопом вместе с кирпичами на пол и рухнуло. — А чего ты шепчешь? — хрипло спросил Балу, наконец усевшись и обозрев руины двух гостиничных номеров. Удивительно, что к ним ещё не ворвался спецназ. Внезапно подумалось, что такое может быть объяснимо только тем, что все экстренные службы заняты чем-то или кем-то другим… Надо было бы им пересчитаться, во, как на физре! Пор же усмехнулся: — Ну, могу и погромче, — прибавил он голоса, и в ту же секунду к нему по воздуху медленно проплыли пепельница, чьи-то ключи и пятнадцать центов. Мелочь Поручик тут же цапнул, а ключи оказались Мишкины, о чём он тут же радостно возвестил. Шурик шумно вздохнул, что ж хорошо, что не топоры мимо проплыли… Они всё ж не викинги! — Итак, п-подытожим, — поправил, видать, возвращенные их металлическим другом слегка треснутые очки Ренегат. — Что мы имеем на текущий момент? — Геморрой с кулак, — мрачно сплюнул Андрей, демонстрируя в общем-то этот самый кулак, только вот он перестарался из него прямо в рожу высунувшегося было Гордея попала паутина. — Упс, — крякнул Князев. — Извиняй, — директор же их сдавленно матерился, оттираясь и попутно заныкиваясь обратно под стол. Машка, пусть и не видела ничего, но странно довольно улыбалась, слыша стенания наречённого. Аж светилась вся, хотя последнее, как раз опасно, мдя. — Дурак ты, — азартно пихнул его в плечо Горшок, который паутины в глаз, видимо, совсем не боялся. — Мы ж теперь все супергерои! Это же ахрененно! Прикинь, какую мы теперь концертную программу сможем забабахать! — выдал он на серьёзных щах ну просто гениальное. Князев молча наградил его взглядом, в котором явственно и четко читалась крайне нецензурная бегущая строка. Но, по обыкновению взяв в себя в руки, почти спокойно ответил: — Я бы не хотел выступать на сцене, раскачиваясь на паутине, перед обугленными фанатами. Знаешь, мне больше нравится, когда нам подпевают, а не орут в агонии. И быть обезглавленным летающей тарелкой тоже в мои дальнейшие планы не входило. Мишка фыркнул и широко улыбнулся. Представляет. Ну, а что, звучит вполне по-панковски. Кто не робкий — тот придёт, а кто зассыт… Пусть дома по телику шоу смотрит! — Итак! — прокашлявшись, вернул к себе внимание Леонтьев. — Получается вот что. Несознательный член нашего коллектива, — он с опаской скосил глаза на Балу, которому и адресовалось внимание их небольшого партсобрания. — Где-то приобрел волшебные маски киношных супергероев, и мы теперь, подобно персонажам нашей песни, превратились в соответствующих надетым маскам… эммм… героев, — Ренник сделал драматическую паузу, чтоб народ мог переварить, а потом уже, кивая поочередно на каждого из них разложил колоду карт: — Я — Супермен, Миха — Росомаха, Князь — Человек-Паук, Поручик — Магнето… А ты, Балу, кто? Какой-то бессмертный огнеупорный хмырь? — тут Шурик, скосив глаза, понял, что тело у него может и того, а вот одежда, точнее её остатки дотлевали… Он невольно порадовался, что у Машки глаза завязаны. Лосяра же продолжил: — Я же лазером прямо в упор лупанул, от тебя даже дымок пошел. Нечаянно, если что, прости, я не знал. — Дичь какая-то, — впервые подал голос из-под стола Гордей. На него не обратили внимания. — Я не помню никаких масок! И ничего не надевал! — возмутился, подпрыгнув, Князь. Горшок отмахнулся: — Пить надо меньше… Членистоногое. Но сейчас-то мы без масок? И где они, кстати? — впервые за утро сказанул он че-то дельное. И все загрузились. Беглый поиск результатов не дал: уродских поделок нигде не было. Вердикт оказался неутешительным: — Похоже, они к нам приросли, — почесал макушку Ренегат. — И снять их не представляется возможным. Только, если со скальпом, но мне моё лицо пока дорого… — Смотри, нам надо вот чего сделать, — возбудился Горшенёв. — Нам надо найти этого чувака, у которого Шурик купил маски, и выяснить, как ими управлять! Блин, когда ещё такая пруха попадётся! Надо их использовать на полную катушку! Пока волшебная пыль не развеялась, ё-моё! Андрей незаметно закатил глаза, поглядывая на эту Динь-Динь переростка. Ладно, у Михи волшебный порошок — давний визави, но они-то все не потребляли совсем ничего! — Я согласен, — кивнул Ренегат и, словив взгляд Князя, поправился: — В смысле, согласен, что надо найти продавца. — Подождите… — шепнул Поручик. — Эй! — возмутилась Маша, топнув ножкой, отчего розетка рядом с ней заискрила. — А почему вы все нормальные, а я в какую-то лахудру превратилась?! Так нечестно! — она встряхнула хаером, который по прежнему стоял торчком. — Нормальные?! — вспыхнул Князь и выразительно потряс липкими веревками, торчащими прямо из ладоней. — Ты хотя бы оправиться можешь без посторонней помощи! Без риска для целостности органов, блин, половых! Ну с этим Балу тоже бы поспорил… А ну как в многострадальный унитаз молния попадёт! Но в целом да — могла. — Ребята, послушайте… — безуспешно пытался дошептаться Поручик, но его не было слышно из-за нервного ржача. Горшок картинно выпустил из кулака один клинок и, подражая Боярскому, попытался срезать веревки с рук Андрюхи, но был основательно обложен матом. Да и резвость, с которой Андро от него отпрыгнул, поражала. Видать, крепко перетрухнул, когда тот его спасать в толчке удумал! — Пойдём уже! Нам надо искать… Колдуна этого! — возмущался Ренегат. — А вы всё в игрушки играете! — видимо, всесилие его не особо прельщало, если в сочетании с этим он рисковал то и дело кого-нибудь поджарить. Кстати, а ему чё повязку не намутили? Хотя… И Шурка сник, вспомнив, что по комиксам у Супермена рентгеновское зрение — не поможет, бл*! — Да идём мы уже, идём, — похлопал Горшок его по плечу, с удовольствием отметив, как тот дёрнулся. — Да блин! — неожиданно не выдержал Поручик, который до этого момента бешено оглядывался в поисках кого-то. Воздух наполнился опасным звоном металла. Все замерли. — Ты че? — невольно перешёл на шепот Князев. — Ребят, — шепнул Пор, и все взмывшие предметы осыпались на пол. — Ребят… А где Яша? — Бли-и-ин… — тяжело вздохнув, протянул Балу, вспомнив, что гитарист ухватил себе маску не кого-нибудь, а самого зелёного гиганта-разрушителя. — Хреново дело. — Ребят, мне ещё вот чего странным кажется, — Князь попытался почесать ухо. — Мы вот тут шумим… немного, а до сих пор к нам никто не пришёл. Даже стену уронили, и ничего, — он попытался развести руками, но приклеился. Снова. — Может, надо новости глянуть? — предложил Ренегат. — В кино всегда так делают. — Не получится, — виновато вздохнула Маша, повесив головёнку. — Телик того… сгорел. Команда синхронно повернула головы разной степени лохматости и оглядела кусок обугленного пластика, бывшего когда-то шикарной дорогостоящей плазмой. Счет за погром вырос ещё на парочку нулей. Под столом заскулил Гордеев, неосмотрительно обещая всё-всё вычесть у них с гонораров… Как вдруг и безо всякого зрения сорвавшаяся молния долбанула подозрительно рядом с ним. — Ну и хрен с ним! — жизнерадостно возвестил Горшок. — Пошли Яху искать. Если я вчерашнюю синематеку правильно понял, мы его быстро найдем. Балу и Князь переглянулись и синхронно вздохнули. Ой, что-то недоброе будет…***
«Предчувствия его не обманули!"© Когда панки шумною гурьбой высыпали на бульвар, всем сразу стало понятно, что дело неладно. Сан-Франциско напоминал картинку из популярных боевиков: бешено выли сирены, где-то что-то дымилось, беспорядочно носились автомобили и люди. Только высадившихся инопланетян или огромного зелёного монстра пока было не видать. Пока, бл*дь. Ключевое слово тут. Кажется, масштаб бедствия начал доходить даже до Горшка. Тот уже не затирал про своё: мы супергерои — *ать как круто, полетели, нах! Притих и скромно когти о гидрант точил. В условиях повышенной опасности было решено Машку от повязки освободить, а то и впрямь нечестно получается. Она, прищурившись, завертела головой. Жаренным пока не пахло. От гостиницы отделилась одинокая тень — кажись, Гордей решил сделать ноги, пока они ушли. Ну и скатертью-дорожка! — Слушай, Сань, — обратился вдруг к Леонтьеву Балу, что в стрессовых условиях пытался понять, как им выгребаться из этой ямы, используя приобретенные способности во благо пока ещё — он сильно надеялся — только перетрухнувшего общества. — Ты ж по идее, вроде, должен уметь летать. Попробуй, а? Вдруг Яху разглядишь. Все с интересом уставились на Реника. Он смущенно заморгал, но послушно натужился. — Не… чет не получается, — он развёл руками. — А ты кулак вверх подними, — посоветовал отмерший Миха и охотно продемонстрировал. — Вот так! Реник пожал плечами, вздохнул и поднял сжатый кулак, как Супермен на известной фотке. И да, получилось! Огромные его ласты слегка приподнялись над уровнем асфальта. — Ух! — радостно выдохнул он и опустился обратно. — Получилось чуть-чуть. — Негусто, — вздохнули все. Особенно разочарованным был взгляд у Горшочка, будто ребёнка не прокатили на карусели. — Ладно, пойдем так, наугад. «Бум-бум-бум, пуру-рум», — вдруг услышал Балу. Причем, мало что услышал, так и внутри башки у него как будто зачесалось. — Эй! Вы слышали? — завертел он головой. — Вступление к «Разбойникам» играет. Князь с опаской посмотрел на него. — Нее… Я не слышу, — он оглядел остальных. — Вы слышите? — Не. Нет. Неа, — отозвалась группа. Теперь не один Андрей на него как на психа вылупился. Даже Мишка и, тот деликатно кашлянув, бочком пробирался к Княже. Нахрена? Его скрутить что ли хотели сговориться?! — Да ну вот же, играет, «Там-та-та-там-там, тара-рара-рам»… В той стороне, — он махнул рукой к побережью. — Это припев, — шепнул Пор. — Да похрен, — отмахнулся вдруг расслабившийся, будто что-то вспомнивший Князь. — Ну пошли к побережью, чё, какая нам разница. Вдруг у Шурика телекинез. Маша покраснела и быстро отвела глаза. — Телепатия, — поправил его и съехавшие очки Умный Лось. — Телепатия, — согласился Князев, рассеянно почесывая затылок и снова залипая в паутине. От злости отлепился подозрительно быстро, да и вообще… Ладони чистыми сделались. Эврика, ё-моё! — Пошли уж, — буркнул он замершим в ожидании не случившейся картины «Дурак и волосы» зрителям.***
Все последовали за Балу, который вёл команду, как натасканная собачка, повинуясь гитарной мелодии, настойчиво звучащей прямо в голове. «Разбойники» сменились «Мёртвым Анархистом», после заиграли «Два вора», и на «Марии» ребята наконец увидели Яшу. Ну, как Яшу… До моря было ещё далеко, когда над кронами деревьев показалась огромная башка с нелепо торчащими рыжими патлами и смутно знакомыми чертами лица, которые были как будто грубо вылеплены из зелёной массы. Вокруг зелёной башки истерично метались вертолёты, два или три, кажется. Изредка они плевались в мега-Яху очередями из пулемётов, на что он обиженно хмурился и отмахивался исполинской лапой. Этот Шрэк на минималках своими махами руками уже пару вертушек в море отправил… Не сам, а потоками воздуха те завихрило и потащило вниз. Но самое удивительное — это болтавшиеся на его скалоподобном теле огромные, словно сшитые из шатра, фиолетовые трусы. — А-ахренеть… — в унисон выдохнули Маша, Леонтьев и Князь. Горшок же, не раздумывая, бросился на подмогу. Остальные — за ним. Спасать же надо было и друже и людей! Но подходы оказались перекрыты, улицу, по которой бежали ребята, охраняли суровые, с ног до головы закутанные в бронежилеты и пуленепробиваемые стекла бугаи. — Да х*ли нам… — сказал Миша и понесся было в атаку, но его арканом из паутины остановил Андрей. Нет, нахрапом было пробиваться нельзя. Или льзя? — Стоп, сэр! — выставил руку вперед один, особенно грозно насупленный бронежилетчик. Все застыли в замешательстве, но тут пляж сотряс недовольный рёв мега-Яши: ему, по всей видимости, попало снарядом в глаз. Судя по начавшемуся землетрясению — он от боли начал скакать с ноги на ногу. Маша испуганно ойкнула. Наученные горьким опытом, Шуты, не сговариваясь, бросились в стороны лицом вниз, прикрывая головы, как учили на уроках гражданской обороны (не той, что с солнечным зайчиком стеклянного глаза). И не зря. Воздух резко наполнился запахом озона, затем раздался оглушительный треск (то молния ударила в здоровенную пальму над головами спецназа)и удаляющиеся вопли суровых блюстителей правопорядка. — Ребят… — в голосе Маши слышались слёзы, она от испуга снова прижала ладони к глазам. — Ребят, вы нормально? — Ага, — закашлялся Балу, поднимаясь на ноги. Оглядел осоловелую команду, ворочающуюся как черви на земле, и, несмотря на серьёзность ситуации, заржал. — Ты чё? — нахмурился Горшок. Но сам тут же присоединился к ржачу. Теперь не только Маша, но и вся их банда могла похвалиться задорно торчащими строго вверх хаерами. Ну прям бешеные панкоёжики на полянке. На пляжу, бл*дь. Но веселье весельем, а друга надо было спасать как можно скорее. Ситуэйшн становилась всё серьёзнее, и обстановка накалялась с каждой секундой. А если фильмы вспомнить, то и вовсе — бомбой бы не жмякнули, записав и их самих в сопутствующие потери. Ну да, такова цена спасения мира от зелёнчатого монстра. Американцы слишком много нафантазировали — и вот получите. Но бравые панки не собирались оставаться в числе сопутствующих потерь. — С*ки! — неожиданно выругался Реник и от переполнявших его чувств дожарил до уголёчков несчастную пальму. И уже потом завопил: — Ребята, смотрите! Они танки подогнали! И действительно, наматывая на траки нежный золотой песок, на пляж толстыми жуками вылезли два серых танка. Их башни стали лениво разворачиваться в сторону болотно-зелёных и ничем фиолетовым не прикрытых яхиных лях. — Надо что-то делать! — Князь выбросил руку по направлению к танкам, но паутина оказалась слишком короткой и бесполезно шлепнулась на песок. Рядом нервно пританцовывал Горшок — крутецкие ножи, которыми он так гордился, в данной ситуации были абсолютно бесполезны. Не разрезать же ему броню как консервную банку?! Пока близко подберёшься — уже снарядом разорвёт. И товарищей в придачу. А Балу, оцепенев, стоял и слушал «Воспоминание о былой любви» у себя в голове. Только гитарную партию. — Так! Я знаю! Щас они у меня… — Реник решительно сорвал очки, глубоко вздохнул и прищурился в направлении танков, видимо, намереваясь повторить свой успешный опыт с пальмой… — Не-е-е-ет! — в унисон заорали Горшок с Князем. Андрюха гигантским прыжком вскочил к Леонтьеву на плечи и повалил на землю. Лазер впустую вспорол песок, превращая его в расплавленное стекло. — Ты с ума сошёл?! Ты что? Там же люди! Живые люди! Спекутся же, ё-моё! — чуть не плача, выговаривал Лосю Горшок, кажется, своими «коготками» повредив ему хаер. — Да я… Ну… — оправдывался Лось, щурясь, потому что очки оказались залеплены паутиной. — Это… Они же по Яше стрелять собираются… — На-а поле танки гра-ха-та-али… — вдруг во всё горло заорал Поручик, делая странные пассы руками. — Не знаю, бл*, я дальше слов, ла-ла-ла-лааа-ла… Пока остальные в замешательстве думали, как и чем скрутить внезапно сошедшего с ума Щиголева, оба танка, один вертолёт и десяток велосипедов и пара катамаранов с лодочками (что?) выстроились в печальный клин и и тихонько полетели прочь. — Точно! Я и забыл, что ты так умеешь, — облегченно выдохнул Горшенёв, приваливаясь жопой на песок. Но тут же вскрикнув, поднялся обратно. Горячий тот весь был — от их глазастиков напитался. — Молодец, Пор! — однако искренне похвалил за своевременную находчивость. — Отличная работа, — быстро отошедший Ренегат похлопал взмокшего Поручика по плечу, оптимистично заявив: — Будем с тобой металлолом сдавать на пенсии. Горшок фыркнул, видимо, выражая сомнения то ли в том, что эти два чудила могли до неё дожить или же попросту представил живо картину. Седой и слегка поехавший от старости Пор в шотландской юбке (да килте, ага) поднимал всё железо с Невы, а сидящий рядом на причале не менее одуванистый смешной Ренник говорил: «Фу, брось эти цепи — мож на них кого удушили! А вон тот велик сюда давай… Плыви ко мне, рыбонька моя!» Надо Андро идею подкинуть: пускай хитяру сваяет! Андро же в это время тревожно глядел в небо над исполинской Яшиной головой. Вертолётчики, не попавшие ни под магию Щиголевского колдунства, ни под звонкий шлепок зелёной лапы, куда то резво драпанули. Это, с одной стороны радовало, с другой… Корма чуяла, что не к добру оно, и заокеанские друзья так просто не успокоятся. И очень скоро и носу, и палубе с трюмом, и корме наступит полное днище… Интересно, а если по ним хорошенько жмякнут — Машка и Ренник сдетонируют? Подымется цунами и наведёт ещё большего шороху — страха и ужаса? Бр-р… Князю вдруг стало очень холодно. — Яш! Я-аша! — Горшок заорал и замахал руками, пытаясь привлечь внимание гитариста (величайшего в истории, нах — по размеру так точно). Рядом запрыгала и тонко закричала Маша. Балу мельком подумал: «Нах*я?» Ну не услышит он их. Вон, развернулся и побрёл себе куда-то вглубь океана. Годзилла хренова. Ну, мож проголодался… Рыбёху там, как Голлум поймает — тьфу, блин! А вообще с моря его пока не обстреливали — вот и пошёл, но то, что они не видят опасность — не значит, что её там нет. Может давно подводка плывет Яхиным курсом. Сашка выругался, мысленно прокляв тот день, когда взялся за басуху, то бишь за масками сходил! Реник тоже присоединился к их попыткам привлечь внимание их вылившего на себя, наверное, центнер зелёнки и переевшего стероидов друга. И у него даже получилось подлететь примерно на метр. Выше он побоялся — и правильно, а вдруг от натуги лазерами опять шмалять начнет. Шурик уже хотел сказать, что надо сесть и подумать, что им дальше делать, как в голове вновь засвербило: «Та-та-ра-ра-та-ра! Та-та-та-ра-ра-ра!» Это был явный перебор, и Балу не выдержал: «Ты че делаешь? Лажаешь, падла!» Бум. Это что-то новое (как задолбало за утро, сил никаких нет). Как это объяснить… Балунов свой же голос услышал эхом отразившимся от огромных сводов чужой башки. А наяву не услышал, ну, то есть своими ушами, или… Да что за нахрен, запутался весь! Хрен с ним, с объяснением! Вступление было сыграно грязно и вообще, что за херня! «Та-та-та-ра! Ра-ра-ра! Вот! Вот так надо!» — гневно высказал он в своей голове кому-то, ну то есть… Прокричал Сашка в своей башке, конечно, но, судя по какому-то треску и натужному сопению, что ему не принадлежало и никто из друзей не услышал, послание было получено адресатом. Тем самым, что сегодня сбивал его волну своей лажей. Как хотите, так и понимайте. Всё. — Он идёт сюда! — восторженно завопил кто-то. И правда: жуткий парус фиолетовых трусов на невероятной жопе резко колыхнулся, и Халкояша, поднимая мини-цунами, пошагал к берегу. Кажется, сам ветер переменился… Или то был не ветер! Но радующиеся, как дети, дураки-смельчаки, определённо, имелись. — Мля… — только и нашлось, что сказать, но Балу не отступился, догадавшись, кто играл на гитаре в его собственной голове. Как бы странно и пугающе все это не выглядело и не звучало, а за сегодня они колодец сей чудный с приколами от Вселенной, видать, до дна не дочерпали… Короче, надо было пользоваться этой связью и попытаться докричаться до абонента: «Давай это… Сыграем «Собрание». Та-та-та-та… Тебе же она нравится…» — он пробежался пальцами по воображаемым струнам, ловя мелодию друга. И выдохнул наконец, когда совместная игра сложилась в единый ритм. Так он и стоял, как идиот, уставившись в море невидящими глазами. Пока остальные друзья-товарищи окончательно не записали его в «парня не в ладах с головою и самим собою». «Сто-ит… Никто… И никако-ой», — в голове вдруг появилась неуверенная, почти бессвязная речь. «Стоит российский князь-колдун Василий!» — подхватил Балу, чувствуя, как внутри становится чуточку легче. Не рык звериный — слова! Дело сдвинулось, но не успел он обрадоваться, как… Вдруг мелодия оборвалась. С Яхиным ментальным криком: «Помогите!» — зуд в голове резко исчез, и Шурик, растерянно хлопая глазами, оказался в центре паники. Паники на пляже. — Он утонет же! — верещала скрипачка, заламывая руки, все вокруг опасно заискрило… — Маха, лежать! — рявкнул кто-то, испугавшись. — Уйди отсель, в море попадешь разрядами своими, все тут поляжем! — Помогите! Пор, слепи давай мост какой-нибудь! Или лодку намути! — Ренник бессильно вглядывался в лазурную даль. — Злоебучие ножи, на кой мне они достались ваще! Толку с них! — шипел Миха, смачно сплевывая. — Далеко, мля! Не доплывем! — оценил ситуевину Князь, что морским паучком (А такие бывают?!) вскарабкался на пальму. — Щас чего-нибудь придумаем, не сцыте! — рявкнул на них Пор… Фонарный столб с треском вылепился в какое-то подобие фиги. Шурик завертел головой, отмечая бестолково бегающих по кромке воды ребят. Яшки действительно даже не было видно с берега, и только по редким слабым помехам в собственной башке Балу мог догадываться, что тот из последних сил пытается удержаться на воде. Блин! Может, наоборот его обратно в чудище зелёное как-то превратить можно? А че для этого надо? Разозлить? Но кричать: «Яха, ты очень х*ево берешь риф на Анархисте!» — он не стал… Как бы спасти друга не хотелось, а самому превратиться потом в отбивную… Не! К тому же, мало ему было своего внутреннего голоса и Цвиркунова-уже-не-Шрека, но голова наполнилась шумом и воплями… Засрав весь радио-эфир, друзья орали там в режиме стерео, внутри и снаружи, и это было кабздец как неприятно! Но вот Сашка Реник подозрительно затих и, стиснув кулаки, напряженно замер, не отрывая подслеповатого взгляда от беспокойного моря. Где-то там беспомощно барахтался Яшка… И вот момент истины! Их лосяра, увы, не водоплавающий, решительно тряхнул гривой, попятился, потом зачем-то разбежался (скалы ж нет!) и… взлетел. Хорошо прям так взмыл! Даже без кулака впереди. И полетел! — Ни хрена ж себе! — восхищенно прокомментировал Горшок эту действительно удивительную сюрреалистичную картину. Теперь, главное, не испугаться собственной крутости и не свалиться камнем вниз… А то группа сразу всех гитаристов лишится! Ренегатушка медленно парил над морем, словно на картине Марка Шагала, ветерок трепал его волосы и вытянутые коленки на трениках. Последнее запечатлелось в башке у Балу с точностью полароида, вряд ли он когда-нибудь забудет эту картину, даже если захочет. «Позёр», — присвистнул кто-то в его башке с очень знакомыми нотками и вытянутой бровью. «Блин, я тоже так хочу», — драл когти о пальму Горшок, который, будто не Росомаху из себя представлял, а «Кошкодрала» какого… «Быстрее давай там, чо он копается, Ихтиандр… То есть как там его, Супермен! Пока ты выделываться будешь, Яшка там… того!» С замиранием сердец панки следили, как Реник, описав круг, опустился гигантской волосатой чайкой на воду и схватил уже обессилевшего, начавшего захлебываться Яшу. А когда поволок его на буксире к берегу, все взорвались восторженными воплями. А после бросились обнимать: — Ну ты даёшь! — дружно трепали по плечам довольно улыбающегося и запыхавшегося Реника, который кажется надулся аж весь и засиял в ореоле славы супер-гитариста. — Маш, отвернись, — слабым голосом попросил мокрый и взъерошенный, а ещё совершенно голый Яха, прикрываясь горстью. — На, держи, — Горшок стянул с себя портки, оставшись в плавках. — Уплыли твои труселя. А жаль. Прикольные были. Гитарист, тихонько матерясь, надел горшковые штанцы, болтавшиеся на нем, как на вешалке. Однако лучше ловить портки, чем щеголять в костюме Адама. Хотя, учитывая че тут только что было… То, что такая вещь как стыд вообще посетила его избавившийся от зелёнки разум — хороший знак. — М-да, — изрёк Ренегат, оглядев их компанию с высоты птичьего полёта (ну не удержался он — вновь воспользовался супер-силами). — Восхитительное зрелище, достойное пера прерафаэлитов. — Кисти, а не пера, — поправил его Князь, мысленно ставя один-один. Сам он так высоко даже на пальме не оказывался. И теперь страстно жалел об отсутствии небоскреба в зоне досягаемости — тогда можно было б потягаться! — И скорее, больше подошли бы передвижники, на мой взгляд… — Слышь, натюрморт, — перебил его Горшок, нервно елозя ластами. — Давай-ка двинем уже нахрен домой с этого пейзажа. А то ноги мерзнут и жрать хочется. — Согласен, — шепнул Поручик, чьё ухо дернулось при слове «жрать», но покивал он на другое: — Яха весь синий уже. Яков, словно в подтверждение его слов, вздрогнул и покрылся пупырышками. Хорошо, не зелёными и без перепонок. Действительно, надо было срочно двигать куда-нибудь туда, где есть хавчик и горячий чай. Хотя добра этого в Америке особо не найдешь… Ну, сойдет и кофе. И что-то ещё погорячее. Денёк удался на славу, блин… Но планам не суждено было сбыться. Мирный плеск моря на непривычно безлюдном и тихом пляже разорвал рёв моторов и визг тормозов. Вдалеке, у домиков для отдыха остановились несколько легковых автомобилей с затемнёнными, а то и вовсе бронированными стеклами — вид их внушал опасение. Несколько мгновений спустя к ним присоединился автобус, из которого высыпала целая толпа вооруженных мужиков. — Мамочка! — вскрикнула Маша, уже по привычке прикрывая глаза руками. Княже привлек её к себе, она спрятала лицо у него на плече. На взгляд Балу, это было очень глупо… Рискуют они пронаблюдать за приготовлением китайского блюда — жареный паук породы Андро необыкновенный. — Сколько их ещё там?! — всхлипнула она. Мужики, целясь в Шутов из автоматов, тихонько подбирались ближе, ближе… Да блин, чо делать-то? Сесть на Реника и улететь? Не… Спинка у ретивого лосика не выдержит. Электричеством бить тоже не вариант, так до шашлыка вместо удара природным электрошоком можно прожарить, ибо рассчитывать мощность удара Машуля не научилась. Связать всех Андрюха не успеет… Впрочем, можно попытаться. — Князь, — Балу осторожно придвинулся ближе. — Слушай, есть план. Давай Поручик их оружие вверх направит, а ты в это время их быстренько спутаешь. А Ренегат с Машей в это время предупредительный в небо… или в песок бахнут. Князев не успел ни раскритиковать, ни похвалить план, потому что Яша вдруг резко оттолкнул Балу плечом и выступил вперёд. «Это он! Тот монстр!» — чьим-то исступленным криком обожгло мозг Шурика, и… Всё происходящее вдруг стало каким-то ужасно неправильным. В кино есть такой приём как слоу-мо. Так вот сейчас Шура именно в нём всё и наблюдал. Яша, будто охотник Себастьян, взревев яростно, выгнулся дугой, позеленел и начал раздуваться, как тетушка Мардж из недавнего Гаррика. Затем лопнули портки Горшка, и, кажется, часть спецназовцев оказалась не готова к такому колоссальному зрелищу… Потому что открыли огонь они без команды. Пули просвистели в их направлении, но Поручик не Ртуть, а пародия на Магнето, потому уже выпущенные пули он отбросить не смог, зато волной отхреначило в сторону автомобили и ружья. Князь, чертыхнувшись, зацепился паутиной за пальму и утащил туда за собой по-прежнему к нему прилипшую Машку. Остальные так и оставались висеть на линии атаки. Ренник взмыл в небо, схватив за шиворот Пора. Балу, помня о собственной устойчивости к поджариванию, не особо подссыкал, его больше волновал Мишка… Который возник прямо перед ним, отважно загораживая своей тушкой… Что, бля?! Дурака кусок! С десяток пуль изрешетили осевшего наземь Гаврилу. Балу подавился криком. Халкояша издал утробный рык и ринулся на спецназовцев, которые «на такое не подписывались» и дали дёру под мат начальства, которое, впрочем, тоже резво запрыгнуло в броневик. Это они зря, разъяренный Яха тут же схватил машинку, как игрушечную, и затряс, пытаясь открыть. Умом Шурик понимал, что Цвиркунова надо остановить, но… Сам он сейчас держал обмякшего Мишку на руках. Игры закончились, произошло нечто непоправимое, по-настоящему страшное. Верить в это решительно не хотелось, но вот же он, Миха, непривычно тихий, бледный до синевы, не в первый раз, но, кажется, теперь в последний. Откуда-то изнутри, из самой глубины сердца рвался крик отчаяния. Почему, почему, почему? Это он, Шурик, во всем виноват! Черт его дернул! Сидел бы на жопе ровно, все было бы в порядке! Пахло озоном, металлом и палёным… В один прыжок оказавшийся рядом Князь что-то бессвязно лепетал, держа качавшуюся голову Горшочка в своих руках, по лицу его градом катились слёзы… Рядом плакала навзрыд Машка, а молнии били, по счастью, не о броневик, а о песок. Ренник с Пором молча опустились рядом с лицами вселенского облома. Яха продолжал пытаться вскрыть броневик, используя в качестве рычага фонарный столб… Бедолаги внутри, наверняка, обосрались от страха. Только вот у него на руках всё ещё был остывающий друг, поэтому… Шурик прикрыл глаза, как неожиданно мозг его прорезало знакомое: — Да не тряси ты так, Андро, я ещё не Йорик, ё-моё! — не звук, а мысль… Он осторожно вгляделся в тушку перед ним… Пули тихонечко выскакивали из тела, раны затягивались на глаза… Бледность сменялась румянцем… Да бл*дь, Гаврила выглядел здоровее, чем когда-либо был! «С-с*ка!» — Балунов истерически расхохотался, размазывая по лицу слезы и Михину кровь. — Росомаха. Бессмертный, — тихо произнёс Пор, припоминая канон. — Ага, вот вам и тупо когти, понимаешь ли! — первым делом довольно брякнул Мишка. — То, что у тебя такая маска — не значит, что надо устраивать себе краш-тест, бл*дь, через огонь, воду и медные трубы! — взревел Князь почти на одной тональности с Халкояшей. Балу вздрогнул. Точно. И он потянулся к их связи, повторяя по сто раз, что с Михой всё хорошо и вообще волноваться не стоит. В результате пришлось снова петь! На этот раз… «У-утренний рассвет… С-солнце поднималось над землей… Успокойся, Яш… Посмотри, Горшочек наш живой…» — чего, блин? Но, как ни странно, подействовало. Бронеавтобус, бумкнув, завалился на бок, выпав из огромных лап, Яков неуверенно повернулся к ребятам. С каждым шагом он немного уменьшался в размерах, качаясь из стороны в сторону, спотыкаясь на песке, наконец, обессиленный и голый, упал мордой вниз, приняв свой первоначальный цвиркуновский облик. — Как же я за*бался-то… — простонал он в песок. Балу облегченно выдохнул. Он был с ним полностью солидарен. — Я ему свои штаны не дам, — быстро сказал, видать, не отошедший от шока потери и обретения Михи Князь. — Не хочу через весь город в трусах идти, — пояснил он изумленной публике, выгнув бровь. — У тебя там что, стринги? — фыркнул Лось, кажется, чуточку разочарованно. Ну да, ну да — заартачился Андро — аттракцион с фронтменов по нитке, то есть по штанцам, прекратил. Пор тяжело вздохнул и взялся за ремень. — Тесноваты они тебе будут, наверно… Рядом хрипло засмеялся их уже не мёртвый анархист. Шурик, чертыхнувшись, от души отвесил тому пинка. Мишка ойкнул, обиженно выкатил глаза, но когти не выпустил. Вместо этого он отступил от взбешенного Балу в сторону Князя… Зря. Своим во всех смыслах бросанием под пули он заманал всех.***
«Вот и сказочке конец» © Остаток вечера они помнили плохо. Завалились в какой-то пустой Макдональдс. Безуспешно попытались дозваться хоть каких-нибудь официантов, плюнули и от души наелись в панике брошенных на раздаче хот-догов с колой, клятвенно пообещав, что завтра зайдут и оплатят счет. Хотя в условиях панк-апокалипсиса те бы всё равно все пропали… И кто в этом виноват, а? Кто это всё придумал, кто эти маски Балу продал? В соседнем незапертом магазинчике (видать, мародеров их Шрек или, лучше сказать, Крокодил Яха на максималках тоже запугал!) взяли ящик пива, на этот раз Князь честно оставил на пустой кассе пару смятых банкнот, случайно найденных в кармане. Яша добавил к ним пятнадцать центов. Где взял, учитывая, что был в одних портках… Причем Пора! Хотя… Их Железный чело… Магнето мог притянуть мелочевки и не заметить, а та в портках и застряла, а предприимчивый товарищ Цвиркунов их оттуда выудил, пустив на благое дело. В гостинице, в совмещенном ныне номере, почти просторных апартаментах Князь, Горшок и Поручик этот ящик успешно употребили, не поделившись с остальными. Мол, опасные вы ребята, хрен вас знает, напоишь вас, а потом мы все проснёмся утром прожаренными до хрустящей корочки и головами в тумбочке? Машка возражать не стала, Яха, едва не позеленев от стыда, согласно покивал, чем вызвал легкий приступ паники у присутствующих… Лось сперва пробовал оспорить, аргументируя: во-первых, Горшок в состояние неубиваемого берсеркера может всех когтями на ленточки пустить; во-вторых, Поручик, напившись, может начать горланить песни — это вызовет магнитную бурю — самое малое, всё железо полетит на них, включая ножи, вилки и гидранты, а то и самолёты, танки и подводные лодки; в-третьих, Князь может войти в режим Шелоб и соорудить из них коконы, где они и задохнутся, превратившись в мумии… Парни аргументы выслушали, но Ренику всё равно не налили. Расплавленная лазером бутылка в руках у Михи — единственная жертва конфликта, ожог у Горшка мигом зажил… Уши Лося — нет. Балу же спорить не стал, он знал, что в сортире лежит заныканная Гаврилой бутылочка портвейна, о которой он благополучно забыл. Портвейн отлично лег на измученную душу и истерзанный телепатией мозг. Выйдя на балкончик, Шура грустно оглядел город, всё ещё разрываемый сиренами и маячками. Нехорошо получилось. Номер попортили, город сломали… Плазма, опять же. Некрасиво. В гостях себя так не ведут. Вот бы это всё как-то починить можно было… Только мелькнуло в голове, как тут же город дрогнул, подёрнувшись легким маревом. Забористое у местных пойло, однако… Или это оно так с устатку действует? Внутри башки опять неприятно зазудело, наполнилось голосами людей — как будто в центре зала, где все пытаются друг-друга переорать. «И скоморо-оха… Не нашли… они…» — пропели невидимые струны. Голоса стали затихать, бормотать что-то незначительное. Потом и вовсе стихли. Вот и ладненько. Ещё глоточек… Коли уж так действует славненько. А, блин, закончилось. Интересно, может осталось пиво? Саша, покачиваясь, вернулся обратно в номер… номера. Уставшие ребята, как оказалось, уже уснули, кто где. Горшок прямо на полу, раскинув руки-ноги, Княже свернулся калачиком на коврике у диванчика, на котором дрыхла Машка. Реник вытянул длинные ноги, не поместившись на мягком кресле, а Яха и Поручик вальтом завалились прямо на двуспальную кровать. Шурик хихикнул, решив, что не того Кощея Бессмертным прозвали… А ну как приснится их Халку чего? Представили? А то-то ж. У остальных хоть шанс сделать ноги будет, а Пор имел все шансы обратиться в блин или тарелку барабанную, разумеется. Ладно, это дело их… Стараясь не наступить на бутылки и безвольные конечности спящих, Балу оглядел разрушения. Первым на глаза попался оплавленный телик. — Оп-па! — направил на него указательный палец и, позёрствуя пред самим собой, скомандовал: — Пиу! — и кучка гари, замерцав, вытянулась в целехонький телевизор. Ни царапинки. Будто только, что с завода поставили. — Прикольно! — захихикал Шурик. Повернулся и неопределенно замахал руками, вспоминая всякие там «энники-бенники»: — Ахалай-махалай! Сим-салабим! На стены начали сами собой натягиваться чистенькие обои, с ковра и потолка исчезли подпалины. Бесшумно затянулся пролом в стене. Горшеневские ласты огромные Шурик с пути росшей стены переложил. По случайности Андрюхе под нос. Но поправлять не стал: вдруг проснется. Чего зря потрохами рисковать. Машка, что устроилась рядышком, беспокойно завозёкалась. Новых подпалин и разрушений Балу не надо было, потому, рискуя шкуркой, он промурлыкал ей колыбельку в ухо, а то и прямо мозг — шут разберёт его телепатию. Но их Штормовая сестрёнка успокоилась. Облегченно вздохнув, вернулся к работе. И вот спустя пару минут номер был в том же состоянии, что и до заселения в него группы. За исключением спящих где попало тел и ящика. А вот пива в ящике уже не оказалось… Балу сперва расстроился, но потом, просветлев лицом, вытянул руку, сосредоточился — и в ней материализовался холодненький, запотевший «Будвайзер» — О! Вот это тема! А не это вот ваше всё! — оценил Балунов. — Вот народ завтра обрадуется! Конечно, не вино из воды, но утром с похмелья… Та ещё живая вода! Нет, всё же интересный ему персонаж маски достался — то ли Ведьма Алая, то ли Феникс — не зря он прекрасных дам любил, вот и силушки от них перепало, да. Вот теперь можно было с чистой совестью идти спать… Так Балу и сделал: благо, бутылка прошла сквозь стену прямо с ним. Развалившись в одну каску на всю восстановленную из пепла кровать, Шурик погрузился в блаженный сон…***
…зал вопил, ревел и бесновался. Ещё бы! Легендарная группа «Король и Шут» представила абсолютно новую программу, настоящее шоу, наверное, заткнувшее бы за пояс даже «Дю Солей», а Запашных с их кисками и подавно. Солисты выходили на сцену в ореоле из искр, музыканты играли, спускаясь по воздуху из-под потолка. Горшок во время финального аккорда вспорол себе шею, и, хохоча, заливал алой кровью первые ряды. Публика выла от ужаса и восторга. Особо отбитые пытались поймать брызги языком — будто сверхспособности так передаются… Фу, бл*дь! Балу в ахере отпустил гитару, но она продолжила играть знакомый мотив. Вот те на! Новые способности? Опять? Он потряс гриф, но басуха не унималась. — Струну порвал? Помочь? — услышал он густой низкий голос, и перед лицом возникло огромное зелёное… лицо, заслонившее весь зал. Монстр улыбнулся во весь рот. — Да не… Как-нибудь сам… — пробормотал, спешно отступая. Но струна оказалась длинной-длинной, все никак не заканчивалась, и Балу понял, что это Князевская паутинка, и тянется она через всю сцену. И Андрюха в ней уже запутался весь, и Миха, но они не замечают, поют дальше, а кровь всё не унимается, хлещет ручьем, и со сцены уже капает. «Так не должно быть! Надо что-то делать», — Балу пытается шагнуть, но его ноги-то, оказывается, тоже все запутаны в паутине, словно у кузнечика. Адская басуха ровнехонько играет, и никто не видит ничего. Шурик пытается крикнуть… И едва не падает с кровати. Блин… Потирая задницу, он тупо уставился на целехонький номер без пятнышка копоти и крови. Нервно рассмеялся. Ну да, а каким ему ещё быть? Они же напились — вот ему и причудилась такая вот дичь лютая. Из чего они эту бормотуху гонят?! Из непочтовых марок, что ли… Капец, какой сон реалистичный. Даже музыку до сих пор слышно. Так, стоп. Прищурился, напрягая уши и извилины. Музыку слышно, потому что телефон орёт. А телефон орёт, потому что… Потому что звонит местный организатор. Как звать то его? Балу его в контакты записал «Орг» (пусть, скажет спасибо не Огр и не Орк!), потому что типа Гордей должен связь держать, а Шурик так, на всякий случай, вдруг потеряются. Но теперь «Орг» звонил Шурику, и весьма настойчиво. Вряд ли бы он, решил вспомнить о них после вчерашнего Вторжения зелёного монстра в лагуну. Поэтому — всё путём, полёт нормальный. Штош. — Алло? — ответил Балунов, и тут же едва не оглох от шума англо-русской брани, хлынувшей безудержным потоком. — Вы там ох*ели, ушлепки? — Орг с ходу перешёл на ультразвук, не переставая сочетать несочетаемые выражения. — Где вы вчера были? Вас люди пять часов ждали! Уроды вы! — А… погоди… — Балу попытался сопоставить события. — Вчера? Концерт же сегодня… Орг едва не задохнулся от возмущения: — Ну вы наркоманы хреновы! Это ж надо! Дорвались? Обдолбались так, что времени счёт потеряли, ублюдки! И директор ваш, падла, испарился! Факин бастардс! — Да погоди ты! — Шурик поморшился. Башка болела. Это факт. То ли перепил, то ли с телепатией переусе… Нет, решил же что это нереально! Но тогда что они делали вчера? Куда день потерялся? А может и правда всё. И язык побрёл вперёд мозга: — Так вчера же… В городе че творилось — монстры, полиция, армия… — Балу поник, понимая, как странно это звучит. Мда, зря полез — теперь они ещё большими придурками обколотыми выглядят. Трубка зловеще помолчала. — Ясно. Гребаные алкоголики, — почти спокойно прошипел мужик. — Ждите штраф. А ваш Гордеев — мудила! «Тоже мне, Америку открыл», — подумал Шурик, тоскливо глядя на телефон. Дисплей издевательски показывал дату — и правда, вчера вечером они должны были отыграть концерт, а сегодня лететь домой. Но вчера же точно было не до концертов! Неужели местные такие невозмутимые, что готовы скакать и отрываться даже под градом путь и плясками исполинов? Прям уважение вызывает. Надо срочно это обсудить с ребятами… Балу поднялся и, так как идти до двери было лень, уже привычно направился в стену. Бах! Неожиданный удар, и от боли в глазах потемнело. Что за херня? Вчера же всё было нормально! Ну… Относительно. С учетом новых обстоятельств. Он почувствовал Силу, вкусил её, и тут — на те… Либо орг прав во всем и они допились, либо… С мужиками такое случается! Тоскливо подумал он об осечке, но ещё раз расшибать лоб не стал. Делать нечего, пришлось воспользоваться дверями, по старинке. Потому что одна шишка уже вспухала, вторая даст иллюзию рогатого посланника! Друзей он нашёл помятыми и слегка подавленными. Гаврила с потерянным видом сидел и пялился на свои руки, время от времени стискивая кулаки и разочарованно разжимая их. А это уже доказательство, что не один Балунов приход словил… Но не могло же их всех одним и тем же накрыть. Ведь так. да?! Ренегата не было видно. Курить ушел? Князь ходил взад-вперед, бестолково взмахивая руками, остальные смотрели телик. Шура отметил, что физиономия у Машки приобрела свой первоначальный цвет (и в общем и целом посвежела), и волосы, хоть и растрепались, но вернулись на своё место. — Всё пропало! Они сломались! — чуть не плача, возвестил Горшок, Андро только отмахнулся: видно, тоже успел свыкнуться с паутинкой. Но потом метнул обеспокоенный взгляд на Миху, шикнув: — Только попробуй регенерацию проверить! — Я че дебил?! — обиделся Гаврила, а сам с тоской поглядел на вилку, которую гипнотизировал взглядом Пор. — А где Гордеев? — проигнорировал Шурик страдания фронтменов. — Мы, оказывается, концерт продолбали… — Надо было вчера найти того продавца! Почему мы не пошли его искать! — ныл Мишка, тоскуя об утраченном. — У нас директор исчез, — напомнил Балу. — Не скажу, что я этим сильно расстроен, но у него наши билеты на самолёт! — Гордей исчез? Хреново дело, — прогудел Ренегат, входя в номер. — А знаете что ещё… Я тут с администраторшей… ну, пообщался. И что б вы думали: она никакого погрома вчерашнего тут не помнит. Ни здесь, ни в городе. Всё тихо было, — огорошил он их. Группа молча уставилась на него. Потом Андрюха прокашлялся и тихо спросил: — Это чего, нам всё привиделось? Массовая галлюцинация? — Уж больно массовая, — поднял глаза Горшок. — Ага, — поддакнул Пор, наконец, отлипая от вилки. — Но в новостях тоже нихрена про это нет. Только про футбол и про Бритни Спирс. — Мда… — Князь потёр виски, озираясь в поисках мусорки и пустых бутылок. — Это чем нас таким жмыхнуло то? Но их не было. И вообще было подозрительно чисто. Словно кто-то… Прибрался?! Но горничные к ним не совались — на ручках висела надпись «ду нот дистёрбд» да и больно надо им было… Они ж их видка и криков пьяных, поди, опасались. Очень странные дела. — Может, маски, что Шура купил, порошком каким-то обработаны? — предположила Маша. — А мы все надышались. — Даже если и так, — возразил Миха. — Глюки у всех должны разные быть. Уж поверь, — он многозначительно переглянулся с Андреем и Балу. — Народ, — странным голосом позвал Яша, застывший у телика. — Идите сюда, быстрее! Смотрите! Многострадальный плазменный феникс демонстрировал выпуск новостей. На английском, разумеется, однако и без перевода всё было понятно. На экране, фоном к прилизанной блондинке-ведущей, чумазые мексиканские рыбаки, возбужденно тараторя, разворачивали… огромные фиолетовые трусы. В студии дружно гадали, чья это шутка: надпись «мейден Чайна» не обнаружили; следовательно, высказали предположение, что это сумасшедшие русские (и были не так уж и неправы). — Мужики, — тихо проговорил Реник, не отрывая взгляда от разворачивающейся, подобно флагу, парусящей ткани, — Вы тоже это видите? — Ты про яшино исподнее? — уточнил Князь, в мозгу которого, судя по ухмылочке, только что родилась новая песенка. Яша порозовел. — Вижу. — Я уже нихрена не понимаю, — на всякий случай шепотом проговорил Поручик. Вдруг кто-то тихонько поскребся в дверь. Все вздрогнули от неожиданности. Потом переглянулись и вздрогнули опять. — Андрюха, открой, а, — Ренегат тоже почему-то перешёл на шепот. Хотя ещё вчера ходил гордым Атлантом, расправившим плече. Че же с ним утрата сил сделала?! Куда девался прежний злобный взгляд? Ну ладно, не злобный, просто убийственный. — А че я? — тоже шепотом поинтересовался Князь. — Тебя не жалко. Вокалист у нас ещё один есть, — на голубом глазу выкатил Лось, пока Горшок выпучился на него с видом: рога поотшибаю. Только вот Князев, хоть и едва не задохнулся от возмущения, однако пошёл открывать. Видимо, желая, доказать, что он не трус, в отличие от суперлосей недоделанных. На пороге мялся с ноги на ногу потрёпанный Гордей. Увидев Андрюху, он как будто бы с облегчением выдохнул (на сидящую в глубине номера Машку он старательно не смотрел) и кривовато улыбнулся. — Ребята… там вас… это… автобус ждёт. Ну может ведь человеком быть, когда захочет?***
Гордей и правда в кои-то веки оказался пусей-лапочкой. Таинственный матерщинник «Орг» до него таки дозвонился и они, обменявшись «любезностями», договорились, что группа свою программу отыграет, и неустоек платить не будет. Однако гонорары ребят основательно схуднули… Что ж, не впервой. На этот раз хоть есть, что вспомнить. И не так важно, было ли это на самом деле, правда? А шатровые трусы, материализовавшееся в номере пиво и подозрительно любезный директор, чей глаз дёргался от одного вида Машки — это так… совпадение, да! Важно, что концерт прошёл без эксцессов, хоть Балу и с опаской поглядывал на друзей. Они тож поначалу косились друг на друга, особенно на Яшу и огнеопасных Реника и Машу, но потом расслабились и разыгрались на славу, не посрамили землю русскую (и всё такое). Хотя Шурик периодически сглатывал вязкую слюну, когда в неровном отблеске прожектора струна казалась паутинкой, а Гаврила делал странные пассы руками, будто всё не мог смириться с отсутствием когтей. После он с чистой совестью отоспались, не рискнув употребить чего-то крепче чая, найти который оказалось проблемой… И поутру тот же автобус, организованный господином директором, повёз бодрую и трезвую команду в аэропорт. Домой, домой! В гостях хорошо, а дома лучше… и так далее, и так далее. Всё то хорошо, что хорошо — кончается. Город цел, они тоже, Машку теперь Гордей не скоро рискнет не то, что пальцем тронуть — косо посмотреть… Пока ребята со смешками и шутками выгружали из багажника барахло, Шурик отошёл покурить. Когда вернулся, автобус уже выруливал со стоянки. Шура посторонился, давая проехать. Машина медленно проехала мимо, и Балунов посмотрел в окно на водителя, подняв руку — чтобы помахать на прощание. И так и застыл, как дурак, с поднятой рукой. Водитель сам помахал в открытое окно. И улыбнулся, растопырив клочковатые усы. Ведь он явно узнал Шурика — которому на днях продал заколдованные маски. Автобус проехал мимо, и ошарашенный Балу долго смотрел ему вслед. Показалось? Так не пил же… Может, курево не то попалось? Растерзал в пальцах папироску, принюхиваясь подозрительно… Нет, в порядке всё. Так что же… Это ему не пригрезилось? И продавец с переулка легко превратился в водителя автобуса? А дальше что? Он в командира воздушного судна переквалифицируется?! — Эй! Ты там присох, или че? — услышал он сквозь стук бешено бьющегося в ушах пульса голос Михи. — Тут решил остаться? Опоздаем щас! — А! Да, иду, — Шура подхватил гитару и заторопился на посадку. Дичь какая-то. Это же просто мужик… Чо такого-то? Или всё это было не понарошку? И этот мужик — могущественный колдун? Или бог? Или даже… сам Шут? «А вдруг самолёт сейчас нас в какую-нибудь Нарнию занесёт? Или в Хогвартс? Далёкую-далёкую Галактику?» — а впрочем… Почему бы и нет?
