Было никогда

Кроули прислал Азирафаэлю свою мысль и тот поймав её пухлой ладонью, впитал, рассмотрев: "Разве ты когда-либо надеялся на милость сновидицы? Те, кто вдвоем сбежал с отданным тобой огнем вряд ли надеялась, зная тайну, на нее и молния, упавшая с неба - не верила в эту милость, мои змеиные глаза больше не видят блеск небес, и я не уверен что в следующем сне нам будет дана милость быть вместе." Когда Азирафаэль думал о Кроули, его желания влекли его вниз и он не мог парить также высоко под их тяжестью, влекомый к бездне. Первый помысел содержал и второй. Азирафаэль увидел его, прочтя первый: "Скрыть моё желание, как запах дыма, перекрывающий запах шипастых роз от тебя невозможно: если моя страсть была тебе дорога - обратись к своим чувствам ещё раз." Азирафаэль раскрыл чувства и обернувшись в них развеял второй помысел, чтобы увидеть третий, содержащий все человеческие и нечеловеческие слова, которые сложились в послание: "Когда поднимется длань суда, поток живых и мертвых унесет тебя - ты обрати взор к счастью, что зовут любовью, не ускоряй приход последних дней." Когда Азирафаэль смотрел на демона, он видел ангела, когда поднималось чёрное крыло за ним поднималось белое - ангел был навсегда потерян, оставаясь рядом. Азирафаэль направил крылья вверх и задом наперед уложив их вошёл на Землю. Кроули пребывал между вторником и средой, отдавая дань лицезрению бега четырех зверей. Азирафаэль протянул Кроули его мысль: - Я могу найти равновесие между двумя тайнами, но этот поток пуст. И достал улыбку, которую всегда прятал в кармане. Кроули нахмурился: - Уже время ещё не наступило, чтобы открылся нам путь? Тем, кто открыли его было явлено, что это всё лишь до конца сна, но пока он не окончен - мы можем последовать за ними. - До того, как упала молния, ты пребывал во тьме, давая ей новое лицо и отражая в нем свою радость, - ответил ангел, - я вновь желаю видеть в отражении твой смех потому что небосвод погас, ослеплённый горечью. - Того не может быть в завтра. - Ответил с печалью Кроули. Тогда они взялись за руки и сотворили чудо, спрятавшись во вчера, не нарушив покой сновидицы сегодня; являясь другими себе стали теми, кого не существует. Они шли к началу, пока не прошли и преданная песнь бытия звучала иначе, закрученная ими. Они сплелись крыльями и стали едины в не отражающем зеркале и их несуществующий свет больше не мог знать где он есть и где его нет. То, что могло быть губами - крутилось лепестками, обхватывая одно другим и терпкое прикосновения неизбытого дыхания на изгибах привело к раскрытию бутона, к которому стремился сквозь тернии демон; их личный плод был терпкий и сладкий и Кроули излился, пульсируя в лакомство, пройдясь песнью по ребрам, отзвуком в Азирафаэле. Азирафаэль не мог вынести такой заполненности светом Кроули, и ощущая себя непозволительно раскрытым он открывался ещё глубже, ведь его плоть была лишь иллюзией в существующей иллюзии. Вспышка затем поглотила и Азирафаэля, затягивая его в огненное блаженство. Они были вначале и вернувшись в сон сохранили то, чего не было никогда.