До конца моей жизни (до конца твоей)

Голос Джисона слышится из кухни, и Минхо намеренно замедляет шаг, останавливается в дверном проеме и прислоняется к косяку. Джисон сидит на полу без рубашки. У него широкие плечи и невероятно тонкая талия, пушистые волосы теперь выкрашены в тёмный блонд. Он играется с одним из малышей, но Минхо со своего места не может разглядеть с кем именно, потому что кот находится между ног Джисона. — Да, малыш, мхм, — Джисон воркует, поглаживая мягкую шерстку. — Наш рейс уже завтра. Дори-я, не волнуйся, Сынмини прекрасно позаботится о вас, — слышно, как он улыбается. — Что такое? О, малыш, мы тоже будем по вам скучать. У Минхо, когда он смотрит на Джисона, иногда возникает то самое ощущение в груди. Его можно было бы сравнить с сердечным приступом, и пока Чан говорит на это «Оу, немного сурово, разве нет?», Джисон говорит, что по его мнению, это очень мило, ведь речь идёт об интенсивности эмоций и чувств, а не о негативном подтексте «Хен, ну в самом деле». Доказывая этим самым, почему Джисон является самым любимым человеком Минхо. Но это случается так часто: когда он смотрит на Джисона чуть дольше обычного, когда слушает, как он рассуждает о новой песне, которую не может понять, или об уютном кафе, которое недавно открылось дальше по улице, и которое, по его мнению, обязательно понравится Минхо. Когда он жалуется и бесится после поддразниваний Чанбина. Когда он разговаривает с их кошками. Минхо никогда по-настоящему не верил, что бабочки в животе могут действительно существовать, пока не встретил Джисона. — Я не буду гладить никаких других котов, хорошо? — говорит Джисон. Минхо представляет, как тот протягивает мизинчик Дори, чтобы скрепить своё обещание. Он не может пошевелиться, чтобы увидеть наверняка, ведь тогда его присутствие будет раскрыто, а происходящее на их кухне слишком хорошо, чтобы упустить такое. Минхо аккуратно достаёт свой телефон и начинает видеозапись. Дори мяукает в знак согласия. — Я знаю, тебе такое не нравится, сладкий, я знаю. Хён определенно найдет парочку бездомных котов в Японии, которых можно будет покормить, но не злись на него. Чтобы хоть немного загладить его вину, лично я буду держаться от них подальше. Я обещаю. Минхо прикусывает нижнюю губу, ведь улыбка грозится расползтись слишком широко по его лицу. — Он просто ничего не может с собой поделать, понимаешь? — продолжает Джисон. — Он просто такой хороший человек. Да, он такой, ага, это так. Ты ведь понимаешь, что тоже когда-то был бездомным? Может мы привезем тебе брата или сестру из Японии, а? — он шипит. — Ой, ой, ладно, может и не привезем. Я понял, — его хихиканье такое сладкое, что практически оседает медом во рту Минхо. — Я знаю, что ты всегда чувствуешь запах других котов на нас, даже если мы хорошенько помоем руки. Ты такой умный, такой сообразительный мальчик. Я знаю, тебе это не нравится, Дори. Я знаю. Ты такой же, как я. Голос Джисона всегда становится высоким и приторно-сладким, когда он разговаривает с их малышами. Минхо не знает, как он не плавится, не превращается в натуральную лужу каждый раз, когда слышит это. Он считает себя одним из самых сильных людей на планете, правда. Но Джисон иногда слишком милый, чтобы с этим можно было легко справиться. — Но разве ты не хочешь себе братиков или сестричек? Хоть когда-нибудь? — он ждёт, когда Дори ответит. Что понятно. Дори часто отвечает, иногда кажется, что их коты действительно понимают человеческую речь, просто ведут себя как засранцы, отказываясь говорить что-то в ответ. — Я думаю, мне хотелось бы ещё больше котов. Может, не прямо сейчас. Может, если мы переедем в другой дом. Но с такой экономикой, хах. Может тогда в чуть большую квартиру. Хотя я думаю, мы могли бы завести ещё парочку и в этой квартире, тут ещё не слишком тесно. Мне просто нравится думать о нашем будущем, понимаешь? Это так приятно — не волноваться о нём. И какой сценарий я бы не придумывал, в нём всегда есть хён, поэтому я знаю, что хотя бы одна часть моей жизни всегда будет в порядке. Минхо крепче сжимает телефон, чтобы не уронить. Он уверен, что видео немного трясется. Как неловко. Но в любом случае, не то чтобы он собирался это кому-то показывать. Такие моменты, как этот, он хранит близко к своему сердцу. Прежде чем Минхо успевает по-настоящему осознать важность небольшой речи Джисона, тот продолжает, всё ещё поглаживая Дори. — Хёну бы определенно понравилось если бы вас, засранцев, стало больше. Забавно, на самом деле, мне больше нравились собаки до того, как я встретил его, ты знал об этом? — Джисон склоняет голову. — Ну не злись на меня, у меня в детстве была собака, ладно? И я помню, что когда впервые позвонил своему брату, чтобы рассказать о хёне, первыми словами, что слетели с моих губ, были «он кошатник». Наверное, я просто очень нервничал, и мне было легче отшутиться, чем признать, как сильно я влюбился. Не буду врать, но вначале было страшновато, — он хихикает. Минхо не знал этого. Может быть ему следует чаще подглядывать за маленькими сеансами терапии Джисона с их котами. Насколько больше информации о Джисоне есть у его котов по сравнению с Минхо? Разве это честно? — Да, но больше мне не страшно, — Джисон счастливо вздыхает. — На самом деле это лучшее в мире ощущение, понимаешь? Например, теперь, если мне страшно из-за чего-то другого, я думаю о нём, и мне становится легче пережить это. Он как мой маленький маяк храбрости. — Выходи за меня замуж, — говорит Минхо прежде, чем успевает силой захлопнуть рот. Джисон так сильно пугается, что дергается в сторону, его красивые волосы подпрыгивают вслед за ним. Как милая маленькая мышка. Дори злится из-за того, что их побеспокоили и выходит из кухни мимо Минхо, даже не потеревшись о его ногу в знак приветствия. Минхо останавливает запись. — Что? — Джисон вскрикивает, хватаясь за грудь. — Чёрт, — Минхо чувствует разочарование целых три секунды, прежде чем собирается с мыслями. Всё так, как сказал Джисон — это совершенно не страшно. Он придает ему смелости. — Хорошо, оставайся там. Оставайся там, я вернусь через секунду! — Что за хрень? — Джисон кричит ему вслед, пока он уносится обратно в спальню. Там Минхо открывает свой чемодан, в котором уже всё аккуратно упаковано, разбрасывает вещи вокруг на пол. Есть кое-что поважнее. Он достает маленькую черную бархатную коробочку, хватается за неё, как за спасательный круг, и бежит обратно на кухню. Джисон всё ещё в прострации от шока, но теперь он, по крайней мере, стоит на ногах. Хорошо. Здорово. Отличное начало. — Ладно, я планировал сделать это, когда мы приедем туда? Типа, именно в этом и был весь смысл нашей поездки. На самом деле, это должна была быть поездка-сюрприз с предложением и всё такое. Там есть один красивый пляж, маленький и довольно уединенный, туда ходят не слишком много людей. Знаешь, я ходил туда, когда учился в колледже, и как только я понял, что хочу сделать тебе предложение, то этот пляж всплыл в памяти, я понял, что хочу, чтобы это произошло именно там, на том пляже. Всё должно было быть романтично, закат, пикник и остальное дерьмо, и я собирался это заснять … О чёрт, подожди, я всё ещё хочу заснять это. Минхо возится с телефоном. Он запыхался от бега или нервов. Он потеет, хотя на нем нет рубашки. У него что, действительно сердечный приступ? На этот раз по-настоящему? Если это так, то сердечный приступ нужно немного отложить. Он должен сделать предложение в первую очередь. Он кладет телефон на стул трясущимися руками и переключает на фронтальную камеру. Нажимает на запись видео. Отходит назад. — Стой… Смысл видео в том, чтобы увидеть твоё удивленное лицо, но я уже сказал тебе … Просто, черт возьми, я хочу сохранить это на память, ладно? Ладно. Да. Итак, я просто собираюсь… — он указывает ладонью на пол. Всё выходит гораздо хуже, чем он себе представлял. — Я ужасен. — Ты великолепен, — Джисон немедленно откликается дрожащим голосом. Он, боже, он собирается плакать. Если он заплачет, то Минхо определенно заплачет тоже. Всё в порядке. Всё в порядке. — Хорошо, так что …Эм. Почему он так волнуется? Это же предложение Джисону. Это самое простое и легкое решение в его жизни. Это естественно. Это самая естественная вещь в мире. Минхо делает глубокий вдох, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы, опускается на одно колено и открывает коробочку. Прежде чем он успевает начать свою маленькую заготовленную речь, Джисон ахает, прижимая обе руки к груди. — Охренеть, это самое красивое кольцо, которое я видел. Это красный рубин в форме сердца. Минхо искал его три дня и три ночи. Он вытащил на поиски всех друзей, они вместе обошли все ювелирные Сеула, потому что каким-то образом оказалось, что нигде нет кольца достойного Джисона. Они шутили, что работают эти дни по сменам, присматривая за Минхо, хотя он кормил их всех обедом в конце дня поисков. Хотя изначально, километровая ходьба под палящим солнцем была платой, если они все хотели быть приглашены на свадьбу. В тот день он гулял с Ёнбоком, и тот буквально за руку затащил Минхо в крошечный магазинчик между двумя ресторанами. Минхо даже не заметил его, хотя ходил по этой улице постоянно. Вот почему Ёнбок был вторым любимым человеком в жизни Минхо. Как только они вошли, Минхо увидел его. — Вот это, — он указал пальцем. — Это оно. Феликс заглянул ему через плечо, чтобы рассмотреть поближе. — Ваау, оно великолепно! Минхо знал это. Если бы Джисон был кольцом, он был бы именно таким. Сияющее, яркое, прекрасное. Сразу же бросающееся в глаза. Нежное. Маленькое. Захватывающее дух. Идеальное. Когда Минхо впервые увидел Джисона, он подумал всё тоже самое. — Верно. Я должен был сначала произнести речь или показать кольцо? Я делаю всё наоборот? — Минхо хихикает, в горле першит. — Мне плевать. Всё идеально. — Хорошо. Хорошо, — он смотрит в сияющие глаза Джисона, в свой личный космос. Моргает несколько раз, чтобы убедиться, что Джисон ему не мерещится. Когда Джисон всё ещё остается стоять перед ним, слова срываются с губ легче. — Как я уже говорил, я спланировал всю нашу поездку так, чтобы порадовать тебя и в конце сделать предложение. Но я вошёл на кухню, увидел как ты разговариваешь с Дори и… Я просто понял. Я понял, что больше и секунды не продержусь. Джисон прикусывает нижнюю губу. — Джисон-а. Чаги-я. Мой Джисони. У меня такое чувство, что ты украл мою речь, какого хрена? Я хочу всё то, что ты сказал. Дом, и ещё больше кошек, и…будущее. Я правда хочу, чтобы у нас с тобой было будущее. И я хочу детей. Настоящих, человеческих, — они оба хихикают, но у Джисона дрожат губы. — Я помню, когда Чанни-хён начал встречаться с Ёнбоком, однажды вечером он просто разразился получасовой тирадой, когда вернулся с их свидания. Он говорил, что Ёнбок его родственная душа и что он чувствует особую связь, понимаешь. Как будто всё было решено ещё до того, как они встретились, как будто это было прописано в их судьбах — встретиться. Он сказал, что это была судьба, — говорит Минхо. — И я помню… Что. Что я никогда не верил в родственные души. Не совсем. Ты этого не знаешь, потому что я никогда тебе не говорил этого, но я никогда не верил в них до тебя. Я не понимал Чанни-хёна. Конечно, у меня были отношения, и я любил тех людей и всё такое, но. У меня никогда не было кого-то, о ком я мог бы часами говорить. Просто прийти домой и рассказывать своему соседу по комнате о каком-то человеке, как будто мы снова в старшей школе, как будто я влюбленный подросток. Он делает ещё один вдох. Джисон терпеливо слушает. Он стоит совершенно неподвижно. — А потом я встретил тебя. И, ладно, я понял, что до этого я был несчастен, мне было немного грустно. В каком-то смысле? Потому что я не верил в родственные души, но хён явно верил, и я думал, что, возможно, это мне нужно больше стараться, что это со мной что-то не так. А потом я встретил тебя и внезапно ощутил всё это. Однажды вечером, когда мы пошли куда-то развеяться, я напился и не умолкая рассказывал о тебе Чанбину. Я думал, что он будет меня дразнить после, но вместо этого…у него было такое восхищенное лицо. Он стал таким сентиментальным от того, что так сильно радовался за меня. Это было ужасно, на самом деле. Джисон смеется. Сердце Минхо замирает. — Итак, я верю, что нам было суждено встретиться. Ты и я. Мы должны были встретиться. Ты идеальный человек для меня, и я надеюсь, что смогу хоть немного приблизиться к тому, чтобы стать идеальным для тебя… — Ты уже. — Не перебивай меня. — Прости, чаги-я. — Я чувствую, что ты был послан на эту Землю специально для того, чтобы я мог тебя любить сильно-сильно. И я не очень часто говорю об этом, не словами, но я люблю тебя. Я тебя так люблю. И если ты исполнишь моё самое заветное желание… — теперь уже губы Минхо начинают дрожать. Черт. Черт. — Черт. Ладно, я в порядке, — он моргает и смотрит в потолок. Слезы снова грозят навернуться на глаза. Он не заплачет, пока не закончит. — Если ты исполнишь моё самое заветное желание и позволишь любить тебя и лелеять до конца наших дней, то я правда стану самым счастливым человеком. Я хочу вырастить с тобой много кошек и детей, я хочу целовать тебя по утрам, когда просыпаюсь, и по вечерам, когда засыпаю. Я хочу держать тебя за руку, когда нам исполнится девяносто, я хочу, чтобы ты таскал меня записывать мой вокал для ваших песен, потому что ты говоришь, что тебе нравится мой голос, хотя я даже не певец, — встретившись взглядом с Джисоном он видит, что у того по щекам текут слезы. — Джисон-а. Ты выйдешь за меня? — Д-да… — его голос срывается, и желудок Минхо делает небольшое сальто. — Да. Ах, да, хён, пожалуйста. Он протягивает ладошку и очаровательно растопыривает пальцы. Так мило. Минхо надевает кольцо, а затем целует костяшки. — Это, эм. Потому что ты весь окружен сердцами. Твоя улыбка, волосы, твой дурацкий кадык. Лицо Минхо такое же красное, как этот чертов камень, но он не возражает. Пока они вместе плачут и краснеют, то он с легкостью переживет что угодно. — Иди сюда, — Джисон тянет его за плечи. У его губ привкус соли и обещание завтрашнего дня.

кошатник: [изображение] планы изменились он был таким чертовски милым этим утром я должен был сделать это сегодня так что это больше не поездка-неожиданное-предложение это поездка-празднование-помолвки а теперь кто-нибудь удалит этот групповой чат без него я чувствовал себя ужасно, пока прятался от моего чаги даже если это было с хорошей целью