Перед ней было всё...

Перед ней было всё... Всё, сломавшее новую жизнь. Тихую, спокойную, мирную жизнь. Она видела, как струйки крови растекались со стены, где лежало тело большезубого и большеглазого конферансье, с перерезанным и вырванным горлом. Его красный жакет смешался с его же кровью, приобретя новый бурый оттенок. Рука висела с несколькими отсутствующими кусками плоти. Явно вырванные кем-то сильным. Глубокие раны от зубов, проложенные в ряд, украшали искалеченную руку фокусника. Разноцветная, состоящая из разных фигур подруга лежала на полу, представляя из себя месиво костей, органов. Многие удары пришлись на голову и грудь. Глаза отсутствовали, как и рот, либо та часть, где он расположен. Теперь от её подруги, которая была угрюмой, хмурой, но такой доброй и любящей осталось только разорванное в клочья месиво. Подруга, носящая две маски: одну весёлую, другую грустную, вся обвита ленточками, из которых она состоит, которая порадуется за тебя в весёлое время, поплачет вместе с тобой в грустный час. Теперь с ней не будет такого, ведь что ты можешь ждать от разорванных вдоль и поперёк ленточек и расколотых на множество частей масок, сложившиеся в разбитую и израненную душу. Шахматная фигура, гордо строящая из себя короля, такого застенчивого, но любящего своих друзей, который хоть и странно, но умеет шутить, который всегда подсказывает им идеи решения проблем, хоть и не всегда удачные, но мудрые и правильные, сейчас лежал с вырванной частью, где распологалась голова, теперь без глаз и крестом на макушке. Подруга-куколка, которая хоть и имеет всего один глаз, в то время когда второй заменялся пуговицей синего цвета, могла видеть во всём и вся доброту, вызывала у нас радостные улыбки, сама которая и комплексует по себе и нервирует когда речь заходит о выходе, но всё же любимая, вечно поддерживающая нас куколка, которая сейчас была прибита толстым деревянным штырëм к стенке, без нижней части тела, которая находилась внизу в сидячем положении, и лицо которой без одного глаза с разорванным лицом и отсутствующей челюстью. Заяц, друг, любящий пошалить, вечно подкалывающий нас, смеющийся над нашими неудачами, но всегда приходящий в трудную минуту, обнимая нас с доброй улыбкой, сейчас находился рядом с куколкой, без рук, с разорванным на груди телом, с оторванным и перерезанным горлом, один глаз которого был выбит из орбиты, а другой насквозь проткнут. Осталась только она, с каштановыми волосами, бледной кожей, в ярком одеянии шута, покрытое синими и красными полосами и вкраплениями, чередующиеся друг с другом, с двумя жëлто-яркими колокольчиками на шапке, смотрела своими большими глазами и красными зрачками с синим окрасом на них, на друзей, которые были ей родными, любимыми. Она смотрела на их трупы, на их разорванные тела, части которых сожраны. Она видела, как из них вытекает кровь, тонкими длинными струйками, образующие высокие толстые лужи. Она хотела выплакать точно такие же лужи слëз, вскрыть жизненно-важные вены и артерии, лишь бы не видеть их. Но она не могла не выплакать, не убить. Она не может этого. Но может увидеть... Перед ней всё, что было потеряно... И он. Перед ней, перед её мёртвыми друзьями стояло существо, похожее на человека. Хотя чем оно похоже на человека!? Его кожа отсутствовала полностью, с головы до колен и ступней, вместо неё толстый слой мышц, видимо заменяющие кожу, если они не оставляют кровавые следы. Выступающие тëмно-угольного цвета рёбра, больше напоминающие длинные палки углей, облитые керосином. Мышцы как и на ногах, так и на руках были массивными. Довольно массивными. Сосуды тëмно-бордового цвета переплетались по всему телу, будто только они и были на теле, будто не было видно, что с него будто сдëрнули кожу. Они переплетались как трубки, которые перекинули друг на друга для лучшей фиксации. Череп белого цвета, будто отполированный, весь в трещинах, по бокам которого виднелись нервы и мышцы. Челюсти массивные, с тупыми и острыми зубами, которые создавали озлобленную лыбу, полную ярости и бешенства. Глаза полностью белые, овально-округлëнные, создавали впечатление злого бешеного взгляда, смотрящий на то, как он будет вгрызаться в тебя. Всё это вместе создавало образ монстра, оскалившегося на добычу злобным взглядом. Мышцы, обвитые по всему голому торсу тела, бешеный взгляд, полный пустоты, злобный оскал, сопровождавшийся рыком образовали его... Мутанта, стоящего перед ней Насторожение, испуг. Пронзительный крик. Он склонился перед ней. Она лежит в луже собственной крови, текущая теми же ручьями, как и у её друзей. Он взял её руку, откусил её плоть. Тяжёлый прикус, превращавшийся в укус. Выпивание в плоть, резкий рывок. Часть плоти пережëвывается в зубах, смешиваясь со слюнями, капая кровью, постепенно льющейся на пол и её тело. Глоток. Плоть внутри. Мутант подносит пальцы к её горлу, откуда торчал костяной нож. Резкий рывок локтëм, нож вынут. Он закрыл рукой её глаза, полные предсмертного ужаса своей жертвы. Громкий крик, зов. Прыжок. Мутант исчез, оставив свой след.