come in with the rain // приходи с дождём

Нил сидел на полу перед Эндрю, когда ему позвонили. Сэр сидела у него на коленях, а Кинг — у Эндрю, последняя мяла волосы Нила своими мягкими лапами. На заднем плане по телевизору что-то шло, но никто из них не обращал на это особого внимания, когда в тишине зазвонил телефон Нила. Он сразу взял трубку, не проверив номер звонящего. — Привет? — Нил. — Это был Мэтт. — Мэтт? Как он? Он… — Он умер, — прохрипел Мэтт. — Он умер, тренер умер. Сердце Нила замерло в груди. Всё исчезло: шум телевизора, ощущение лап Кинг и ног Эндрю за ним. Всё, что он мог слышать, это как кровь гудела в ушах. Мэтт всё ещё разговаривал с ним. — Нил? Нил, ты ещё здесь? Нил… Нил сглотнул, и это ощущалось как наждачная бумага. — Я всё ещё здесь. — Ты один сейчас? Где ты? — Мэтт звучал лихорадочно, как будто он едва держал себя в руках, но сначала отчаянно хотел убедиться, что с Нилом всё в порядке. — Я дома. С Эндрю. — Ничто из того, что он сказал, не казалось правильным. Ничего не казалось правильным. Как он мог находиться здесь, разговаривать с Мэттом по телефону, а Тренер был… — Я с Дэн и Кевином, — сказал Мэтт Нилу. — Эбби до сих пор в палате с медсестрами. Дэн пытается держатся ради Эбби, но я не могу вытащить Кевина из ванной. — Ладно, — сказал Нил. — Ладно? — повторил Мэтт. — Нил, ты… — Я в порядке, — ответил Нил и повесил трубку. Нил встал, а Сэр возмущенно пискнула, но он едва это услышал. Он сделал шаг вперёд. Остановился. Он услышал, как Эндрю поднялся позади него. — Кто это был? Это Тренер? Нила сейчас стошнит. Ноги донесли его до двери, и он надел кроссовки, прежде чем сознательно решил их зашнуровать. Он встал и положил руку на дверь, но мучительное чувство вины заставило его остановиться. Эндрю тоже заслуживал знать. Ваймак тоже был тренером Эндрю. Он повернулся к Эндрю. — Тренер мёртв. И я собираюсь на пробежку. Он рывком распахнул дверь, и Эндрю кинул ему в затылок толстовку. Нил побежал ещё до того, как надел её. Он не знал, куда направляется. Каждое утро он бегал по одному и тому же маршруту, и они с Эндрю жили в этой квартире достаточно долго, чтобы он знал его наизусть, но сегодня он не бежал в этом направлении. Тротуары и здания быстро стали ему незнакомы, но сейчас он всё равно не мог ни на чём сосредоточиться. Всё, о чём он мог думать, это Ваймак. Ваймак был единственным человеком, который в его жизни был хоть немного похож на отца. Его собственный отец избивал его, наносил ожоги и убил его мать. Его отец зарабатывал на жизнь убийством людей и пытался продать Нила как собственность другой семье. Его отец был Мясником из Балтимора. В течение многих лет Нил не мог смотреть в зеркало. Он ненавидел своё отражение, вздрагивал от вида своих голубых глаз и красил свои тёмно-рыжие волосы дешёвой краской, купленной на грязные деньги. Он терпеть не мог находиться рядом с мужчинами, которые были достаточно взрослыми, чтобы быть его отцом, потому что единственные, кого он когда-либо знал раньше, причиняли ему боль. Но Ваймак никогда не причинял ему вреда. Ваймак кричал и ругался, как и его отец, но не на Нила. Ваймак лишь сражался с людьми, причинявшими боль его Лисам. В декабре, когда Нил порвал швы и попытался приставить нож к собственному лицу, Ваймак был единственным, что не позволило ему сломаться. Ваймак дал Нилу связку ключей от стадиона, где он мог играть в Экси, диван, на котором можно было спать, когда он в этом нуждался, и группу сломленных, разбитых людей, назвавших его семьёй. Но Ваймак был мёртв. И Нил почувствовал, как всё рушится. Всё, за что он так старался удержаться, выскальзывало у него из рук. Ноги касались земли всё быстрее и быстрее. Дыхание становилось всё более поверхностнее и поверхностнее. Он не знал, где находится, кирпичные здания казались заброшенными и вокруг никого не было, но в глазах у него начало темнеть, и вдруг начался дождь. Он явился в виде холодной одежды, почти мгновенно промокшей насквозь. Сквозь капюшон он чувствовал его стук, словно крошечные иголки, но лёд в его сердце всё ещё был холоднее и острее. Бетон под его теннисными кроссовками стал скользким, и он даже не попытался остановиться, когда поскользнулся и рухнул на цемент. Его колени болезненно проехались по нему, а ноющие лёгкие отчаянно жаждали воздуха. Нилу едва хватило связной мысли, чтобы доползти до обочины и сесть. Его дрожащего тела и болящих ног было достаточно, чтобы понять, что он не в том состоянии, чтобы вернутся назад. Телефон оказался у него в руке быстрее, чем он решил его достать. Его большой палец нажал на первый номер быстрого набора прежде, чем он успел подумать. И против своей воли он услышал хрип в ужасно пересохшем горле: — Эндрю. — Где ты? — потребовал Эндрю. Нил не мог понять, была ли вода, текущая по его лицу, дождём или его слезами. Вероятно, и тем, и тем. Он облизал губы и почувствовал вкус соли. — Нил, — сказал Эндрю. Мимо проехала одинокая машина, из-под шин поднимались брызги грязной воды, намочившие Нила до костей. Он не мог мыслить достаточно ясно, чтобы злиться. Он не мог ничего слышать из-за стука зубов и бесконтрольного дрожания. Но каким-то образом он услышал голос Эндрю, говорящий: — Абрам. — Я здесь, — подумал Нил, что он сказал. — Оглянись. Скажи мне, что ты видишь. Уличные знаки, или названия зданий, или… — Солнечный Бульвар, — вяло прочёл Нил. Он считал это название невероятно нелепым. Солнца нигде не было видно, и он не мог представить, что оно когда-нибудь появится снова. — Не вешай трубку, — сказал Эндрю. — Я еду. Поговори со мной… Нил повесил трубку. Слезы прекратились, но дождь — нет. Он задавался вопросом, высохнет ли он вообще когда-нибудь. Дождь лился так сильно, что Нил не мог видеть другую сторону улицы. Туман в его голове был таким же густым. К обочине подъехала машина, но эта его не забрызгала. Водительская дверь открылась, а затем закрылась, и перед ним оказался Эндрю. — Ты можешь стоять? — спросил Эндрю. Нил моргнул. Эндрю протянул ему руки, и Нил ухватился за рукава его свитера, чтобы подняться на ноги. Его ноги почти сразу затряслись, но Эндрю не дал ему упасть. Эндрю подождал, пока Нил сможет стоять, а затем подвёл его к пассажирской двери держал её открытой. Нил забрался на сиденье, лишь на мгновение задумавшись, как же паршиво, что он намочил обивку. Эндрю захлопнул пассажирскую дверь. Громко. Нил вздрогнул, но только потому, что это напомнило ему о другом времени. Когда Ваймак забрал его из аэропорта, и тренер закрыл пассажирскую дверь с такой же свирепостью и сдерживаемой яростью, как только что закрыл Эндрю. Нил крепко зажмурил глаза. Когда он открыл их снова, они были дома. Эндрю обошёл Мазерати и снова открыл дверь Нила. Он подождал всего несколько секунд, прежде чем подтолкнул: — Вылезай. Нил держался за крышу машины, чтобы подняться в вертикальное положение. Эндрю шёл рядом с ним к двери, слегка приподняв одну руку, словно готовясь поймать Нила, когда тот споткнется. Эндрю безжалостно и эффективно отпер входную дверь. Он ввалился на кухню, а Нил скинул промокшую обувь и сдернул толстовку, прежде чем последовать за ним. Эндрю указал на барный стул у стойки. — Сядь. Нил сел. Он даже не пытался понять, что Эндрю делает на кухне и вокруг, пока не поставил перед Нилом дымящуюся чашку горячего шоколада. — Пей, — сказал он. Нил выпил. Горло обожгло, но он не возражал. На вкус это было лучше, чем сдавленные глотки воздуха. Эндрю всё также стоял напротив стойки напротив Нила, скрестив руки на груди. Нил внезапно осознал, насколько ему холодно, и начал вставать. Эндрю швырнул один из своих ножей на стойку. — Я убью тебя. Нил опустился обратно на сиденье. Эндрю сорвал через голову свой свитер и бросил его Нилу, стараясь не опрокинуть медленно остывающую кружку. Нил надел его и пробормотал спасибо. Или, по крайней мере, он так думал. Эндрю на минуту исчез в гостиной. Нил снова попытался попить какао, но его желудок запротестовал резкими скручиваниями. Пушистое чёрное одеяло, покрытое кошачьей шерстью, мягко обёрнутое вокруг его плеч, предупредило его о присутствии Эндрю. Он вернулся за стойку и увидел Нила лицом к лицу. — Тебе достаточно тепло? Нил кивнул. — Хорошо. — Эндрю снова скрестил руки на груди. — Мне бы не хотелось, чтобы переохлаждение убило тебя прежде, чем мне выпадет такая честь. Ты самый суицидальный человек, с которым я имел несчастье встретиться. Что заставило тебя повесить трубку, наркоман? Ты хоть представляешь… Эндрю прекратил говорить, сжав кулаки по бокам. Он глубоко вздохнул, и его блестящие от гнева глаза внезапно потускнели. Желудок Нила упал вниз. Его сердце болело каждый раз, когда Эндрю вот так закрывался. — Мне очень жаль, — хрипло сказал Нил. Выражение лица Эндрю не изменилось. — Вали в душ. Ты воняешь. Нил неуверенно поднялся на ноги и пошёл в спальню. Он собрал свою одежду и полотенце и включил воду на максимум. Под струями воды, обжигавшими поверхность его кожи, он кое-что понял. Даже если Ваймак больше не сможет быть с ними, он всё равно будет влиять на жизнь Лисов, как отпечатки ладоней на мокром цементе. Он чувствовал это, когда Дэн яростно обнимала его каждый раз, когда они виделись. Он чувствовал это в ясности, которая появилась в глазах Кевина после того, как он несколько дней не прикасался к бутылке. Он чувствовал это, когда Аарон и Кейтлин рука об руку выходили из толпы, а он на ходу шикал на её сдавленный смех. Он чувствовал это, когда Эндрю пялился на него с раздражением, или целовал его, или шептал ему на ухо Несбыточная мечта. Правда в том, что Нил никогда бы не встретил ни одного из этих людей без Ваймака. Без Ваймака у него не было бы семьи, как и у других Лисов. Боль от этого не исчезла, но немного смягчила жжение. Тренер Нила любил их с такой агрессией, которая объединяла их всех. И она не покинула их так легко, как жизнь. Нил вышел из душа и оделся. Эндрю ждал на кровати, когда он вошёл в комнату, поэтому Нил скользнул под одеяло рядом с ним. Эндрю лежал на его стороне спиной к стене, как он спал каждую ночь, а Нил повернулся к нему лицом. Эндрю мирился с тем, что на него пялились. Казалось, он изучал Нила, выискивая трещины, куда могла бы просочиться печаль, как дождь сквозь разбитые бетонные плиты. Нилу не нравилось, что он заставил Эндрю так волноваться. — Я в порядке, — прошептал Нил. Эндрю провел рукой по щеке Нила. Нил слегка схватил его за запястье и положил ладонь Эндрю на свое лицо. — Ты можешь быть чем и кем угодно, Нил Абрам Джостен, — сказал ему Эндрю. — Ты идиот, патологический лжец и беглец. Но ты не в порядке. Нил почувствовал предательское жжение в глазах. Он изо всех сил пытался сглотнуть комок в горле. Эндрю осторожно прикрыл веки Нила большими пальцами, стряхивая влагу. Он оставлял легкие поцелуи на закрытых веках Нила. Нил услышал всё, что Эндрю не сказал в молчании. Я не хотел злиться и повышать голос. Я не имел в виду то, что сказал. Я испугался за тебя. Ты меня испугал. Ваймак создал нечто очень прекрасное, подумал Нил. И это ещё не конец. Отчаянная хватка Эндрю, сжимавшая его всю ночь, говорила ему, что они оба будут бороться изо всех сил, чтобы держаться.