Cherry smoke

Он отходит от профессора Мори с неким облегчением на сердце, они заключили договор на выгодных условиях, основной сутью которого являлось участие в пьесе этого самого Дазая. Чуя был искреннее рад тому, что в стенах этого унылого места начало происходить хоть кто-то интересное, хоть что-то достойное его внимания. Осталось только как-то преподнести эти новости самому Дазаю, он надеялся, что своё решение Осаму всё ещё не поменял, ведь в таком разе всё пройдёт не так гладко как хотелось бы не только Мори, но и самому Чуе. Он находит Дазая на курилке, видимо это неизменное место не очень желательных встреч, но делать уже было нечего. Он останавливается у угла забора, в нескольких метрах от спины Дазая, тот разговаривал со вчерашним парнем, с тем самым, с которым он разговаривал перед тем как выпасть за пределы реальности. Вновь собеседник Дазая сидел на лавочке, в руках у него была стопка белых листов, на них было что-то напечатано, а некоторые были исписаны вручную. Чуя подумал, что вероятнее всего, это сценарий той самой пьесы. Они о чем-то сосредоточенно разговаривали, голоса тихие, Чуя едва ли мог расслышать, различал лишь отдельные фразы Достоевского и только потому что мог прочитать по губам. Речь действительно шла о предстоящей пьесе. Накахара опускает взгляд на подожженную сигарету в своей руке, надо собраться с мыслями, наверняка он будет выглядеть унизительно, словно навязываться. Какой вообще адекватный и здравомыслящий человек после собственного отказа возвращается через час с обратным мнением? Это действительно как-то унизительно, но выбора уже нет, он успел на свою голову наобещать Мори золотых гор и сливаться было уже поздно. Надо взять себя в руки и сделать первый шаг на встречу к тому чем он, вообще-то, заниматься всё ещё хочет. Он подходит к Дазаю, когда тот что-то лениво рассказывает, судя по словам «ну и эта собака на меня накинулась» обсуждали они уже не пьесу, а что-то более отдалённое от неё. — Эй. — Зовёт он Дазая, после чего кивает Федору, что с лёгкой заинтересованностью взглянул на него. Дазай резко замолкает и поворачивает голову, видит Чую периферийным зрением и на губах его появляется усмешка. — Я согласен. — На что ты согласен? Дазай решает сыграть дурочка, совсем конченного идиота, ведь знает на что согласился Чуя, тут и гением быть не надо. Но уж очень ему, Дазаю, хотелось немного позабавиться за счёт несчастного Накахары. — Ты тупой? — Задает Чуя вопрос в лоб, после чего очень резко и громко выдыхает. — Я буду участвовать в твоей пьеске, ты доволен? — Как тебя зовут? — Интересуется Фёдор, пока Дазай проигрывает сразу несколько эмоций на своем лице: непонимание, радость, задумчивость. — Чуя. — Отвечает Накахара, после чего пожимает руку Достоевскому. — Я Фёдор. Чуя было хотел удивиться имени собеседника, надо же, такие имена он никогда в жизни не слышал и, если честно, даже не знал откуда это имя родом. Но не успевает он спросить про национальность, как Дазай прекращает клоунаду и, сложив руки на груди, чуть щурит свои карие глаза. — И с чего ты так передумал? Узнал, что в пьесе будет участвовать твой дружок Ацуши? — Ацуши? — Непонимающе переспрашивает Чуя, словно забыв об этом человеке напрочь, по сути своей, так оно и было. Самого Ацуши он помнил, но вот на имена у него память была скверной. — Это тот с которым я вчера курить выходил что ли? Так мы не друзья... — Да? — Искренне удивился Дазай, хоть и помнил, что Ацуши ему говорил ровно то же самое. — Странно, вы выглядели вместе очень мило, словно не то, чтобы дружите, но и состоите в крепких партнёрских отношениях. — Ты дибил что ли? — Выпалил Чуя, взглянув на Дазая так, словно он на его глазах убил всю его семью, а потом износиловал собаку. — Совсем с головой проблемы? — Да ладно тебе, не обижайся. — Отмахнулся от него Дазай. — Почему ты передумал? — Тут же поинтересовался Фёдор, он поднялся с лавочки и сейчас стоял у забора, между Дазаем и Чуей. — Ну, за это вы должны целовать ноги вашему Мори. — Процидил Чуя, скидывая пепел с сигареты. — Спасибо, обойдёмся без этих футфетишистких гадостей. — С улыбкой проговорил Дазай, после чего взглянул на Фёдора, тот смотрел в ответ взглядом стервятника, наимудрейшей птицы из всех. Кажется, он понял то же, что понял Дазай. — Что он тебе предложил за участие в его "фееричной" победе? — Деньги? — Предположил Фёдор. — Ага, а ещё яхту и дом на Карибах. — Язвительно ответил Чуя. — Он просто понял, что у тебя нет шансов победить в этих ваших спорах, вот и уговорил меня участвовать в этой пьеске, всё же надо жалеть бедных отщепенцев. Ну я и согласился, а то ходишь как неприкаянный, будешь тут смотреть на меня, уговаривать, а мне не хочется слушать этот скулеж. — Да, конечно, так и было. — Серьезным, деловым тоном, произнес Дазай, он старался сделать вид полного доверия, хоть верил слабо. — Звучит убедительно. — Поддержал Дазая Фёдор. — Ну да, потому что так оно и было. — Проговорил Чуя, сделав очередную затяжку. — Ну так чё там, когда я получу свой сценарий? — Завтра. — Ответил Дазай, опускаясь на лавочку. — Кто ещё будет принимать участие помимо нас троих и Ацуши? — Поинтересовался Фёдор, опираясь спиной о забор. — Я договорился с Гоголем, тот парень, который играл в вчерашней пьесе Мори. Так же я уговорил Акико Йосано, девушка с хореографии, а так же Сигму... Мм, вернее Сережу, помнишь его, Дост? — Да, помню. — Кивнул Достоевский. — Я и не знал, что в пьесе будет участвовать этот парень, я про Гоголя, он выглядит так, словно ему плевать на всё, особенно на мероприятия подобного рода. — У меня свои рычаги давления. — С улыбкой ответил Дазай. — Йосано? — Удивлённо переспросил Чуя. — Ну да. А что? Сейчас его искреннему удивлению не было границ. Услышать такое знакомое имя в чужой стране, где, казалось бы, услышать это имя было чем-то невозможным. С Акико они познакомились лет тринадцать назад, ещё тогда, когда Чуя жил в ненавистной Японии. Они вместе ходили в один детский садик, были теми самыми друзьями, которых, казалось, невозможно было разделить. Познакомились они тогда, когда Чуя поставил маленькой девочке фингал под глазом, это было сделано намерено, но Чуя до сих пор не понимал почему это произошло. Йосано тогда расплакалась, а на следующий день между ними завязалась настоящая драка, Йосано вернулась отомстить наглому мальчишке, а Чуя этого совершенно не ожидал. Подружились они сразу после драки, сидя на твердой лавочке в раздевалке, оба ждали воспитателя, который собирался серьезно поговорить с детьми. Обычно дружба, которая начинается с подобных детских драк, идёт долгие годы, доходя едва ли не до сорока лет. К сожалению, их дружба продлилась лет девять, максимум, десять. Но несмотря на такой небольшой срок, они сумели вместе пережить очень много дерьма. Она защищала Чую от буллинга, при этом подставляя себя, а Чуя «разговаривал» с неадекватными парнями, что преследовало красавицу Йосано, искренне надеясь на то, что их чувства окажутся взаимными. К сожалению, каждый раз, когда Йосано отказывался этим парням в отношениях, они начинали её сталкерить и творить вещи, которые не только затрагивали её зону комфорта, но и вполне могли повлечь за собой очень серьезные физические травмы. Разговоры с такими парнями у Чуи были короткие. Он бил быстро, сильно, не давая сопернику опомниться и понять, что вообще происходит. Первый поцелуй у обоих произошел друг с другом, это было нелепо, глупо и по-детски, первая проба алкоголя, темнота на улице и холодная лавочка. Первая выкуренная сигарета, Чуя тогда изо всех сил сдерживал кашель, чтобы не опозориться, а Йосано кашляла так сильно, что у неё слезы из глаз текли. Для Чуи это был путь к никотиновой зависимости, а для Йосано причина для того, чтобы больше никогда не брать эту гадость в рот. Первая для обоих просмотренная порнушка, смотрели они её по приколу и заведомо выбрали самую странную и неадекватную. Тогда Чуя понял, что хуй не может вставать на всё подряд. А Йосано поняла, что сексом заниматься она никогда не будет. Но несмотря на всё это, никакие чувства они друг к другу никогда не испытывали, да, они были отличными друзьями, их родители искренне считали, что ребята будут вместе до конца жизни, но жизнь повернула ситуацию с ног на голову. Они перестали общаться резко и внезапно, всё как всегда, Чуя переехал во Францию, они общались первые два месяца, а после общение сошло на «нет», оставив после себя лишь теплые воспоминания о невинном прошлом. Сейчас же, услышав знакомое имя и фамилию, его словно с головой накрыло всеми этими воспоминаниями, Йосано была единственным человеком, с которым он чувствовал себя комфортно, знал, что она никогда не будет его оскорблять, или задевать неуместными комментариями по поводу его внешности. Она была единственным человеком, который словно не замечал цвет волос, глаз, низкий рост и всё прочее. — Просто имя показалось знакомым, ничего интересного. — Мм... Ну ладно... — Ответил Дазай. — В любом случае, я предлагаю встретиться завтра в шесть часов вечера, в кафе возле колледжа. В пунктуальности Федора я уверен, потому попрошу тебя, Чиби-кун, не опаздывать. — Как ты, блять, меня назвал? — Чуя широко распахнул глаза, заметно возмутившись от такого идиотского и унизительного прозвища. Хоть никто до этого не давал ему подобные прозвища, все ограничивались банальными «карлик» или что-нибудь подобного рода, но вот «Чиби-кун» было чем-то новеньким, оригинальным, а от того ещё более обидным. Уж если человек настолько извратился, подключил фантазию, значит оскорбление точно пришло от чистого сердца. — Ахуел что ли? — Нет, тебя это задело? — Озабоченно спросил Дазай, Чуя ещё сильнее покраснел от негодования, чувствовал он себя тупорылым ребенком над которым просто издевались. — Или тебе приятно? Ты так покраснел... — Да пошел ты на хуй, уебок! — Недовольно проговорил Накахара при этом повысив голос. — Ниче я не покраснел, прежде чем мне что-то говорить на себя посмотри, глиста ебаная. — Видимо, действительно задело. — Расстроенно проговорил Дазай, взглянув на Достоевского, который закатил глаза. — Не лезь к нему. — Да, ты прав, маленькие пёсики обычно очень агрессивные, наверное, потому что в таком маленьком тельце вся агрессия скапливается в голове, замещая рациональное мышление. — Ты давно по голове не получал, придурок? Чуя резко замахивается на Дазая, думает, что тот увернется, но Дазай уверенно стоял на месте, на этот раз не впав в свои ступоры. Ему смачно прилетело по затылку, в ушах раздался звон колокольчиков, а в глазах на мгновение потемнело. — Чихуахуа, в принципе, тоже больно кусают. — Усмехнулся Дазай, всем своим видом показывая, что ему совершенно не больно. В следующий раз он увернется. — Ну ты и конч. — Всё, хватит устраивать тут клоунаду. — Попросил Достоевский, засовывая сценарий в шопер. — Вы не в цирке. — Да, реально, извинись, Чиби-кун. — Может мне тебе ещё и отсосать? — Ну а что, думаю тебе будет комфортно с таким-то ростом. — Дазай, хватит. — Уже более серьезным тоном произнес Достоевский, ему это уже начинало надоедать. — Не лезь к нему, я понимаю, у тебя какие-то мазахистические наклонности и ты хочешь найти причину для того, чтобы загоняться весь вечер, но лучше посмотри Хатико или какой-нибудь Титаник. — Тц. — Цыкнул Дазай. — Ладно. — Слава богу. — Проговорил Чуя, кинув окурок в алюминиевую банку из-под энергетика. На деле, ему впервые понравилось конфликтовать с кем-либо за всю свою недолгую жизнь. Конкретно в конфликте с Дазаем было не столько желание постоять за себя, сколько желание насытиться ощущением некоего азарта. Кто кого переоскорбляет.