Заслужила

      I       Элен так и не вышла замуж во второй раз. Жанна тоже говорит, что не пойдёт замуж, хоть она уже и взрослая. Неужели кто-то думает, что она могла бы уйти от матери? Странно даже представлять такое.       Когда Элен пытается сказать, что нельзя вот так всю жизнь за неё цепляться, Жанна не понимает. Что она сделала не так, за что ей бросают в лицо эти жестокие слова? Неужели мама хочет, чтобы они разлучились? И это после того, как Жанну столько раз спасали, когда она была на грани жизни и смерти... Разве она не должна быть для матери самым драгоценным сокровищем, которое ни за что нельзя потерять?       Почему мать не дорожит дочерью так же, как сама Жанна – ею?       Вот что отвечает Жанна со слезами на глазах, вот с какими мыслями бросается на кровать и бьёт кулаком подушки. Элен может разозлиться – и тут же ей самой становится страшно. До чего она так доведёт бедную девочку? И правда, как можно сердиться на это хрупкое существо, которое она так оберегала и которое чуть не потеряла – из-за своего же равнодушия...       Но каждый раз, когда они примиряются, когда Элен снова становится доброй мамой, это не приносит покоя. Яд словно уже пропитал связь между ними. Теперь никакими словами и объятиями не вернуть настоящее тепло – обманчивое ощущение проникает в сердце и ранит изнутри. Стоит только Элен сказать что-то, что окончит ссору, Жанна преображается: она на коленях стоять готова, лишь бы та не сердилась, она прижимает ладони матери к своему мокрому лицу, а иногда она набрасывается и целует её так горячо, что становится страшно. Страшно, когда она шепчет: "Ну зачем тебе муж, зачем тебе кто-то, есть же я, я, только я..." Жанна любит её, любит всем сердцем, и так страдает, если есть хоть малейшая возможность её потерять. Но это Элен мучается, это ей не дают жить. Ей больно, когда Жанна рыдает, и она на самом деле должна горько плакать. Неужели вся способность Элен страстно любить ушла дочери, и то самое, в чём она так и не поняла своего отца, сполна испытывает его внучка? Эти сравнения только отвращают ещё больше, и приходится, стиснув зубы, отталкивать девушку, всю дышащую чувством и желанием, похожую на так и не выросшего ребёнка, но всё-таки прошедшую через взросление.       И всё же, как можно так поступить с ней, со своей дочкой? Разве не в этом высшее и чистое счастье – любить и лелеять своё дитя, каким бы оно ни было? И Элен любит, и продолжает вытирать её слёзы – а ещё боится того, чем всё может закончиться в один момент.              II A       Элен печально отворачивается от нависшей над ней дочери – делай, что хочешь. Во взгляде Жанны видно отчаяние, она собирается с силами и бросается быстро-быстро целовать Элен, как будто, если поторопится, сможет разжечь в ней ответную страсть. Та лишь болезненно хмурится и сжимает губы. Жанна осторожно гладит зацелованную кожу. У неё сейчас есть только её нежность и безумная тяга к Элен, но как донести эти чувства, как заставить их разделить? Жанна ещё может получить удовольствие от этого тела, но думать о том, что всегда, всегда Элен будет просто терпеть и не испытает того же...       Ей самой всё ещё хорошо, когда она устраивается между разведённых ног Элен, она пытается забыться, дать ощущениям поглотить себя, заглушить сердечную боль. Жанне казалось, что она давно хотела соединиться с той женщиной, которую обожала больше всего на свете, но сейчас она понимает – между ними словно стена. И эта близость может только испортить всё ещё сильнее, пора её прекратить, прекратить!.. Но оторваться тяжело – какая-то часть души всё ещё говорит: нужно наслаждаться тем, что наконец получила, а страдания должны чем-то возмещаться. О, да что душа, этого просит истощённое тело, что всё ещё способно принести хоть какую-то сладость, а не только вечную муку болезни.       Может быть, Жанне только мерещится, что Элен – пусть со слезами на глазах – начинает цепляться за неё, двигается вместе с ней. Но даже если это обман нездорового мозга, Жанна всё ещё будет благодарна и в восхищении прошепчет: "Тебе нравится?.. Значит, тебе тоже нравится?.."              II B       Элен не понимает. Наверно, она уже слишком устала. Всё, что происходит, сломало её, вот почему ласки Жанны уже не кажутся такими противными и болезненными. А когда она видит расслабленное, улыбающееся лицо дочери, ей и самой теперь становится так хорошо – и это не облегчение от того, что всё в очередной раз закончилось. Что-то словно говорило Элен: "Почему ты не сдалась раньше? Ты уже давно могла бы быть счастливой, как сейчас". Значит, вот это счастье? Это настоящая любовь, которую Элен заслуживает? К этому ли вела вся её жизнь, все мысли о том, что ей непонятна чужая страсть?.. Но то, что она испытывает сейчас, скорее похоже на неправильный сладостный сон, что держит её в своём плену. Ей хорошо, когда она может ответить на поцелуи Жанны, когда хрупкое юное тело оказывается в её руках. Когда Элен ощущает, что Жанна её боготворит, делает ради неё всё – да, стоило только перестать молча отворачиваться, стиснув зубы, и начать говорить, чего же тебе хочется, от какого движения приятнее всего. Если у Жанны получалось, Элен прижимала её к себе крепче, будто желая передать ей силу своего удовольствия – а она и правда так и млела от этого...       И всё же Элен не отпускает мысль: "Это неправильно, ты не должна!.." Но она уже сломанный человек, который никогда не познает правильной любви. Так почему ей нельзя окунуться с головой в единственное, что ей доступно?..