Зимняя встреча

      Густой пар повалил изо рта, когда Сонхва выдохнул. Высокие деревья были укрыты пушистыми снежными шапками, небо чуть затянуто белёсыми облаками, и лишь редкий шум проскочившей мимо белки нарушал тишину. Сонхва натянул поводья, и конь под ним мягко зашагал по снегу. Он отодвинул в сторону огромную еловую лапу, что заслоняла обзор и медленно проехал дальше.       — Генерал Пак, — обратился к нему голос, и Сонхва вполоборота посмотрел на офицера Чон Уёна, — лейтенанты Чон Юнхо и Чхве Сан, которых вы отправляли на разведку, вернулись с докладом.       — Отправь ко мне лейтенанта Чхве, — скомандовал Сонхва, всё так же медленно продвигаясь по лесной тропинке.       Территории империи были слишком обширны и заканчивались далеко на севере, выходя к холодному морю. Сонхва с небольшим отрядом возвращался из короткой экспедиции, спускаясь с северных гор в столицу. Зима уже пришла на их земли, и теперь даже тёплый юг мало чем отличался от близких к северу территорий. Сонхва знал дорогу наизусть, ему не требовалось проверять по карте, где им надо свернуть направо, а где — налево. Он вёл свой небольшой отряд, вслушиваясь в тишину леса. Полгода длилась экспедиция, оторвавшая их от жизни в столице, и с каждым днём ожидание и тоска по дому и родным местам становились лишь тяжелее.       — Генерал Пак, разрешите обратиться, — чёткая и беглая речь лейтенанта Чхве коснулась слуха Сонхва. Он кивнул в знак разрешения, и Сан продолжил. — Докладываю, впереди мы обнаружили давно потухший костёр. Следы немного замело, но судя по всему, их было двое. Возможно, это кто-то из местных собирал валежник.       — В лесу довольно тихо, даже птица не летает, — Сонхва натянул поводья, и конь замер, взрыв копытами снег. Он осмотрелся по сторонам, распознав причину своей подозрительности. — Опять браконьеры распоясались. Костёр, который вы видели, был их. Двое — значит, ловили птиц или мелких животных.       — Прикажете отправиться к ближайшему гвардейскому блокпосту? — Сан внимательно выслушал Сонхва и нахмурился. — Мы не можем терять время ещё и на каких-то браконьеров, с которыми могут справиться и стражники.       — Езжай один к блокпосту, а затем направляйся в столицу. Встретимся уже там, — отдав короткое распоряжение, Сонхва вновь дёрнул поводьями и медленно продолжил путь. Он давно заметил, что в лесу излишне тихо, потому и отправил двоих в разведку. Сан, ни слова не говоря, тут же пустился галопом вперёд, поднимая столб снежной пыли. — Минги, сколько нам до столицы?       — Вы же ответите на этот вопрос лучше меня, сэр, — Минги коротко фыркнул и полез за картой, озираясь по сторонам, чтобы наконец ткнуть в карту. — Если всё пройдёт без проблем, то уже к вечеру проедем городские ворота и, возможно, даже успеем попасть на пир в честь основания страны.       — Ставлю свои перчатки, что мы проедем ворота до того, как часы пробьют семь, — губы Сонхва растянулись в озорной улыбке. Азарт и тоска сейчас грели ему душу, вынуждая отвлечься от тягучего и липкого чувства ожидания.       — Ставлю десять серебряных на то же, что и генерал Пак! — подхватил офицер Уён, свою ставку сделал и разведчик Юнхо, и небольшая команда рассмеялась, вынудив Минги закусить губу и сжать поводья, дабы не выдать своего смущения.       Вскоре они выехали на небольшую опушку, и Сонхва замер, устремив взгляд вдаль. Там виднелись усыпанные снегом крыши столичных домов, и даже отсюда было слышно, как Колокольная башня пробила два часа после полудня. Сонхва поправил меховой ворот и слабо улыбнулся. Взгляд его блуждал по далёким домам, верхушкам соборов и дворцу…       — Генерал, если вы хотите попасть в город до семи вечера, нам стоит поторопиться, — вежливо обратился Юнхо. Лошадь его беспокойно кружила на месте, норовя отправиться дальше в путь. — Да и Его Величество ждёт.       Сонхва лишь кивнул и вновь пустил коня рысью, постепенно ускоряясь. Свежий морозный воздух чуть щипал щёки, но улыбка не сходила с его лица. Сонхва знал, что он ждал его, и это осознание приятно грело душу. Конь перешёл на галоп, и Сонхва глубоко вдохнул, прижавшись к его шее. Где-то сзади радостно покрикивал Уён, подгоняя своего коня, и тут же его голос смешивался с голосом Минги, сливаясь в один.       Когда они взмыленные прошли через городские ворота, часы пробили шесть. Уён радостно смеялся, не обращая внимания на горожан, что узнавали их и что-то выкрикивали в их честь.       — Ты теперь нам всем должен, Минги! — в такие моменты они все забывали о разности званий, лишь весело шутя друг над другом.       — А где Сан? — заозирался Юнхо в поисках нехватающего.       — Он должен ждать нас здесь, но вероятно, мы приехали раньше него, — Сонхва размял затёкшие из-за поездки руки и взглянул на часы. — Уён, останешься здесь, дождёшься Сана и вместе направитесь во дворец. И только попробуйте не явиться ко двору к восьми часам.       — Но генерал!.. — беспомощно протянул Уён, осознав тщетность бытия и службы под командованием Сонхва. Улыбка тут же сползла с его лица, и он беспомощно поднял руки и скинул их, понурив голову.       — А генерал Пак суров, когда дело касается воспитания собственной гвардии, — послышались голоса горожан, но Уёну от них не становилось легче.       Сонхва лишь усмехнулся на это и покачал головой, ударив поводьями. Конь перешёл на рысь, Минги с Юнхо следом же подхватили темп. Сонхва сжимал поводья так, словно от этого зависела его жизнь. Он гнал коня по улицам к дворцу, совершенно не переживая о своём внешнем виде: весь растрёпанный, как воробей, красные от мороза щёки, скованные холодами руки. Он жаждал встречи, всей душой желал вновь увидеть его, прикоснуться к нему, услышать его голос… Сонхва не заметил, как улыбка на его лице стала ярче.       Императорский дворец отличался особой утончённостью и в то же время простотой. Вычурность, присущая каждому правящему дому, здесь отсутствовала, но стоило переступить порог, как тут же ощущалось влияние императорской семьи. При взгляде на дворцовые колонны у Сонхва приятно защемило в груди, и встретиться захотелось лишь сильнее.       До начала празднования оставался час. Сонхва спрыгнул с коня, отдав поводья слугам императорского дворца, оставил позади Юнхо и Минги и взлетел по лестнице, перепрыгивая через одну ступень. «Император занят», — кричали ему, но он знал, что для него Его Величество найдёт время. «Генерал Пак, подождите нас», — слышал он голоса своих подчинённых, но он уже не мог остановиться. Ноги сами несли его в кабинет, а сердце в это время эхом отдавалось в ушах. Казалось, что оно билось настолько громко, что любой мимо проходящий мог его расслышать.       Уже ставшая родной массивная дубовая дверь, что вела в кабинет императора, возвышалась перед Сонхва. Кабинет был совмещён с личными покоями, ведь не было особой разницы, где ночевать, когда император мог уснуть за рабочим столом из-за навалившихся дел. Сонхва глубоко вздохнул и трижды постучал, стараясь унять волнение, но дрожь в пальцах, казалось, становилась лишь сильнее.       — Ваше Величество, прибыл генерал Пак с личным докладом о проведённой экспедиции, — сказал он громко через несколько секунд. Что-то ему отчаянно кричало, что император знал о его приходе, но тишина пугала.       Сонхва не пришлось долго ждать. Дверь резко распахнулась, явив императора в том виде, в котором он был, пока его не отвлекли. Наполовину расстёгнутая рубашка, взлохмаченные волосы, на щеке след от чернил… Казалось, будто Его Величество и вовсе не собирался готовиться к празднику.       — Ваше Величество… — тихо начал Сонхва, не в силах оторвать глаз от человека в дверях. Он закусил губу и только сейчас вспомнил, что до сих пор стоял в меховой мантии, в перчатках, в капюшоне, что защищал от холода. — Прошу простить, я только с дороги…       — Сонхва-я, прошу, убери эту чёртову формальность, — император схватил Сонхва за руку и втянул в кабинет, закрыв за ним дверь. — Полгода не виделись, а ты меня даже не можешь по имени позвать.       — Прости, Хонджун-и, я боялся, что кто-то услышит, — Сонхва одним движением руки сбросил с себя приличия, мантию, стянул перчатки и упал на одно колено, прижавшись лбом к руке Хонджуна.       — Хоть бы одно письмо написал, что ты жив, а не окоченел от мороза на этом севере, — Его Императорское Величество Ким Хонджун продолжал ворчать, свободной рукой осторожно касаясь волос Сонхва. Он аккуратно перебирал пряди дрожащими пальцами, явно не веря, что всё наяву. — Ты же мне не снишься, да?       — Нет, Ваше… Я правда здесь, Хонджун-а, — Сонхва посмотрел на него и ярко улыбнулся, чувствуя, как окаменевшее за время экспедиции сердце постепенно таяло. — Сегодня день празднования основания империи, разве ты не должен присутствовать на празднике? Ты же всё ещё император…       — Может хотя бы один праздник обойтись без моего присутствия? — Хонджун раздражённо выдохнул и опустился на колени перед Сонхва, обхватив его лицо руками. Ему так не хватало этого тёплого взгляда чужих глаз, что сейчас он не мог оторваться. — Лучше докажи мне, что ты мне не снишься.       Сонхва мягко огладил большим пальцем щёку Хонджуна и нежно улыбнулся. В народе его прозвали Железным генералом за твёрдую выправку и уверенную хватку в руководстве армией; гвардейцы боялись смотреть в глаза и ни за что не оспаривали его командование, но в то же время не стеснялись просить лично обучать их. Но всё это меркло, стоило Сонхва остаться наедине с Хонджуном. Тот ласковый взгляд, с которым император смотрел на него, вызывал особый трепет в душе.       — Но я прибыл с докладом об экспедиции, — словно бы с издёвкой тихо сказал Сонхва, и Хонджун глухо зарычал от недовольства.       — Какая к чёрту экспедиция, какой-то праздник ещё! Меня не волнует! — раздражённо бросил Хонджун и прижался к губам Сонхва.       Мягкий, но в то же время настойчивый поцелуй взывал к сердцу и пробуждал то, что так настойчиво сдерживалось. Сонхва, притянув Хонджуна за талию, слабо улыбнулся в поцелуй и укусил того за губу. Хонджун на выдохе застонал, упираясь в плечи Сонхва. Настолько он скучал по этим ощущениям, что едва ли мог сдерживать себя.       — Теперь ты мне веришь? — зашептал Сонхва, разорвав поцелуй. Его потресканные на морозе губы теперь слабо кровоточили, но улыбка озаряла лицо.       — И да, и нет, — капризно пробормотал Хонджун и вновь поцеловал.       «Значит, придётся сделать так, чтобы он поверил», — мелькнуло в мыслях совсем ненадолго, и Сонхва не стал отказывать себе в таком удовольствии и поддался чужим ласкам. Сложно сопротивляться, когда душа и сердце в унисон просили именно этого…