Здоровая психика уже не в моде

      Антон отошёл от окна и присел на край кровати, уставившись в окно. Огонёк сигареты ещё не успел погаснуть, и слегка тлел, подсвечивая дымок, шедший от сигареты. Из открытого окна продолжал дуть прохладный ветер, пробиравший бледную кожу Антона до мурашек.       Парень подошёл к шкафу и кинул туда толстовку с джинсами, оставшись в одной футболке, которая скрывала его тело до колен.       Распустив волосы Антон спустил резинку на запястье к огромному множеству чёрных браслетов, круглосуточно находившихся на его руках.       Обессилевшее тело парня отправилось в недолгий полёт до кровати. Ему было плевать на то, что на кровати материалы, главное-полежать.       Такое с ним случалось не часто, скорее даже -это было с ним впервые.       Рука парня коснулась бархатистых страниц скетчбука. Шаст подхватил лёгкий альбом на руку, и вывел его на свет.       На страницах скетчбука были нарисованы портреты неизвестных ему людей. Эти люди являлись ему во снах. Каждого из них он помнил наизусть. Он помнил во что они были одеты, помнил их характер, помнил всё в точнейших мелочах.       Каждая морщинка, каждая складка на одежде, каждый выбившийся из причёски волосок Антон запоминал, и тут же переносил на бумагу.        Раньше эти люди приходили изредка, и на страницах появлялось по два - три наброска в год. Сейчас же они приходили к нему почти каждую ночь. Каждый из них был по своему уникален, но ещё ни у кого из этих людей не получилось оттолкнуть от себя Антона. К каждому парень чувствовал некую привязанность, будто они были старыми друзьями. Каждый, кто был изображен на идеально белых страницах альбома, так или иначе был нужен Антону.       В скетчбуке оставалась лишь одна страница.       Слегка подпрыгнув спиной на кровати, Шаст сел. В его руке до сих пор лежал скетчбук.       Альбом легко и бесшумно перелетел на рабочий стол. Следом за ним к столу подошёл Антон с зажатым между губой и носом карандашом.       Сев на стул и немного покрутившись на нём, парень приступил к рисованию. Карандаш в его руке быстро мелькал, размывая движения руки в пелену бежевой неразберихи.       В голове уже давно засел образ очередного неизвестного человека. Антон не мог понять, откуда он, ведь парень не видел сны уже неделю, и образы к нему не являлись.       На бумаге постепенно вырисовывались основные черты человека. Это был маленький мальчик лет 6. На его лице красовалась широкая счастливая улыбка, а глаза,обрамлённые пушистыми светлыми ресницами,искрились радостью и озорством. Брови мальчик забавно поднял высоко вверх и состроил домиком. Его слегка отросшие,рыжие волосы забавно топорщились в разные стороны, будто бы мальчик только встал с кровати после долгого сна.       На нём была надета слегка великоватая ему бледно-зеленая футболка и серые шорты. На ногах мальчика были надеты длинные носки, а поверх красовались коричневые сандалии.       В руках мальчик держал огромный букет ромашек, в который он зарывался лицом, словно в подушку.       Антон улыбнулся. Этот мальчик ему очень понравился. С виду он был таким добрым, открытым и счастливым, что хотелось тут же к нему подойти и поиграть. Шаст хмыкнул. Ход его мыслей напоминал ему маньяка-педофила который строит свои грандиозные планы.       Карандаш с тихим стуком упал на поверхность стола.У Шаста резко пересохло в горле и он закашлялся.       Антон встал со стула и крадучись пошёл на кухню.       На кухне было немного душно, по сравнению с комнатой парня. На обеденном столе стояли недоеденные вкусняшки. Антон налил в кружку кипятка, разбавил холодной водой, и кинул в кружку пакетик зелёного чая.       Когда чай заварился,Антон взял кружку в руки, схватил мельком со стола батончик милкивея, и ушёл обратно к себе в комнату, пытаясь никого не разбудить.       Парень пришёл в комнату, чуть не разлив чай в коридоре, когда дёрнулся от храпа бати как от грома молнии.       Антон поставил горячую кружку на стол и обернулся к полке с книгами, вдохновение на продолжение рисования что то не шло. Парень провёл пальцами по корешкам длинного ряда книг. Впервые он подумал, что на ощупь книги схожи с бархатом. Антон остановил свой палец на синем корешке с вышитыми на нём золотыми нитями буквами :"Фёдор Достоевский - Идиот".       Шаст аккуратно, подцепив пальцами обложку с другой стороны, достал книгу с полки. Это было одним из его любимых произведений. Избранная им книга была с парнем с 8 класса, и он её перечитывал как минимум раз в месяц. Антон изучил в ней каждую страницу чуть ли не наизусть, но всё равно был влюблён в " идиота".       Парень открыл первую страницу, зная, что она особенная. На лице появилась нежная улыбка.       На первой странице книги был нарисован портрет девушки, утонувшей в огромной толстовке, которую Антон ей дал в тот день.На глаза навернулись слезы.       На портрете была Лиза-девушка, которую он ужасно любил. Парень проводил с ней всё своё время, не отходя ни на шаг. Если посчитать то, сколько раз он ей дарил букет полевых цветов, которые она так любила, можно было бы подумать, что у Антона есть своë личное поле, и не одно. Они обожали друг друга... обожали, пока Лиза не сказала, что отношения ей не нужны. И ушла. Тот портрет был единственным, что Антон сохранил о ней.       Парень провёл рукой по глазам, утирая слезы.       Подойдя к рабочему столу с книгой в руке, он включил на нём лампу. Тёплый жёлтый свет упал на столешницу, освещая небольшой кружок на её поверхности. В этот кружок легла книга.       Антон уселся на стул и скрестил ноги, что бы сидеть было удобнее.       Быстрыми движениями Шаст вновь открыл книгу, намеренно пропустив первую страницу, и начал чтение.

***

      Шаст скурил уже пол пачки, запивая табак чаем, который на фоне дыма, оставшегося на губах, немного горчил.       Антон стряхнул очередной пепел с сигареты на стол, забив на аккуратность.       Вытащив из ящика стола маску, он заложил её между страницами книги и закрыл ту, поставив после на полку.       Шаста клонило в сон.       Посмотрев на дисплей телефона, он понял, что спать осталось каких то полтора часа. Парень по привычке лёг на пол. Сон пришёл мгновенно, откинув у Антона любые мысли по поводу того, что он полежит только 5 минут, а после сразу встанет.