Лабиринт чувств

— Я больше не хочу жить с этой тварью! — неожиданно начинает Гарам, откидывая телефон. — Ты чего, блять, добиваешься?! Тэхён, подняв взгляд с книги на свою сестру, растерянно, как и мама с папой, хлопает ресницами, пытаясь понять, о чём та говорит. — Ты, когда Чонгук уже далеко от тебя, смог разрушить наши отношения, черт возьми! — На тон тише, миледи, — монотонно проговаривает отец, расстроенно смотря на своего сына. — Ты о чём, Гарам? — хмурится Тэ, моментально выпрямляясь, — я читал книгу, не больше. Что я уже успел сделать? — Мы расстались, Тэхён! Расстались! Поздравляю тебя! Гарам вскакивает со своего места и, разрыдавшись, скорее убегает к себе, захлопывая со всей дури дверь, тем самым заставляя Тэхёна дёрнуться. — Но я же ничего… — Тебе так кажется, — разочарованно вздыхает мама, поднимаясь следом за своей дочерью. — Думаешь, Гарам, Чонгук или же мы с отцом слепые? Думаешь, мы не видели, когда Чонгук тут жил, как ты его взглядом пожирал? — Но… — блондин поджимает губы, чувствуя скатывающуюся слезу на своей щеке. — Мам, я бы никогда в жизни не… — Довольно, Тэхён, — та вытягивает руку вперёд, тем самым затыкая сына. — Ты расстроил сестру. Тебе стоит стыдиться собственной ориентации, а не показывать её всем. Ужасно быть геем… — Джевон! — резко начинает отец, хмурясь. — Не смей так говорить собственному сыну! Хочешь успокоить и поддержать Гарам? Вперёд! Но не смей отыгрываться на Тэхёне! Сама же знаешь, что наша Гарам не святая, на это тоже нельзя закрывать глаза. Черноволосая лишь закатывает глаза и быстро скрывается за дверью комнаты дочери, чтоб побыть в трудную минуту рядом и поддержать её, а Тэхён просто устало выдыхает и, разрыдавшись сильнее, уходит в свои мысли, не веря в то, что сейчас произошло. Он все семь лет скрывал свою симпатию к молодому человеку своей сестры, пока та, зная о чувствах своего брата, специально часто приходила вместе с Чонгуком в гости и оставалась в комнате рядом, чтоб тот все слышал. Тэ каждый раз рыдал, когда слышал очередное признание в любви или каждый стон, который Гарам, не стесняясь, выкрикивала. О чувствах Тэхёна к Чонгуку знал лишь близкий друг — Чимин, который всегда выслушивал друга, часто позволял оставаться у себя, пока Чонгук гостевал у родителей Тэ и Гарам. Он всегда поддерживал Тэхёна, давал дельные советы и именно благодаря нему чувства парня понемногу начинали угасать. До появления Чонгука у него дома, конечно. Чонгук, в отличие от родителей и Гарам, которым Тэхён пообещал никогда не говорить о своих чувствах к Чону, даже и подумать не мог, что младший его девушки влюблен в него. Чон, когда приходил в гости, постоянно приносил любимое мороженное Тэхёна, а также какую-нибудь новую игру, в которую они с Тэхёном рубились. Он постоянно давал милые клички парню, постоянно лежал с ним, рассказывая различные истории, и даже временами оставался в его комнате, когда Гарам уезжала к своим подружкам. По крайней мере, так думал лишь Чонгук. Тэхён знал правду. В любом случае Тэхён сдерживал обещания все семь лет и ни разу, даже взглядом, не признавался в собственной симпатии к Чонгуку. Именно поэтому сейчас он и понятия не имеет, почему на него все накинулись и даже не дали возможности высказаться или объясниться. Тэхён любит свою сестру и, несмотря на её разгульный образ жизни, продолжает её прикрывать перед всеми, не встревая в отношения с Чонгуком. Младший, нервно выдохнув и ещё раз взглянув на дверь, ведущую в комнату его сестры, извиняется перед папой, а после, поднявшись с дивана, скорее, возвращается к себе в спальню, позволяя слезам снова выбраться наружу. Ему больно от этих обвинений и всё, что хочется — это сбежать из этого дома, но не к Чимину, который явно бы поддержал его и успокоил, а к Чонгуку, чтоб просто утешить вновь разбитое сердце. Вот только если мать поддерживала сестру Тэ, то отец — нет. Зайдя в комнату своего сына, Ким старший аккуратно присаживается рядом и, успокаивающе поглаживая сына по плечу, тихо начинает, параллельно выслушивая тихие всхлипы младшего: — То, что я сейчас скажу тебе сейчас, покажется достаточно странным, но ты прими это, пожалуйста, и просто постарайся услышать себя. Но это после. Тэхён поднимает красные, полные боли глаза на своего отца, медленно кивая. — Если бы я поддержал сейчас твою сестру, то стал бы явно глупцом, который снова предает себя и свои желания. — Ты о чём? — хмурится блондин, подсаживаясь к отцу поближе, чтоб вновь положить свою голову на мужское плечо и побыть ребенком рядом с отцом. — Это нормально, что ты сейчас, как и мама, будешь читать мне нотации по поводу того, что твой сын — гей… — Поверишь или нет, но я не собираюсь, — перебивает младшего Джингу, усмехаясь. — Потому что не хочу, чтоб ты пережил то же, что и я. Тэхён моментально замирает, боясь даже открыть глаза и взглянуть на отца, что лишь снова усмехается, проводя большой ладонью по светлым, мягким волосам Кима младшего. — Да, Тэхён, до того, как я начал встречаться с твоей мамой, я любил мужчину… Эти воспоминания отдаются болью в висках, но брюнет её проглатывает, продолжая. — Его звали Чон Минджу, он был моей первой и, наверное, останется самой прекрасной любовью. Мне тогда было девятнадцать, когда я встретил его, придя на пару. Он не был преподавателем, он был какой-то фишкой в правительстве, который пришёл в наш универ, чтоб рассказать о нашей будущей работе. Ведь раньше я планировал стать бизнесменом, но… — Отец не поддержал тебя. Я помню… — Верно, — усмехается старший и кладет свою голову поверх сына, расплываясь в улыбке. — Но он не только запретил мне становиться бизнесменом, как говорится вслед за Минджу. Также он запретил мне видеться с ним, когда узнал о моей ориентации. Тэхён тут же закрывает глаза и поддается эмоциям, позволяя слезе скатиться по щеке. Ведь он прекрасно понимает, что значит «запрещённая» любовь, самому приходится через это проходить, по сей день. — Знаешь, а я ведь даже и не подозревал, что этот человек сможет вызвать во мне столько чувств. До него я встречался с огромным количеством девушек, спал с ними, пытался построить серьёзные отношения, но не мог. Я думал, что я какой-то неправильный, поэтому последние два года я просто использовал их, чтоб удовлетворить свои потребности, а после бросал. Чёрство и безжалостно. Джингу моментально выпрямляется и, поднявшись с кровати, отходит к окну, отвешивая шторы, чтоб пропустить в комнату яркий лунный свет, который ему всегда напоминает об одном человеке. О том самом запретном его плоде. — А в тот день, когда я встретил его, я решил не медлить и пригласить его выпить кофе в кафешке у нашего универа. Он согласился, подумав, видимо, что студент просто хочет получить ответы на свои вопросы, но ошибся, когда я случайно, а быть может и нет, взболтнул лишнего. — И что ты ему сказал? — вновь включается в разговор Тэхён, наблюдая за нежной улыбкой своего отца. — Не думаю, что чего-то неприличного… ты же сама скромность! — Я попросил его трахнуть меня. Младший давится воздухом, а брюнет, повернувшись лицом к сыну, заливается звонким смехом, продолжая: — Да, Тэхён, вот таким развратным был твой отец. Минджу тогда также подавился, но всё же спустя три дня исполнил мое желание… дальше он начал красиво ухаживать за мной, дарить любовь. Он сделал меня самым счастливым, Тэхён, пока в один день мой отец не застукал нас… — Боже мой, — шёпотом проговаривает парень, наблюдая за тем, как Ким старший, поджав губы, кивает, а после тыльной стороной руки аккуратно вытирает подступившие слёзы, тихо всхлипывая. — П-пап… — Он тогда сказал Минджу, чтоб тот не появлялся рядом, а если попытается это сделать, то он сотрёт его с земли. Но ему было плевать, он не боялся, он просто хотел быть со мной, доказать, что не обидит меня, он просто хотел продолжать дарить мне любовь… но побоялся я, Тэхён, понимаешь? Я, чёрт возьми! Я! Я! Брюнет вновь отворачивается к окну и вытягивает руку, когда Тэхён уже хочет подойти к отцу и подбодрить его, как тот делал всё его детство. Но всё же парень очень уважительно относится к своему отцу, поэтому просто сдается, садясь обратно. — Минджу ушёл в тот же вечер… а через неделю его нашли повешенным в собственной квартире. Блондин закрывает рукой рот, чтоб не отвлекать папу всхлипами. — При нём было письмо, в котором он написал короткое: если я не могу быть с тобой, то зачем мне вообще жить? Он покончил собой, потому что любил, потому что не мог жить без меня… он не побоялся, он готов был бороться, а я решил сдаться. — Ты… — Виню ли я себя? — усмехается старший, поворачиваясь лицом к сыну, кивая. — По сей день, Тэхён. Именно поэтому я здесь, понимаешь? Борись за свое счастье, Тэхён. Ты же знаешь, что Гарам не заслуживает Чонгука. Ты же знаешь, что она гуляет, ходя направо и налево. Мне уже поздно заниматься её воспитанием, но зато ты… ты можешь избавить и себя, и Чонгука от несправедливости и боли. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, — шепчет блондин, поджимая губы. — Я совру, если скажу, что я в порядке, Тэхён. Я совсем не в порядке, я все ещё люблю этого человека и временами надеюсь, что это просто окажется страшным сном, после которого я проснусь и окажусь в его крепких объятиях. Но мою голову отрезвляет лишь один факт – это ты, Тэхён. Я просто вспоминаю о том, что у меня есть такой замечательный сын, как ты. Которого я безумно люблю и которым я дорожу, поэтому просто не хочу видеть тебя разбитым. Я боюсь тебя потерять. Боюсь, что история может повториться, только уже с тобой. Тэхён, кивнув несколько раз, скорее поднимается со своего места и, подбежав к отцу, вовлекает его в свои крепкие объятия, начиная откровенно рыдать. Тот просто улыбается и нежно поглаживает сына по спине, продолжая держаться, ведь если он снова позволит боли пройтись по сердцу, то он просто-напросто не переживёт этого. Не в этом возрасте. *** Стоя у двери в квартиру Чонгука, Тэхён крепко сжимал коробочку с любимыми сладостями мужчины, переступая с пятки на носок, в надежде, что он решится постучать в дверь. Руки не слушаются его, как и разум, что кричит: беги, Тэхён, пока не стало поздно. Он просто хочет сдаться, поэтому, развернувшись, он сталкивается с Чонгуком, что стоит перед ним с красными, видимо, от слёз глазами и тихо всхлипывает, глядя в пустоту. — К-кажется, я не вовремя… Но Тэ даже не успевает договорить, как вдруг старший опускает пакеты и резко вовлекает парня в свои крепкие объятия, пытаясь найти хотя бы в нём поддержку и успокоение. Блондин, поджав губы, аккуратно, держа в одной руке коробочку, второй пробегается ладонью по спине мужчины, поджимая губы. — Я узнал, что Гарам изменяла мне. Но что больнее всего, так это то, что я узнал, что ты всё это время знал это. И скрывал от меня. Покрывал её. Тэхён перестает дышать, когда слышит уже рыдание у своего уха, поэтому просто зажмуривает глаза и крепко обнимает в ответ, отвечая: — Я-я не мог предать её, Чонгук. Это моя семья, против которой мне страшно пойти… — Но ты спокойно предал меня. Ты хотя бы знал, что я доверял тебе больше, чем кому-либо? Я доверял тебе больше, чем себе! — черноволосый моментально отстраняется от парнишки и, кивнув на него разочарованный взгляд, поднимает пакеты с едой и быстрым шагом подходит к двери, чтоб поскорее скрыться за нею. — Я больше не хочу видеть тебя… Не дав Чонгуку договорить, Тэхён, схватив его за руку, резким рывком разворачивает к себе и впивается в его губы, безжалостно сминая их. Тело резко обмякло, а из груди едва не вырывается протяжный стон облегчения. Ким так долго этого хотел, буквально бредил чужими губами, и сейчас, когда крепкие руки сжимают его талию, он готов скулить от счастья. Чонгук, перехватив инициативу, целует требовательно, горячим языком проникая между приоткрытых кимовых губ, углубляя поцелуй и заставляя Тэхёна ломаться изнутри. Оставив ещё несколько прерывистых звонких поцелуев на них, Чон даёт Киму отстраниться и словно зачарованный разглядывает его, а младший, тихо хихикнув и почесав свою макушку, тихо проговаривает: — М-может по кружечке чая? Чонгук, отрицательно помотав головой, скорее, разворачивается и, открыв, наконец, дверь, пропускает в квартиру сначала блондина, а после проходит и сам, закрывая её на ключ, чтоб их никто не потревожил. Не то, чтобы у Чона были какие-то планы на этого парня, скорее, ему просто хочется остаться наедине с ним и просто обсудить всё то, что происходило, происходит и будет происходить между ними. Ведь он всё-таки не слепой. Тэхён быстро снимает обувь и, захватив из чужих рук пакеты, скорее бежит в сторону кухни, чтоб немного отвлечься от мыслей, которые пожирают его. Он знает в этом доме всё, ведь здесь ему приходилось оставаться очень часто, когда Чонгук уезжал в командировку, а Гарам боялась оставаться одна в этой квартире. И именно поэтому Тэ сейчас профессионально раскладывает все продукты по своим местам, даже не задумываясь ни на секунду, пока его не отвлекает пара глаз, внимательно изучая его. Чонгук ещё года два понял, что Тэхёну он не безразличен, именно поэтому просто решил начать игнорировать парня, боясь, что чужие чувства смогут разрушить их с Гарам, на тот момент, идеальные отношения. Но чужие чувства их отношения лишь спасли. Чонгук, оставаясь наедине с Тэхёном, что прожигал его взглядом, словно вместо мужчины он видел целое порно с его участием, очень сильно заводило старшего, поэтому, приходя к Гарам, он дарил ей жаркий секс. Любые мысли о Тэхёне заставляли низ живота болеть, а член моментально подниматься, словно в его голове не просто силуэт парня, а самый настоящий секс, во время которого мужчина постоянно целовал малиновые губы младшего и нежно касался его бедер и талии. И когда Гарам замечала это, она моментально льнулась к мужчине, чтоб поцеловать его и спросить о том, что же его так возбудило. И Чон врал. Но мысленно обещал самому себе, что когда-нибудь признается той в этом, потому что так долго продолжаться не может. Ведь глупо трахаться с сестрой Тэхёна, пока мысленно он прокручивает в голове чужой образ, позволяя возбуждению и желанию трахаться проснуться. Но не с Гарам, а с её братом. Вот только в итоге продолжалось всё это два года. Чонгук, занимаясь сексом с Гарам, вместо неё представлял Тэхёна, кусал собственные губы, думая о чужих, представлял его аппетитные половинки попки, которые отлично обтягивают любые джинсы парня. Он постоянно смотрел на чужую задницу и представлял, как трахает её, вырывая рваные стоны из нутра Кима, что продолжает умолять продолжить. Чонгук каждый божий день всё сильнее и сильнее влюблялся в Тэхёна, говоря своим друзьям об этом, которые, кстати, совсем не поддерживали его в этом, говоря, что Гарам куда лучше и мысли о Тэ — это лишь проявление каких-то гормонов. И только Юнги поддерживал Гука. Стоило Чону сказать своим друзьям о том, что у него появилась девушка, как Юнги перезванивал ему после и говорил о том, что он ещё обожжется, ведь та явно не та, за кого себя выдает. Мужчины даже ругались много раз, стоило Мину поднять эту тему. Но в один день, когда Чонгуку от «заинтересованного лица» пришла стопка фотографий, где Гарам в клубах целуется или же трахается с разными парнями, мужчина много раз пожалел о том, что ругался с собственным другом из-за, как оказалось, правды. Вот только это его разбило меньше. Он даже был рад, что не он первый закончит эти отношения. Морально он оказался убитым после того, как ему пришло ещё несколько фотографий, а если быть точнее снимков экрана, где видно, что Тэхён с самого начала знал о том, что его сестра изменяет своему парню. Он читал их совместную переписку, где Ким младший обещает прикрыть Гарам, за что та благодарит его, обещая привезти какой-нибудь подарок с той или иной страны. Ведь Гук часто баловал свою девушку, проводя хотя бы неделю каждого месяца в других странах. И да, именно эта правда убила мужчину настолько, что он решил расстаться с Гарам только потому, что больше связываться с семьей Ким он не желает. Уж тем более с Тэхёном. — Ты всё ещё расстроен? — тихо интересуется Ким, убирая пакет в мусорную корзину, пока Чонгук коротко кивает. — И ты мне, конечно же, не дашь оправдаться, верно? Вновь кивок. — Тогда, почему пригласил к себе? — Потому что хочу, чтоб ты наплевал на мое нежелание выслушать тебя, и чтоб ты, наконец, всё рассказал. Только я хочу услышать правду, Тэхён. Я устал жить во лжи, — лёгкая улыбка, которая лишь прикрывает разбитое настроение мужчины, настораживает Кима. — Если ты считаешь, что я не заслуживаю правды, то… — Потому что я влюблён в тебя, Чонгук. Несмотря на то, что мужчина и до этого догадывался об этом, дыхание у него ломается, а ноги подкашиваются. Он растерянно бегает по лицу Кима, боясь, что тот сейчас засмеётся и скажет, что это была шутка. Но тот продолжает держать серьёзное выражение лица, боясь даже моргнуть, лишь бы тот поверил ему. И Гук верит. — Я все семь лет от безответной любви с ума сходил… все семь лет смотрел на то, с какой любовью ты смотришь на мою сестру, слышал каждое слово, которое ты дарил ей и… даже слышал то, как ты её любил ночами, Чонгук. Я просто сидел в стороне и всячески пытался не показывать свою любовь, временами я специально смотрел на тебя с ненавистью, в надежде, что когда-нибудь ты мне станешь противен. Но ты самый идеальный мужчина, которого я встречал… — Тэхен, я… — Не перебивай, — раздраженно выдыхает младший, медленно идя к черноволосому, что лишь послушно кивает и взглядом прожигает парня, что аккуратно кладет свою руку на его плечо. — Не знаю, помнишь ты ещё или нет, но в ту ночь, когда ты пытался спасти, как ты выразился, тупого мальчишку, наглотавшегося таблетки, я услышал, как ты, за стенкой, обещал моей сестре сделать ей предложение в Париже — городе любви. Я слышал, как та радовалась, а ты плакал… от счастья. Тэхён продолжает улыбаться, пока Чон аккуратно укладывает свою руку поверх чужой, крепко сжимая. Ему больно вспоминать тот вечер, ведь именно тогда он и понял, что влюбился с брата своей девушки и тогда решил, что мысли о свадьбе, переезде и путешествии помогут ему забыть Тэхёна. Но не тут-то было. Решив пожелать в ту ночь Тэхёну добрых снов, Чонгук наткнулся на его безжизненное тело, державшее в руке несколько белых капсул. Мужчина помнит до сих пор, как рванул за телефоном, а после, вспомнив, как медленно приезжают врачи, взял все в свои руки. Он на собственных руках принес Тэхёна в больницу, сам нашёл врачей и сам отвёз его в операционную, даже уговорив главного врача позволить ему быть рядом и держать за руку. — Т-тогда твоего сердце остановилось, — шепчет Гук, закрывая глаза. — Я помню, что перед тем, как я услышал этот тупой писк, ты сжал мне руку, и я понял, что надежда на твое спасение есть. Я тогда открыл глаза и улыбнулся… я тогда сказал самому себе, что если ты очнешься, то я уйду из твоей жизни, чтоб больше не причинять тебе боль, Тэхён. — Наверное, поэтому мое сердце и остановилось, дурак… я не хотел, чтоб ты бросал меня. Не хотел, чтоб ты оставлял меня. Я хотел, чёрт возьми, всё рассказать тебе, понимаешь? Хотел сдать сестру и сбежать из дома, всё-таки мне уже двадцать два и я могу сам себя содержать. Но… я подумал, что ты не поверишь мне, оттолкнешь и больше никогда не позволишь быть рядом. — Поэтому ты решил, что лучше мучиться от безответной любви, чем рассказать правду? — Да, но дело не в правде, а в том, что ты мог меня оставить. Знаю, что ты мог бы бросить меня, купить билеты в другую страну и уехать туда вместе с Гарам, зная, что я никогда больше вас не побеспокою… я боялся, блять, боялся! Поэтому мой выбор пал на то, что я просто перетерплю и, быть может, когда-нибудь найду другую любовь. Не такую сильную, конечно, но другую. — Поцелуй меня, — единственное, что просит Чонгук, когда вытирает свободной рукой слёзы и открывает глаза, поднимая взгляд на счастливо улыбающегося Кима. — Поцелуй меня, Тэхён, пожалуйста… позволь мне сегодня побыть с тобой и прочувствовать всего тебя. — Позволю. На сегодняшнюю ночь я весь твой, Чонгук. От неожиданности Чонгук размыкает губы, позволяя языку Тэхёна вторгнуться в его рот. С десяток секунд старший ничего не предпринимает, пытаясь осознать происходящее, но глубокий поцелуй уносит сознание вдаль, вызывая дрожь в коленях, и сопротивляться, возникшему желанию, у него больше нет сил. Мужчина моментально отвечает на поцелуй со всей страстью, не позволяя блондину толкнуться глубже языком, поэтому пускает в дело свой, беря полный контроль над происходящим в свои руки. И Тэхён сдается. Руками он обнимает брюнета за плечи, касаясь слегка открытой кожи на шее и поднимаясь всё выше и выше, пока, наконец, не достигает своей цели — Ким касается невероятно мягких ушей у основания, из-за чего Чон вздрагивает, и, кажется, тихо стонет, сильно сжимая тонкую талию парнишки. Отвечая на поцелуй и утопая в чужих стонах, Тэхён продолжает касаться ушей, мягко и осторожно проводя чуть выше и снова возвращаясь к основанию. Кажется, Чонгуку действительно нравятся его действия, ведь он снова тихо постанывает в поцелуй. — Может, хватит церемониться? — тихо, разорвав поцелуй, спрашивает Чона в лоб Ким. — Ведем себя как дети, а хотелось бы… Чонгук закатывает глаза и, не дослушав парня, поднимает тело в воздух, крепко держа за бёдра, пока тот вскрикивает от неожиданности, крепко сжимая плечи. А после и вовсе бьет по ним, недовольно продолжая, пока Чон, улыбаясь, медленно идёт в спальню: — Я испугался! — Ты сам попросил не медлить, ангел… — Но я не думал, что ты будешь так резок. — Нравится, когда тебя трахают нежно или… — Я хочу, чтоб ты трахал меня, Чонгук! Хочу слышать, как твои яйца стучатся об мою упругую задницу… а она упругая, поверь, я столько лет качал её, что думал, что она лопнет. Но до этого я хочу, чтоб ты хорошенько трахнул мой рот… — А после я тебя вылижу. — Звучит чудесно, — улыбается Тэхён, и когда Чон сажает его на кровать, аккуратно касается чужих брюк, притягивая к себе. — Если что, душ я принял до того, как прийти к тебе. Но если хочешь, то я приму его снова. Чонгук отрицательно мотает головой, улыбаясь. — Я уже не однократно говорил тебе, что ты всегда пахнешь чудесно, Тэхён. Одна из причин, по которой я не хотел спать с тобой на одной кровати, это был твой аромат. Он сводил меня с ума. Точнее, он до сих пор сводит меня с ума. Ким закусывает губу и, одобрительно кивнув, медленно начинает расправляться с чоновыми брюками и бельем, спуская всё поочередно вниз, касаясь после аккуратно кончиком большого пальца розовой бархатистой головки. Чонгук вздрагивает, а тот тут же обхватывает губами головку, проходится по ней языком, не отрывая взгляда от старшего. Чон нежно укладывает руку на светлые волосы парня, а после крепко сжимает, кайфуя от пиздецки горячей картины. И пока черноволосый кайфует от вида, Тэхён вбирает полностью головку в рот, языком обводя её по кругу, слизывает терпкую смазку, моментально сглатывая. Ким выдыхает через нос, начиная двигать головой и заглатывать толстый член на чуть-чуть. Играется, посасывая бархатную головку и сглатывая слюну, перемешанную со смазкой. Пропускает головку за щеку, облизывая выступающие венки. Мычит, дурея от солоноватого вкуса и тяжести на языке. И когда Чонгук начинает самостоятельно двигать собственными бедрами, тем самым намекая Тэхёну взять глубже, тот начинает выполнять его немую просьбу. — Чёрт тебя побрал, Ким Тэхён… — выдыхает старший, когда Тэхён перестаёт играться с одной только головкой, шире открывая рот и закрывая глаза. Он расслабляет горло, пропуская член глубже, стонет от заполненности, посылая вибрации по органу. Чонгук хватает его за волосы сильнее, сам словно насаживая блондина ртом на свой член. — Как же ты хорош… Тэхён улыбается данной похвале, а после снова сосредотачивается на деле, принимая всё глубже и глубже, пока в один момент не замирает, понимая, что сейчас будет. Чон начинает двигать тазом, тихо постанывая и выпуская воздух сквозь зубы. Внутри кимового рта горячо и влажно. Туго пиздецки хорошо. И Тэхён старается хорошо отсосать: вбирает больше половины, методично двигая головой, втягивает щёки, создаёт приятное давление, плотнее обхватывает губами, выпуская больше слюны, которая безбожно капает с подбородка. Ему хочется ещё, но, к сожалению, воздух заканчивается, а Чонгук медленно начинает отходить, потому что не желает кончать сейчас. И именно поэтому Ким отстраняется, с хлюпом выпуская из своего тёплого рта чонов член. — Ты слишком ахуенно сосешь, ангел. — Скорее, у тебя просто слишком хороший член. Сложно его, — Тэхён специально выделяет это слово, вновь опуская взгляд на идеально стоящий колом член. — Плохо сосать. Чонгук наклоняется вперёд, заставляя младшего лечь на идеально застеленную поверхность кровати, и устраивается между разведённых ног. Гладит бёдра, скрытые светлой джинсой, параллельно водит кончиком носа по мягкой щеке, горячо выдыхая на кожу. И Ким позволяет ему вести, позволяет управлять собой, потому что он давно этого, чёрт возьми, хотел. Но когда Чон накрывает его член через ткань джинсов и нежно массирует, сжимает в тёплой руке яички и жадно наблюдает за реакцией, парень больше не может сдерживаться. Он звонко стонет, а Чонгук снова припадает к губам, лижет их, кусает, пихает свой язык в податливый рот и снова ловит жалобные стоны, когда рука уже расстёгивает джинсы младшего и проникает сразу под боксеры. Гладит, размазывает смазку, мучительно медленно надрачивает, заставляя хныкать и дрожать. — Да трахни ты уже меня! — молит Тэхён, закатывая глаза. — Скорее, Чонгук, скорее! И Чонгук не сопротивляется. Он ненадолго отстраняется, стягивает с Тэхёна обувь, джинсы и снова наваливается на него всем телом, нависая. Ким вздрагивает, когда чувствует холодный воздух своей нежной кожей, а затем тёплое прикосновение к ней чужой плоти. Чонгук на пробу трётся членом о возбуждение блондина, и они оба прикрывают глаза в удовольствии от такой необходимой близости. Ким с восхищением смотрит на Чона, теряется в его глазах и ощущениях, и так хочется увидеть большее в этом лице. Увидеть, как оно кривится в наслаждении, плавится в удовольствии. Чон тянется к прикроватной тумбочке и достаёт тюбик лубриканта, щедро выдавливая себе на пальцы. Смазка стекает ниже, капая на живот Кима, поэтому, чтоб не терять ни секунды, мужчина погружает сразу два в горячее нутро. Парень шипит от жжения, и Чонгук целует низ живота, надеясь отвлечь. Стон в ответ, внутри юноши становится свободнее, поэтому без задней мысли мужчина вводит ещё палец и начинает растягивать Кима, двигая пальцами внутри него и слегка сгибая, делая ножницы. Тот на это сжимается, ёрзает, постанывает. И неожиданно с губ срывается более громкий стон. Чонгук слабо щурится, а после аккуратно повторяет это движение, лаская бугорок простаты и вырывая из паренька стоны удовольствия. Тэхён внимательно следит за ним и распахивает рот в сладком вздохе, когда Чонгук наконец заменяет пальцы своим членом, толкается внутрь самой верхушкой. Он входит в Тэхёна не спеша и осторожно, наслаждаясь мокрой узостью его страстно сжимающегося нутра, и, стягивая в кулаках белые простыни, тяжело стонет. — Как же хорошо, — шепчет Тэ. Тэхён с легкостью принимает его наполовину и давится встречным стоном, когда чужая головка впервые утыкается в изнеженную простату. Он смотрит точно черноволосому в глаза, пока отверстие тянет предсказуемой болью, но этот встречный взгляд, столь яро обжигающий кожу и полностью завораживающий сознание, действует на его тело самым качественным анальгетиком. Тэхён жадно впивается подушечками пальцев в плечи Чонгука и стонет в унисон с парнем, когда тот, наконец, входит в него до основания. Младший рвано и жалобно стонет в шею. Трётся кончиком носа об мочку уха Чонгука, прикусывает её, скулит и подрагивает, чувствуя, как из его задницы сочится смазка каждый раз, как только Чон резко входит в узкое пространство на всю длину. Темп ускоряется. И когда Чон задевает в этом темпе простату Тэхёна, тот выгибает дугой, что даже, кажется, был слышен хруст его позвоночника. Он открывает рот в немом крики. Стонать уже нет сил, из горла выходят только хрипы. И Гук решает воспользоваться таким соблазнительно открытым ртом засовывает туда три пальца. И младший знает, что ему делать: берет пальцы так глубоко, как только может и с упоением сосёт, как самую сладкую конфету, обводит языком каждый палец и передаёт вибрацию с каждым глубоким толчком. Эти распухшие губы и язычок, который, работает так хорошо, становится для Чонгука гранью. Тэхён кое-как протискивает свою руку между горячими телами и кое-как нащупывает свой орган во влажной тесноте, сдавливает его, крепко сжимает и водит по нему, принимаясь ёрзать на Чонгуке. Головка члена мужчины ударяет прямо по простате, надавливает на неё, вызывая приятные судороги во всём теле. Тэхён начинает дрожать. Покрывается мурашками. Сжимает пальцы на ногах от удовольствия, плотно прижимается к Чонгуку и срывается на рваные крики, больше не в силах терпеть. Берёт всю инициативу на себя: толкает брюнета на кровать, садится сверху, меняя темп, и принимается несдержанно и жадно прыгать на члене, чувствуя долгожданную разрядку. И вот через минуту Тэхён кончает с именем Чонгука на губах, чувствуя как следом от этого кончает и старший, заполняя всего Кима собственной спермой. Парень улыбается, а после медленно слезает с брюнета, ложась рядом и крепко обнимая, пока тот тихо начинает: — Это был самый лучший секс, Тэхён… — Не зарекайся, мало ли в скором будущем ты попробуешь секс с кем-то другим, и он тебе понравится гораздо больше, чем со мной. Чонгук закатывает глаза и крепко обхватывает чужое запястье, томно продолжая: — Сядь-ка мне на лицо, ангел. А то уж слишком много ты пиздишь. Если я сказал, что это был самый лучший секс, Тэхён, то так тому и быть. Тэхён коротко кивает и нервно сглатывает, совершенно не ожидая такой реакции у Чона, а после просто принимает положение сидя, аккуратно высвобождая свою руку от чужой хватки. Ему сейчас хочется полежать рядом с любимым и обговорить всё происходящее в их жизни, чтоб прийти к чему-либо. Именно поэтому Тэ, коротко улыбнувшись и посадив Чонгука следом за собой, аккуратно обнимает за шею, нежно целуя в губы, чтоб немного успокоить. — Не хочешь сесть мне на лицо? Стесняешься? — Нет, хочу. Но чуть позже… сейчас я хочу услышать, чего ты хочешь от меня в скором будущем, Чонгук. Чтоб я знал: я тебе нужен для секса или для… — Помнишь ты кинул такую фразу: «на сегодняшнюю ночь я весь твой, Чонгук»? — Тэхён кивает, пытаясь понять, к чему старший клонит. — Так вот я хочу попросить тебя быть моим не на ночь. А, если такое возможно, на всю жизнь… пока кто-то кому-то не надоест. — Т-ты мне не надоел за семь лет, думаешь… — младший не может просто контролировать собственную речь из-за переполняющих его чувств, поэтому просто сдается, опуская голову вниз. — Да, Чонгук, да. — Будешь моим навсегда, ангел? — Б-буду. Навсегда. Прошептав, Тэхён притягивает к себе возлюбленного за шею и вовлекает его в опьяняюще сладкий и требовательный поцелуй, на который ему незамедлительно отвечают с той же любовью и страстью.