Стоило ли оно того?

…Тело его, буквально превращенное в подушечку для иголок, неимоверно болело бы, если бы не куча обезболивающих вливаемая в его организм. Чудом, именно, что черт подери, чудом он выжил. Чудом произошел какой-то сбой и эти механические твари замерли. А еще сработала сигнализация или что-то такое, он почти не слушал приехавших полицейских. Только одно из всего этого его обрадовало, копы ушли, ссылаясь на его состояние... А еще бесконечно сожалели насчет его дочери. Ах, да, Ванесса. Малышка Несси, белокурый ангел для всех и его личный помощник в темных делах. Ладно, все-таки он испытывал некоторые угрызения совести… Дочь ведь. Глупая, но занимающая определенное место в его сердце. Наверное, все-таки да, он не был прекрасным отцом, но хоть каким-то то был. В подростковый период же не капал на мозг, только попросил пользоваться презервативами, ежели с парнем дойдет до совокупления. Наверное просил чуточку больше уделять времени учебе, а так...не особо то и лез. Может быть Ванесса обижена на него за то холодное отношение. Он не знал. Никогда вот так вот по душам они не беседовали. А потом Несси закончила школу, съехала, поступив в полицейскую академию и еженедельные созвоны становились реже. Уильям, не Стив, прикрыл глаза. Доктора называют его счастливчиком, ибо чертов механизм мог его убить. Шмидт, этот выскочка, наверняка жалел о том, что пружины не убили его вот такого вот мудака. Сто процентов этот мальчишка припрется сюда и придушит его подушкой или перережет горло темной ночью. Или тайно вывезет и позволит пружинам закончить начатое. Нет, Афтон не особо боялся, даже не слишком-то и беспокоился. Сейчас он играл роль "счастливчика выжившего благодаря случайности". Играл роль беспокоящего отца за дочь и делал сие — уверенно, правдиво. Недавно вот потребовал отвезти его к ней. Тогда Афтона не без труда усадили в кресло и покатили прочь из начинающей надоедать палаты, в совершенно другую. Более тихую и с множеством приборов. Тогда он разыграл целый спектакль, старательно изображая волнение и некоторую скорбь на лице. Его оставили наедине с дочкой и сердобольные медсестры еще долго переговаривались о том, как "бедняга отец, едва сдерживал слезы." Хотя, может быть, совсем немного, это было правдой. Ванесса как-никак дочь ему, родное существо. — Это того стоило, да? — его голос нарушает тишину реанимационной палаты. Вопрос, естественно, остается без ответа. — Стоило, Ванесса? В фильмах часто показывали, что находящиеся в коме могут слышать… Уильям не то чтобы надеялся, но предпочитал думать, что дочь его слышит. Просто пока что не может ответить. — Ты сейчас в коме и подключена к куче приборам, детка. На животе у тебя останется уродливый шрам, если, конечно, хирург не пожалел тебя и не сделал все аккуратно. — продолжал он, всматриваясь в безучастное лицо дочери. Казалось, что вот секунда, она откроет глаза. Посмотрит на него, скорее всего с ненавистью. Только этого не произошло. Вряд ли произойдет в ближайшее время. Состояние тяжелое, говорят врачи, с трудом вытащили с того света. Крови много потеряла. Невольно перед глазами всплывает лето. Маленькая Ванесса играет, а он копается в гараже, пытаясь дать машине вторую жизнь. Накрылась какая-то деталь что ли. — А мы поедем в парк аттракционов? — спросила тогда малышка Несси. Уильям перевел на нее взгляд, пожал плечами. — Если наша машина не сломалась окончательно, может быть. — поджав губы, ответил он. На лице девочки появилась маска печали. Планы, тщательно выстроенные ею, рушились из-за какой-то глупой детальки. Девочка насупилась, меж светлых бровей пролегла небольшая морщинка. — Но ты ведь умный, папа! Ты сможешь ее починить. — заглядывая в отцовские глаза, уверенно сказала Ванесса. — Ты самый-самый умный! Помогаешь мне с математикой и задачки щелкаешь как орехи. Эта уверенность в его интеллекте немного позабавила. Но, как говорят люди, устами младенца глаголет истина. Афтон был умен, расчетлив и вполне мог бы стать ученым, но не захотел. Тогда Уильям посмеялся на это заявление и отправил дочь в дом за бутылкой колы. На улице стояла духота и все-таки аттракционы казались не такой уж и плохой идеей. Но сейчас, сидя в этом кресле, перебинтованный почти до головы, Уильям взирал на находящуюся в коме дочь. Рука помнит, как держала нож, а мышцы напрягаются, как в тот момент. Одно движение, удар. Чавкающий звук пронзаемой металлом плоти. Ванесса замериает на мгновение, рвано выдыхая, поднимает голову. Смотрит испуганно, неверяще в происходящее. — Пап.. — на выдохе и щеку обжигает слеза. В глазах еще теплится жизнь. А он сам не понимает, не верит. Но это лишь на секунду. Нужно разобраться с Майклом. Афтон морщиться от фантомных тисков костюма и холода металлических фиксаторов в теле. На адреналине он сперва не ощутил боли, только потом, та по крупицам пронзала мышцы и его нервы. Врывалась пламенем в разум, агонией заставляла задыхаться, давиться собственной кровью. Он и впрямь чудом выжил. Только за чудо это, как бы иронично не звучало, заплатил чужой жизнью. — Так стоило ли это того, Ванесса? — губы подрагивают, словно Уильям хочет улыбнуться. Если бы не обезболивающие из-за которых его клонит в сон, не швы и не бинты. Может быть взял бы Несси за руку. Ведь так делают, чтобы показать спящим свое присутствие. Так ведь? Вопрос его остается без ответа, как и множество других. Медсестра не заставляет себя ждать и увозит его из палаты. По пути эта идиотка щебечет о мастерстве врачей. О том, что его и дочку на ноги поставят. Только Уильям знает, что это ложь для успокоения — "бедняги отца", а не для того, кто собственными руками и довел до такого. Когда они останавливаются у лифта, Афтон невольно ощущает чей-то взгляд. Нет, это не души железных тварей. Вовсе нет. Этот взгляд другой. Он прожигал ненавистно, с такой неистовой яростью, что Афтон позавидовал бы. Афтон подняв голову, немного поворачивает ее и пересекается с тем самым взглядом. Майк Шмидт, идиот из-за которого все пошло не по плану. Если бы не персонал и не пациенты, точно бы набросился на него… Убийца его брата уязвим сейчас, двигаться нормально не может. А еще у него нет под рукой ножа. Поэтому исход этой битвы ясен. Шмидт словно глазами говорил ему все то, что думал. А Уильям лишь отвечал медленно моргая. Но вот рядом с бывшим охранником замаячила девочка. Младшая сестра, вроде зовут Эбби. Она потянула его прочь, наверняка они пришли навестить Ванессу. Благородно. Впрочем, неважно. Двери лифта закрываются и Шмидты исчезают…