Формула Эйлера

      Джисон вот уже которую ночь не спит. Мысли в голове скопились в центре и не дают покоя, разрастаясь по каждому отделу, отражаясь то в подёргивании руки, то в стуке пальцев об стол. Очередной пустой нотный лист, похожий на сотни других, лежащих в мусорке.       — Да не могу я так!       Он перебил тиканье часов своим вскриком и скрипом стула, отъезжающего назад. Хан заметался по комнате, надевая тёплые вещи — явно собирался выйти на улицу. Все же не лето уже, а осень, причём её середина. Краски все так же бросаются в глаза, напоминая о ярком летнем солнце, но вот градусник жестоко диктует: «+10», а прогнозы синоптиков вовсе не успокаивают, предупреждая об очередном циклоне. Юный продюсер повязал красный шарф себе на шею. Ещё пара последних штрихов в виде обуви и наушников, и он покинул свою студию, оставляя за собой «лёгкий» беспорядок. Квартира опустела, но жизнь все ещё продолжала в ней кипеть, только без света. Механизм все так же продолжал идти, словно пытался догнать ушедшего, остановить и отдать забытые на столике у входа ключи, но слишком высоко висел на стене: не дотягивались стрелки до пола. Щелчок, и дверь автоматически закрылась.       Хановы ноги быстро перебирали ступень за ступенью. Обычно он бы поехал на лифте, но сегодня на дверях висело: «Лифт не работает». Вообще, Джисон не понимает тех, кто предпочитает ходить по лестнице, нежели подниматься на лифте. Это же так энергозатратно, да и после все болит, дыхание сбивается, приходится тратить время на остановку, не стоит упоминать и то количество углекислого газа, который испускается человеком за это время. Пока парень увлёкся рассуждениями, совсем забыл о том, что нужно смотреть под ноги, потому он чуть не поцеловал носом пол.       — Воу. Надо быть осторожнее.       Его лицо вытянулось: не то от страха за свою физиономию, не то от удивления своей ловкости. В этот раз Хан смог удержаться, потому снова продолжил бежать по ступенькам. Он уже тянул руку к кнопке домофона, но дверь открылась прежде, чем Сон успел среагировать. Два силуэта почти слились в один, однако крепкие руки обхватили Хана за локти, а голос прозвучал возле уха неудавшегося чемпиона по лёгкой атлетике:       — Смотри, куда прёшь.       Звучание было мягкое, хоть слова были грубыми. Пострадавший отпрянул и отряхнулся, все время бурча себе что-то под нос.       — Выходи уже. Я домой хочу.       Рыжеволосый парень явно негодовал, издавая звук, похожий на фырканье. Джисон помотал головой и развеял дымку незнакомого очарования.       — Ой, прости.       Он неловко почесал за ухом и отступил назад, вглубь подъезда. Так хотя бы не было видно покрасневшие от стыда щеки.       — Ладно, прощаю, но только потому что ты милашка.       Закатил глаза и слегка усмехнулся парень в пальто, начиная подниматься вверх по лестнице, оставляя Хана в одиночестве раздумий. Вот так всегда: случайность, а в голове вихрь из мыслей, хотя пару мгновений назад был штиль. Он опустил руку в карман, чтобы услышать отрезвляющий звон ключей, но там оказалось пусто. Джи проверил второй карман, там тоже ничего не оказалось. Паника охватила его, моментально приводя в чувства. Хорошо хоть выйти не успел, а то мёрз бы на порожке, как последняя дворняга. В надежде на сбой в системе автоматики он побежал обратно к двери квартиры, но она, как верный механизм, сработала на все 100, теперь никто не попадёт домой.       — Блять.       Он скатился по двери вниз, сгибая ноги в коленях. В руках оказался телефон, на котором быстро открылся браузер и уже загружался ответ на запрос: «Мастер по взлому двери».       — Я не попаду домой раньше девяти утра, замечательно, просто мечта. Надо было выходить гулять раньше на час, тогда бы ещё хоть кто-то работал.       Джисон хотел швырнуть от злости телефон в стену, но вспомнил о том, что только его он и взял с собой. Денег нет. Ключей тоже. Соседей он своих не знает, потому что только недавно переехал. Пойти не к кому. Хотя бы коврик у двери есть, и он в подъезде. Уже какие-то плюсы.       Хан скрестил руки на коленях, кладя на них голову. Слезы начали катиться из его глаз, тихие всхлипы отражались от светлых стен. Нет, он совсем не плачет, просто это стало последней каплей. Парень слишком устал: музыка не идёт, личная жизнь тоже, с родителями проблемы, друзья то есть, то нет. Его достало жить эту жизнь, улыбаться всем, веселить и играть свою роль. «Все будет хорошо», — этими словами он успокаивал себя, но они уже давно перестали работать. Соседняя тяжёлая дверь внезапно отворилась, из неё выбежал сначала тёплый свет коридорной лампы, а после мурлыкающий кот.       — Суни, ну и что тебе здесь нужно было? Так активно царапал дверь.       Мягкий хвост коснулся холодных коленей, а мордочка пристроилась между чёрных складок на джинсах, оставляя белые и рыжие шерстинки. Пухлые щеки приподнялись, а на них отпечатки недавних слез играли с проблесками лучей. Сначала Джи заметил кота, который словно пытался поддержать бедного парня, а затем открытую дверь. Он быстро вскочил и отряхнулся.       — Ты что здесь делаешь? Раздался эхом по подъездной площадке голос стоящего в проеме.       — Я…ищу вдохновение! Ха-ха… Не очень убедительно ответил Хан, склонив голову, чтобы не было видно его мокрых глаз.       — Ммм, — покачал головой Мин, — а я ищу причину ночных шорохов и странного поведения Суни. Похоже, я её нашёл. Из прохода торчали ещё две любопытные морды, разглядывающие пространство за пределами квартиры.       — Ну, до утра причиной точно буду я, ахах. Дверь закрылась, а ключи я оставил дома. Джи кинул взгляд на дверь и тяжело вздохнул. Парень сочувственно посмотрел.       — Видимо, мы соседи. Я Минхо.       — Я Джисон, Хан Джисон.       Они обменялись рукопожатиями.       — Ты же не маньяк? — подозрительно посмотрел Ли.       — Если я скажу, что да, то что-то изменится?       — Не приглашу на чай, оставлю ночевать на холодном бетоне.       — Тогда я не маньяк, точно. Мин усмехнулся, а Джи лишь слабо улыбнулся, поглаживая кота, которого успел поднять на руки.       — Тогда прошу в мою обитель.       Ли, одетый в домашний белый костюм, прижался к двери, открывая обзор на коридор.       Джи был удивлён и напуган: с одной стороны, красивый незнакомец весьма доброжелательно приглашает его к себе, когда домой он попасть не может, а перспектива спать на полу и заболеть — не очень ему нравится; с другой стороны (все то же самое, кроме части со сном), вдруг он маньяк и так заманивает жертв к себе? Уж слишком милые эти кошачьи улыбки. Хан застыл в нерешительности. Мин вздохнул, проводя рукой по волосам, непослушно опустившимся на лоб.       — Я тоже не маньяк, так что проходи.       Маленькими, но быстрыми шажками Сон приблизился к рыжему, как кот, парню и оказался за порогом квартиры. Он опустил Суни на пол, а тот размеренно стал тереться о ноги только что вошедшего, а затем прошёл вперёд, глянул назад и, будто бы позвав гостя за собой, мяукнул, отправляясь вглубь квартиры. А остальные четвероногие уже успели скрыться в темноте комнат.       Внутри было весьма уютно, чисто и пахло ванилью с корицей. Коридор был хорошо освещён, свет отражался от глянцевого потолка, падая на чёрный мраморный пол, а бирюзовые стены успокаивали и немного сужали пространство. Белый шкаф-гардероб для верхней одежды, где на деревянной вешалке было пальто, как осенний лист, выделяющееся из темных цветов остальной одежды. Туда попала и ханова куртка: ярко-синяя, с многочисленными нашивками и наклейками, явно не вписывающаяся в общую гамму. Чёрные высокие ботинки остались стоять возле двери, потому что более подходящего места для них не было: Мин, видимо, предпочитал либо туфли, либо кроссовки. Джи прошёл дальше за Хо на кухню.       «Рай», — так назвал бы это место парень. Все было белым и чистым, ни пятнышка. Каждая вещица была на своём месте, не выбивалась из общей картины. Это, определённо, впечатляло. Множество маленьких лучей света исходило от хрустальной люстры на потолке, так и хотелось продолжить разглядывать их поток. В отличие от Ли, у Хана дома творился не то, чтобы бардак, апокалипсис больше подходит для описания этого недоразумения: вещи лежат по разным углам, некоторые ещё в коробках, на кухне множество одноразовой посуды, на столе уже появились пятна от соуса пиццы, кофе, чая. Подоконник и столешница молят о том, чтобы их избавили от пыли. Джи не грязнуля, но и времени убираться у него особо нет: постоянно на студии или в своих мыслях (как сейчас).       — Чего застыл? Вырвал Хана из раздумий Ли, включая чайник и садясь за стол.       — У тебя очень чисто дома и красиво. Вау. Он неловко почесал блондинистый затылок, вспоминая своё жилище.       — Не выношу грязи, а ещё мне нравится порядок. Часто заказываю клининг, нет времени самому прибираться.       — Понимаю.       Джи отодвинул стул с кожаным сиденьем, а затем опустился на него, чуть придвигаясь к стеклянному столу.       Несколько минут они молчали, Мин внимательно изучал лицо краснеющего Сона, а тот, в свою очередь, пытался избегать зрительного контакта, проводя взглядом то по занавескам, то стенам и кухонным шкафчикам, делал вид, что не замечает. Тишину прервал чайник. Ароматные травы наполнили кухню новыми запахами. На столе появились сладости: печенье, безе, шоколад.       — Угощайся, — кротко сказал Ли, — оно не отравлено. В качестве доказательства он откусил дольку шоколада. Хан улыбнулся:       — Спасибо за угощение, — и приступил к заполнению своего полупустого желудка. Снова тишина, кусок в горло не лезет под столь пристальным взглядом Хо.       — Ты хочешь что-то у меня спросить? — сглотнул Джи скопившиеся сомнения в горле.       — Да, хочу. Ты…гей?       Сон поперхнулся от такой неожиданности. Что это за человек, спрашивающий подобное в первую встречу. Хотя Джи тоже не лучше: согласился на предложение незнакомца — попить чаю и провести ночь в чужой квартире.       — Не подумай ничего такого, просто захотелось спросить самое деликатное сначала, чтобы остальное пошло легче, — он говорил это опустив голову вниз, ложкой перемешивая сахар в кружке, поэтому нельзя было понять с каким выражением лица Ли это говорит, какой ответ ожидает.       — Ахах, я не гей? — с вопросом ответил Сон, — у меня не то, чтобы были отношения, — стыдное для Джи добавление.       — Ммм, вот как. Странно, ты кажешься достаточно опытным в этом деле.       — Внешность обманчива.       Снова молчание, но на этот раз прервал его Хан.       — А кем ты работаешь?       Не то, чтобы его сильно волновал этот вопрос, но все же было интересно, как и всем в этом мире. Всегда людей интересовали деньги, если не свои, то чужие. Это актуальная тема для этой меркантильной реальности. Джи не скрывал, что не беден, но и слишком богатым его не назвать: квартира обставлена достаточно скромно, есть некоторые брендовые вещи, но большую часть составляла одежда либо с секонхенда (уж очень ему нравились вещи нулевых с нашивками), либо с массмаркета. Ли же был настоящим аристократом: строгий стиль (и пусть Хо сейчас одет в костюм с серым мишкой на толстовке и сердечками на карманах штанов), изящные движения (это Джи заметил ещё во время столкновения); только речь его была порой грубовата. Ещё он очень красивый: длинные ресницы, глубокие карие глаза, светлая кожа и рыжие волосы, которые так ему идут.       — Я работаю в сфере финансов. А ты?       — Как-то расплывчато, где именно?       — Я же ответил на твой вопрос, теперь ты на мой отвечай, — с вредностью отметил Минхо, хитрый блеск показался в его глазах.       — Ладно-ладно, я продюсер, — не стал врать Хан.       Раньше он бы не сказал правду. Когда Сон делился с родителям своей мечтой, то они лишь смеялись над ним и предлагали более «перспективные» варианты. Но спустя множество ссор, трудностей, взлётов и падений, Джи стал тем, кем хотел, а хобби переросло в полноценную работу, дающую не только радость, но и деньги. Губы Минхо сложились в букву «О» от удивления и восторга. В глазах горел интерес.       — У тебя есть псевдоним?       — J.One, я не думаю, что ты слышал обо мне, все же я больше продюсер, а не исполнитель, — Хан зачесал рукой чёлку назад и опустил глаза от смущения, нечасто ему приходится так представляться.       Минхо держал в руках телефон, быстро листая большим пальцем страницы, видимо искал песни в своих плейлистах. Он слегка нахмурился, а затем отложил гаджет.       — Не могу у себя найти твои песни, но ты наверное очень успешен и популярен, раз живёшь здесь. На самом деле, я не большой фанат современной музыки, она для меня иногда слишком пошлая и дурная. Мин вздохнул, закатив глаза.       — Это нереально бесит, потому что те, кто поднимают важные темы остаются незамеченными, просто теряются. Да, хочется просто расслабиться при прослушивании музыки или бездумно поддаться битам, но из-за этого все становится таким бессмысленным, — начал возмущаться Хан, скрестив руки на груди.       — Ты такой милашка, — улыбнулся Ли, уперевшись рукой на стол и положил на ладонь свою голову, прикрыв глаза.       — Да это ужасно… -продолжал Сон, пока до него не дошло услышанное, — Что?       — Милый ты, говорю, — повторил Ли.       — А. Спасибо, — застенчиво ответил парень и снова опустил взгляд.       Минхо посмотрел на часы на своей руке, было уже далеко за одиннадцать, а завтра только вторник. Он встал из-за стола и сложил всю посуду в посудомоечную машину, пока Джи пытался привести себя в чувства. Не то чтобы ему никогда не делали комплименты, но это ощущается совсем по-другому, когда делает кто-то настолько красивый. Он обхватил свои щеки ладонями и настолько увлёкся мыслями, что не заметил, как «аристократ» стал к нему совсем близко.       — Ханни, подними голову.       — А?       Мин упёрся рукой об стол, а лицо было всего в нескольких сантиметрах от ханова, щеки стали розоветь и краснеть, как листья за окном.       — Пора идти спать, я все убрал со стола.       Хо внимательно изучал глаза напротив, а затем отстранился и направился в комнату, ухмыльнувшись. Его шаги напоминали волны: быстрые, но плавные, иногда сливались в один звук, шлёпающий по полу, а иногда рассыпались в капли вод, быстро перебираясь с одного места на другое.       Джисон сидел в оцепенении, впервые кто-то был настолько близко, это привело его в некоторый транс, где на повторе DVD стоял этот момент в замедленной съёмке. Щеки стали гореть от осознания того, что ещё немного, и они могли бы поцеловаться. Он и какой-то незнакомец. Пусть и красивый незнакомец. Хан еле слышно ударил себя по щеке, чтобы вернуться в реальность и холодной водой ополоснул лицо из крана кухонной раковины. Сказав самому себе шёпотом: «Соберись»; он выпрямился и посмотрел на арку, за которой скрывался проход в комнату. Дверь была приоткрыта, Хан ждал, когда его позовут.       — Хан-а, заходи, — наконец услышал заветные слова гость.