Давай представим, что я голодная гиена, а ты – кость!

Камера заработала, и на экране появилось нечёткое тёмное пятно, являющееся впритык стоящим человеком. Через секунду фигура отодвинулась назад так, чтобы было видно всё, что выше верхней половины грудной клетки. В глаза бросился капюшон, представляющий собой голову гиены минус нижняя челюсть. Под белыми клыками животного торчала нижняя половина лица человека, закрытая чёрной тканью, также покрывающей шею. Ни единого клочка голой кожи, за исключением рта, растянувшегося в острой улыбке. На самой шее красовалось некое устройство, напоминающее болты в шее Франкенштейна, тоже чёрное, но с декором в виде неоново-зелёных колец. На плечах была болотного цвета куртка со множеством карманов и высоким воротником, достающим до подбородка. Она была расстёгнута, открывая вид на чёрную водолазку под ней. Человек улыбнулся шире и помахал рукой в чёрной перчатке, вызывая шорох ткани. – "Привет-привет! Это очередное включение от Гиены!" – послышался круто искажённый голос с явной роботизированной ноткой, звучащий одновременно жизнерадостно и по-дьявольски. Приветливая улыбка сменилась на хищный оскал, руки свелись вместе, придавая человеку – Гиене – зловещий вид. Он немного наклонился к камере. – "Надеюсь, вам понравится то, что я подготовил сегодня." Гиена схватил записывающее устройство в руки и развернул на сто восемьдесят градусов. На экране появился связанный цепями человек с заклеенным ртом. Стало понятно, что они находятся в почти голой серой комнате. Мужчина лет двадцати-тридцати судорожно переводил взгляд то на камеру, то на оператора, выглядя чертовски напуганным. – "Сегодняшняя жертва – Фудзу Фюн! Бедняге не повезло попасться мне на охоте! Думаю, никто ещё не обнаружил мою метку..." – последнюю часть он говорил больше самому себе. Гиена подошёл ближе и, судя по перемещению камеры, присел на корточки. – "Как тебе это чувство?" – голос, пусть и роботизированный, стал звучать более тихо и жутко. – "Ни единой душе нет дела до твоей пропажи. Если бы не мои опознавательные знаки, они бы даже не знали, где ты." Фудзу тяжело панически дышал, потея и глядя обезумевшими от страха глазами на своего похитителя. Он дёрнул руками, и цепи зазвенели. Моментально в одну из его рук вонзился нож. Раздался сдавленный клейкой лентой крик. – "Не пытайся вырваться", – холодный приказ. – "Ты умрёшь, ладно? Медленно и мучительно. Так же медленно, как кровь сейчас сочится из-под ножа в твоей руке. Отличный вечерок намечается, да?" Мужчина в ответ истерически замычал и замотал головой из стороны в сторону. Гиена встал, взяв камеру. Фюн забился на своём месте, звеня металлом, пытаясь отползти подальше от похитителя. Раздалось хихиканье, из-за модулятора голоса звучащее как смесь восторга, истерики и отвратительного скрежета. – "Непослушный малый, да?" – оператор стал подходить к стене, на которой теперь было видно некое приспособление, судя по всему, для камеры. В сопровождении роботизированного напевания руки в чёрных перчатках закрепили камеру на штативе в стене. Теперь два человека идеально вмещались в кадр, позволяя видеть все детали, которые передавало качество изображения. Гиена удовлетворённо хлопнул в ладоши, отходя назад и направляясь к Фудзу. Впервые за ролик взору открылась остальная часть тела. Тёмно-зелёная куртка была чуть ниже поясницы, с изображением наброска головы гиены с раскрытой пастью на спине. Такое же остаётся на ближайшей к месту пропажи жертв стене. На ногах одеты штаны-карго и берцы чёрного цвета. На бёдрах красовались ремни с ножнами под размер небольших ножей, например, метательных. – "Как же меня раздражают люди с гетерохромией... Слишком сложно выбрать, какой глаз оставить на память!" – он подсел на корточки, грубо схватив рыдающего мужчину за подбородок. Он повращал его голову туда-сюда, остановившись, наконец, на разглядывании правой стороны лица. "Этот." Без дальнейшего предупреждения он сделал движение рукой, всовывая большой и указательный пальцы в глазницу, выдавливая глаз. Фудзу безуспешно пытался отстраниться, но железная хватка на его нижней челюсти не позволяла этого сделать. Гиена оттянул глаз, обнажая нить глазного нерва и мышц, расплываясь в довольном оскале, а затем со всей силы дёрнул, вырывая глаз с корнем. Мужчина истошно закричал, пока Гиена с восторгом разглядывал добытый трофей. – "Люблю бойких, они много кричат", – с каждым предложением голос, казалось бы, всё больше сквозил предвкушением. Из одного из множества карманов на своей куртке он достал маленький прозрачный кубик, который оказался коробочкой, идеально подходящей по размеру для глазного яблока. Пока Фюн бился в истерике на полу, звеня цепями, Гиена поспешно отошёл за кадр. Через несколько мгновений послышался другой лязг металла, и похититель вернулся в поле зрения с охапкой толстых железных прутьев, чуть меньше метра в длину каждый. Оставшийся глаз Фудзу расширился от ужаса и осознания, и он замотал головой из стороны в сторону. Гиена же уронил свою ношу на бетонный пол, вызвав громкий звон, и подсел на корточки к мужчине, снова хватая его за подбородок. – "Обажаю слышать мольбы и крики", – нос звериного капюшона уткнулся в лоб застывшего Фюна, когда Гиена с оскалом до ушей наклонился ещё ближе. – "Уж не разочаруй меня сегодня, Фудзу Фюн." С этими словами он резким движением сорвал клейкую ленту со рта похищенного. – "П-пожалуйста, не убивай! Я сделаю всё, что ты хочешь!" – мужчина слегка надорванным голосом моментально предпринял попытку откупиться. Гиена лишь захихикал, обманчиво-ласково проводя ладонью по щеке Фюна. – "Хитрец, это так не работает!" – похититель взял ближайшую балку в свободную руку, подкидывая её, не отрывая взгляда невидимых за капюшоном глаз от лица жертвы. – "Но ты так хорошо попросил, поэтому можешь выбрать, где хочешь видеть в себе железо в первую очередь!" Фудзу истерически замотал головой, всхлипывая. – "Н-нет! Не надо! Умоляю!" – "Ооу, как же так?" – Гиена спросил, изобразив обиду. Неудачно, так как его роботизированный троящийся голос навевал ужас в любом случае. – "Тогда я решу сам." Он задрал толстовку Фюна, бьющегося в тщетных попытках сбежать, и ощупал рукой его рёбра. Радостно промычав, Гиена подкинул балку, перехватывая, и поднёс к месту, под которым должны были быть хрящи, а не кости. Он несколько раз прицелился, будто клюшкой по мячу для гольфа, размахнулся пошире и вонзил прут в плоть, вызвав нечеловеческий крик боли у Фудзу. Рёбра издали отвратительный хруст, сопровождающийся брызгами крови. Гиена захохотал от восторга и принялся крутить железку, погружая её глубже, пока не наткнулся на рёбра у спины. Из-за пронзённого лёгкого Фюн закашлялся, сплёвывая кровь. – "Ах! Ты только глянь на эту кровь! Ты слышал этот волшебный хруст?! Замечательно!" – Гиена надавил на балку, заставив её наклониться, и протолкнул дальше, пока она не вышла из бока мужчины, пронизав его по диагонали. Фудзу бился в агонии, извиваясь, как высыхающая рыба, плюясь и крича, заставляя цепи звенеть и греметь. Из дыр в его теле хлестала кровь, разбрызгиваясь по округе из-за дёрганий. Тем временем Гиена, облизываясь и не переставая широко улыбаться, взял вторую балку, которую от души вогнал мужчине в колено, вызвав серию хруста. Фюн выпучил единственный глаз, прогнувшись в спине, издав гортанное журчание, прежде чем сплюнуть скопившуюся кровавую массу. Мужчина не терял сознание от потери крови. – "Ах, моя замечательная причуда", – Гиена выдернул балку из колена, разрывая ткани, и облизнул её, как карамельную палочку. "Ты, наверное даже не в курсе, почему до сих пор в сознании." Мужчина повернул перепачканное своей же кровью лицо, с отчаяньем во взгляде обратившись к похитителю. Рука мучителя потянулась к развороченному колену Фудзу, хватая кровоточащую плоть. – "Ты будешь оставаться в сознании, пока я не прекращу наносить тебе увечья!" – Гиена с торжествующим смехом изо всех сил дёрнул вниз торчащий кусок мяса, отрывая целую полоску плоти, словно какой-то заусенец, обнажив белую кость. Фюн со всей дури забрыкался, вызывая движение балки в своей груди, раздербанивая раны. В образовавшейся впадине на ноге уже собиралась жидкость, отчего обнаженное мясо блестело. Можно было бы сказать "аппетитно блестело", если бы вы не знали, кому оно принадлежит. Не то чтобы это волновало Гиену. Он явно не мог более держать себя в руках, и его плечи затряслись от хохота, когда он вертел в руках добытый кусок человеческой плоти, разглядывая со всех ракурсов. – "Знаешь, Фудзу-кун, я пока не знаю, какой ты на вкус", – Гиена поднёс мясо к лицу, слышимо втягивая аромат. – "Но запах просто волшебный!" – он почти прорычал, говоря это на выдохе. С этими словами он разинул рот, на мгновение демонстрируя довольно острые зубы, и с влажным чавканьем вцепился в плоть, без особого труда отрывая кусок. Дожевав и проглотив, Гиена облизнулся, безуспешно пытаясь подавить восторженный смех. Он явно начал не на шутку расходиться. – "Великолепно! Бесподобно!" – он затолкал в рот оставшееся мясо, не утруждая себя вытираением губ от крови. – "О нет, я не хочу чтобы ты умер!" Гиена поспешно схватил сразу два прута, бесцеремонно вонзая их в живот Фудзу, вызывая крик и продлевая действие причуды. Кровь всплеснулась, но вытекала уже не так обильно. Если присмотреться, камера передавала бледность кожи, контрастирующую с красными пятнами тут и там. Теперь Фюн выглядел так, словно находился вообще в другом месте или просто смирился (или и то, и то), тупо уставясь, предположительно, в стену. С его стороны все ещё слышались тяжёлые хрипы. Гиене это явно не понравилось. – "Фе, ты что, уже сломался?" – он скорчил недовольную гримасу, если судить по движению рта. – "Отстой. Я думал, с тобой будет веселее." Мучитель наступил ногой в тяжёлом ботинке на плечо Фюна, хватая его за запястье, из которого до сих пор торчал нож, с треском ломая руку резким рывком. Через секунду нож выскользнул из своего места и оказался в хватке Гиены, который метнул его в шею мужчины. Тот пытался откинуть голову и закричать, но повреждённая трахея не позволила ему издать ничего, кроме хрипа и бульканья остатков крови в горле, которые стекали на пол в огромную лужу бордового цвета, разбрызганную по комнате и двум людям. – "Что ж", – Гиена убрал ногу с места перелома, отряхивая руки друг о друга (не то чтобы это давало какой-то результат, особенно учитывая впитавшие всё в себя перчатки). – "По крайней мере, ты чертовски вкусный."

———

Айзава наблюдал, как убийца отрывает и поглощает солидный кусок шеи мужчины, прежде чем не выдержал и поставил на паузу. Хотелось бы верить, что этот псих уже заканчивал свой акт кровавой расправы. Шоте хотелось блевать от увиденного. Он вымученно потёр пересохшие глаза. – "Чёрт возьми, Цукаучи, где ты нашёл этого типа?" Не менее измученный детектив, выглядящий так, словно ему было бы неплохо отоспаться недельку-другую, тяжело вздохнул, перетасовывая огромную стопку бумаг, которую извлёк из папки одного из дел, и положил некоторые перед героем подполья. – "Злодейское имя Гиена. Причуда – "Агония", как он её называет. Пока он наносит физический урон человеку, он не умрёт, пока не будет повреждён мозг. Это если верить его словам." Айзава подвинул документы к себе и пробежался глазами по тексту. Злодей ни разу не был встречен в живую, но исправно вёл аккаунт в Даркнете, публикуя видео, трансляции или фото минимум раз в месяц. Дальше шли описания предыдущих видеороликов с пометками о личностях жертв и фотографиями с мест обнаружения граффити гиены. Шота нахмурился. – "Он оставляет рисунок там, где забирает людей, но никаких других следов нигде нет. Он состоит в какой-то группировке?" Наомаса с невесёлым выражением лица положил перед героем ещё несколько бумаг. – "Насколько нам известно, нет. Опять же, с его слов. Однако абсолютно бесследные пропажи не имеют смысла без командной работы", – детектив разделил оставшиеся бумаги в стопке, выуживая скреплённые вместе листы. Айзава был слишком измождён, чтобы гадать, почему тот проводит столько махинаций с несчастной бумагой. – "Наша версия – Гиена работает не с группой, а с подельником. Однако мы нашли через реестр причуд крайне мало подозреваемых, и у всех есть алиби." Ситуация вырисовывалась крайне печальная. Жестокий злодей, похищающий людей словно по щелчку пальцев, которого никто, по сути, даже не видел. Шота пилил взглядом строки перед собой, отчаянно мечтая о кружке кофе. Или бочке. Да, лучше бочке. Цукаучи рядом с ним выглядел так, словно разделял его желания. – "Хорошо, у нас на руках неуловимый садист, о существовании которого полиция узнала только потому, что какой-то покоритель глубин интернета обратился в участок, и об этом самом садисте нам не известно ничего, кроме причуды и одежды. Я правильно понимаю?" Наомаса одарил его таким страдальчески взглядом, что Айзаве захотелось подарить ему табличку "Оборвите мои страдания", чтобы больше никогда не видеть этого выражения на лице друга. Детектив прислонил руку ко лбу, будто у него мигрень (Айзава был уверен, что так и есть), и утвердительно промычал. – "Мы в тупике. Гиена просто похищает людей, и всё, что мы можем сделать, это искать его метки и информацию о жертвах. О самом убийце у нас ни крошки толковых данных. Нам нужна помощь кого-то, у кого больше связей в подполье." – "И тогда появляюсь я." – "Да, и тогда появляешься ты. С нами уже сотрудничает несколько подпольных героев, но нам нужен кто-то опытный и надёжный." Спасибо за лесть, Цукаучи. Будто бы у Шоты есть большой выбор. Наомаса прекрасно знает, что Айзава не может отказать другу, тем более в таком сложном деле. – "Я сделаю всё, что в моих силах. Не обещаю, что начну патрулировать сверхурочно, но поспрашиваю об этом Гиене." Совмещать геройство и преподавание в UA – не очень жизнеспособная тактика. Он итак отсыпается между уроками; ещё больше часов патрулирования просто добьют Шоту. Но он правда постарается. Если уж взялся – делай до конца и делай хорошо. Детектив вздохнул, наверное, в сотый раз за этот разговор, и черты его лица слегка расслабились от облегчения. – "Спасибо, Стёрка. Я очень это ценю."