Давай представим, что я голодная гиена, а ты – кость!

Переместившись в один из пустующих кабинетов в UA, Изуку сделал несколько вещей. Первое – при помощи Чёрного Хлыста закрыл обзор камере видеонаблюдения в углу комнаты. Незу должен быть занят на совещании с учителями, так что это больше для профилактики раннего вмешательства. Как он отделил хлыст от себя? Всему можно научиться. Второе – при помощи той же нереально удобной причуды связал Шинсо по рукам и ногам. Всё это заняло не более двух секунд. – "Думаю, я могу позволить себе позаимствовать немного школьного имущества", – он с улыбкой разломил пополам ближайшую парту, отрывая железные ножки. – "Мидория!" – Шинсо в панике окликнул его. – "Какого хрена ты творишь?!" – "Всего лишь связываю, чтобы мне было удобно потрошить тебя. А что?" – он обвязал разные концы кнута вокруг запястья и железа, вонзил ножку в пол на достаточном расстоянии, чтобы рука оказалась выпрямленной. Аналогичная судьба ждала вторую руку и ноги. Теперь Хитоши был растянут на полу в позе морской звезды в окружении отодвинутых парт и дёргал конечностями, пытаясь высвободиться. Сейчас академия почти пуста. Учеников не будет внутри ещё около пятнадцати-двадцати минут из-за отменённого первого урока. Все профессионалы находятся на верхнем этаже, в то время как Изуку и Шинсо где-то на пятом, если судить по виду из окна. Здесь должны обучаться классы поддержки, но их занятия до конца дня проходят в мастерских, так что этаж (или хотябы данный коридор) будет почти пуст. Звукоизоляция в лучшей геройской академии Японии соответствующая, так что никаких форс мажоров быть не должно. Мидория... нет, Тога. Тога широко оскалился собственным доводам и издал смешок. Всё должно пройти идеально. – "Мидория! Мидория, мать твою! Отвяжи меня! Ты понимаешь, что творишь?!" – Хитоши не терял надежды образумить его или поймать причудой. А может, что кто-то из героев услышит крики и придёт на помощь. Создание, наполняющееся отчаянием. Такие всегда громкие. Изуку обажает ломать их. – "Я не хочу этого делать!" – ха, дежавю. Изуку сел на колени около Шинсо и схватил его за подбородок, резко подняв голову и немилосердно вдавливая пальцы в щёки, грубо вращая лицо и так и эдак. – "Я просто обязан заполучить твой глаз. У меня может не быть шанса после суматохи..." – он не взял с собой коробочку, а без неё глазное яблоко может повредиться! И тут ему в голову пришла гениальная идея. Тога истерически захихикал. Какой он молодец! – "Надеюсь, ты любишь сдирание кожи!" – фиолетовые глаза расширились. – "Что–" Изуку вонзил ногти в кожу между глазницей и виском, безжалостно надавливая, пока не почувствал образование раны и кость. Хитоши возмущённо заорал, попытавшись убрать голову подальше, но Тога просто впечатал её щекой в пол, предотвращая дальнейшее сопротивление. С наслаждением подковырнув кожу, шкрябнув по кости, Изуку аккуратно оторвал краешек от черепа, обеспечивая себе удобное хватание плоти. Взявшись за торчащую ткань, он резко потянул, обнажив мышцы почти всей щеки, содрав в том числе кусок нижнего века. Брызнула кровь. Шинсо неистово забился в его хватке, крича и проклиная. Тога, увлечённый своим занятием, даже не замечал, что его собственные щёки чуть не рвутся от чеширской улыбки. Изуку с хихиканьем потряс добытый пласт, с которого капало на пол. Отличный экземпляр! Подойдёт для его идеи. – "Что ж, когда у меня есть обёртка, я могу взять конфетку!" – "Нет! Остановись!" – фиолетововолосый мальчик бился в истерике. Полный страха взгляд обратился к Тоге. Ха, а ведь он только начал! Изуку рассмеялся. Как восхитительно! – "О, я больше не буду сдирать кожу с твоей щеки, ха-ха-ха! Не волнуйся! Ведь она уже у меня!" – с этими словами он потянулся к глазу, залитому кровью в прямом и переносном смысле, суя пальцы в глазницу. Глазное яблоко послушно покинуло своё гнездо, повиснув на красной ниточке в сопровождении восхительного крика боли и ужаса. Он оборвал её, принявшись рассматривать трофей в свете солнечных лучей, проникающих через окно. Прекрасная лавандовая радужка и столь редкий белый зрачок. Прямо-таки джекпот! К сожалению, у Тоги было не так уж и много времени, как хотелось бы, так что он завернул глаз в кусок кожи и засунул в карман шорт, которые тут же начали пропитываться кровью. Бросив взгляд на улицу, Изуку увидел группки учеников, идущие в академию. Нужно ещё потянуть время. Чем больше народу – тем лучше! Он облизнулся и повернулся к своей жертве. Хитоши явно впал в отчаянье, неистово дёргая конечностями, тем самым лишь причиняя себе большую боль. С его лица на пол капали красивые струйки крови, смешиваясь со слезами, а не прикрытые мышцы лица аппетитно сокращались. Чудесное зрелище. У Тоги текли слюни. Собственно, он и не намеревался себя сдерживать. Гиена вышел на охоту, и Гиена не собирается оставаться ни с чем. Вероятно, что-то в кровожадном взгляде Изуку выдало его мысли, судя по тому, как к нему обратился Шинсо. – "Просто убей меня, ради всего святого", – его голос звучал слегка надломленно. – "Ты ведь убийца, да? Любишь убивать. Убей меня." Ах, как это мило. Он просит убить его, чтобы оборвать страдания. Бедняжка. Жаль, что он выбрал неправильную цель для переговоров (абсолютно не жаль). – "Хи-хи, конечно", – Тога положил ладонь Хитоши на грудь, остро улыбаясь с прищуром. – "Как только выпотрошу тебя и сожру твои органы, конечно! Рано или поздно ты умрёшь!" Тога залился громким хохотом, как только лицо его жертвы исказилось от ужаса. Ах, какова услада для души каннибала! – "Нет... Нет!" – Шинсо в очередной раз попытался освободиться. Безуспешно. – "Нет, не делай этого!" Не прекращая заливистый смех, Изуку замахнулся рукой и вонзил её в живот с чавканьем плоти и хлюпаньем брызг крови, что были словно музыка для его ушей. Нужно ли говорить о криках? Желая подольше помучить подростка, он вынул руку обратно, зачерпывая в ладонь как можно больше красной жидкости. Восторженные смешки так и продолжали вырываться из Тоги, когда он запрокинул голову и вылил кровь в широко раскрытый рот. Ах, Изуку такой неряха; теперь его лицо в крови. Его сестре это точно понравится! Хищно облизнувшись, он погрузил руку обратно в полость тела через то же отверстие в животе, впитывая в себя каждый звук и движение Шинсо, наполненные болью. Найдя пальцами рёбра, он зацепился за них и начал просовывать в дыру вторую руку, раздвигая горячее мясо и наслаждаясь реакцией жертвы. Ухватившись за кости, Гиена резко развёл их в стороны, выставляя внутренний мир Хитоши напоказ. Буквально. Грудная клетка с треском рвущейся плоти и мелодичным хрустом рёбер распахнулась, выпуская метафорических птиц в виде сочных брызг крови, разлетевшихся повсюду. Мечевидный отросток отлетел и упал где-то в комнате, но это неважно. Теперь взору открылись розовые лёгкие, в данный момент выжимающие себя в крике, и бешено колотящееся сердце, так вкусно обливающееся кровью. Изуку решил, что сейчас громкие звуки ни к чему, поэтому продлил надрыв выше, до самого подбородка, и, пошарив рукой, нащупал голосовые связки и вырвал их нахрен, отбросив на пол со шлепком. Хитоши захлёбывался кровью и издавал хрипы. Тоге никогда не надоест это зрелище. Настоящая красота! – "С чего бы мне начать..." – он облизывал свою окровавленную ладонь, пока размышлял. – "О! Знаю! Покажу тебе кое-что!" – он разорвал живот и с влажным чавканьем взял в руку кишку, вытягивая её за пределы брюшной полости и тела в целом. – "Ты только посмотри! Твой кишечник!" – Изуку вытягивал орган дальше, перебирая в руках, словно вытаскивая из коробки длиннющую мишуру. Недалеко от правды. – "Эта штуковина длиной в двенадцать метров! Можешь себе представить?!" Все эти двенадцать метров уже лежали на полу, но ничего страшного. Они не особо пригодятся Хитоши. Гиена пошарил рукой в полупустой брюшной полости, ища, за что зацепиться. – "Ох, или твой желудок?!" – названный орган был вероломно оторван от своей системы органов. – "Человек может прожить без желудка долгие годы! Невероятно, правда?!" – Тога разорвал его, вытряхивая содержимое в виде желудочного сока и каких-то непереваренных остатков, откусывая сразу половину. Объедение! Фиолетововолосый подросток всё ещё извивался, издавая какие-то странные звуки. Кстати... Изуку резко опустил оба кулака на лёгкие жертвы. Те лопнули, не выдержав удара, подпитанного причудой, вызывая небольшие взрывы крови и плевральной жидкости. Настоящий салют! Лопнувшие лёгочные мешки теперь были просто рваными тряпками, из которых торчали альвеолы и повреждённые бронхи. Гиена рассмеялся от восторга. Наконец он добрался до самого вкусного! Но он не заметил, как в своём наслаждении потерял контроль над Чёрным Хлыстом, и тот раздавил камеру видеонаблюдения (а заодно прорезал запястья и лодыжки Шинсо до кости).

–––

Бакуго... Чувствует себя странно. Он привык быть в курсе происходящего. Даже если ему к чёрту не нужна какая-то информация, лучше так, чем пребывать в неведении. И вот он каким-то образом прозевал целого человека. И, честно говоря, это не та информация, которую он хотел бы услышать (но, опять же, он предпочитал быть посвящённым в это, каким бы мерзким ни был осадок). Каким образом Круглолицая вообще испарилась из общежития? Нахрена этому припизднутому интернет-маньяку красть ученика геройского факультета самой престижной академии Японии? Он либо полный дебил, не знающий, когда остановиться, либо гений, и им всем пиздец. Кацуки всё ещё сидел на диване в общей комнате, как и большинство статистов из его класса. Принятие не могло прийти за тот жалкий промежуток времени, прошедший с ухода Бродяги-сенсея. Странно, что уроки вообще не отменили (наверное, та же херня, которая была со спортивным фестивалем. Не дать показать злодеям, что они задеты, ослаблены, и бла-бла-бла). Что за чёрт вообще. И эта тупая тишина начинала давить на Бакуго. Но и он не мог ничего из себя выдавить. Он, Кацуки Бакуго, будущий герой номер один, метящий на славу похлеще, чем у Всемогущего! И нечего сказать? Да ни в жизнь! Поэтому, как абсолютно зрелый человек, которым он и является, Кацуки рывком поднялся со своего места, сжав кулаки и стреляя суровым взглядом. – "Пойду проверю этих придурков", – он сунул вспотевшие руки в карманы спортивных штанов и побрёл к лестнице. Для лифта настроение не то. Тем более, подниматься всего на третий этаж. Как-нибудь справится. Бакуго демонстративно проигнорировал сочувственный взгляд, которым его одарил Дерьмоволосый, когда проходил мимо. Ему не нужна ничья жалость. Совершенно другим вопросом был Деку. Они знают друг друга с малых лет, с того дня, как маленькая семья Мидорий переехала в его район. Играли вместе (даже если вскоре игры превратились в очень весёлые драки, в которых одна из сторон не давала отпор), учились в начальной школе, средней, поступили в грёбаную UA. У Кацуки был целый ворох времени на изучение поведения зелёного неудачника. Да, он был плаксой. Да, он был хиленьким. Да, он был беспричудным и иногда странным. Да, он лез в дела, из которых не был в состоянии выйти без травм. Да, он был излишне эмоциональным. Деку по-разному реагировал на разные вещи, порой слегка заторможенно, будто смотря на реакцию других людей. Тупой ботаник всегда был тормозом, так что это неудивительно. Но смеяться над чьей-то смертью? Над смертью подруги? Либо пучеглазый прилипала реально умудрился заработать нервный срыв, либо... А какие ещё могут быть варианты? Глубоко погружённый в свои мысли, подсознательно считая ступеньки, на которые наступал, Бакуго не понял, когда оказался на нужном этаже. Может, к чёрту это? Деку мог справиться и без него, тем более Фиолетовый Зомби пошёл с ним. Если бы ботанику позарез понадобился Кацуки, он позвал бы Кацуки. Да, это всё херня. Он просто поднимется ещё на этаж и закроется в своей комнате. Однако, пройдя три ступеньки, Бакуго остановился. Всё-таки... Что-то в этой ситуации есть... Экстраординарное? Необычное? Неестественное? (Ну, кроме смерти его одноклассницы. Это тяжело обработать). Боже, соберись, тряпка. Он просто заглянет сначала к Панде. Если мини-Бродяга окажется в своей комнате, то всё отлично, и Деку успокоился. Если нет, то, что ж. Героям полагаются подвиги, так что Кацуки отодвинет свою неприязнь и постучится в дверь к ботанику. Да, так он и сделает. Однако Мозгоёб не открыл. Бакуго это расстроило. Сердито засопев, он дёрнул дверную ручку. Та, на удивление, легко поддалась и не вызвала криков вроде "Пошёл вон из моей берлоги!" Вот только комната пуста. Супер. Кацуки предъявит фиолетовому статисту всё, что он о нём думает, позже. Разочарованно зашипев сквозь зубы, он с хлопком закрыл дверь. Придётся идти до конца. Вот только во второй раз он тоже потерпел неудачу. Какого хрена? Окей, ладно. Вся эта затея – полное дерьмо. Бакуго идёт к себе. Пошли они к чёрту, ублюдки несчастные. Но... Что-то было не так. Совсем. Какое-то неприятное чувство растекалось по спине, вызывая мерзкий холодный пот. Что-то очень, очень неправильно. Кацуки приложил ухо к деревянной поверхности, ожидая услышать разговоры, шмыганье носом, хоть какие-нибудь признаки жизнедеятельности двух подростков. Тишина. Типа, гробовая тишина. Может, Бакуго глохнет от собственной причуды? Это совсем не исключено. Он снова постучал. Приложил другое ухо. Стоял, как дурак, под дверью (боже, скажите ему, что никто не катился со смеху, просматривая записи с камер в коридоре где-нибудь в комнате охраны). Ноль. Ладно, это уже не смешно. Теперь была стопроцентная уверенность, что что-то происходит. Кацуки идёт на крайние меры, чёрт вас дери. Он немного помог себе взрывом, ломая замок, и распахнул эту проклятую дверь. Его встретила уйма лиц Всемогущего, некоторых других героев, ещё какая-то муть (это что, животный череп? Блять, что??). Что угодно, но не Деку или Мешкоглазый. На мгновение проскочила пренеприятная мысль. А ведь исчезновения Розовощёкой тоже никто не заметил до тех пор, пока она не оказалась мёртвой. Нет, он не хотел об этом думать. Разозлившись, он протопал вглубь комнаты и заглянул под кровать. Никого. Дверь была закрыта на засов, а не на ключ, значит, закрывали её изнутри. Балконная дверь закрыта, значит, они не сбежали через окно. Они просто обязаны быть в общежитии, конкретно в данном помещении из четырёх стен и десятков пластиковых лиц героев. Тогда его взгляд метнулся к другой крупной мебели. Особенно к этому уродливому лилово-бирюзовому шкафу, который выглядел так, словно пылился в какой-нибудь антикварной лавке лет двести. Какой псих вообще приобретет такое убожество, зная, что оно совершенно не вписывается в интерьер? Ну, ответ очевиден. Кацуки, отчего-то менее уверенно, подошёл к развалине и открыл скрипучие дверцы. Блять, лучше бы он этого не делал. Глаза. Ебаные глаза. Десятки глазных яблок. Из пасти деревянной рухляди пованивало чем-то мерзким и химозным, вероятно, каким-то консервантом. Просто... Какого хрена?! Бакуго пришлось заткнуть рот рукой, чтобы сдержать желчь, поднимающуюся из желудка. По середине полки, прямо на уровне глаз, красовался прозрачный кубик, словно был особенным трофеем среди десятков других. Глаз с коричневой радужкой. Шестерни в мозгу резко крутанулись и с грохотом остановились. Твою мать Не помня себя, Кацуки рванул на первый этаж. Многие уже были в общей комнате, готовясь выходить в академию. – "Позвоните Айзаве! СЕЙЧАС ЖЕ!" – "Ого, Взрывашка знает имя нашего учителя?" – да пошла ты, рогатая сука. – "Не до этого, блять! Звоните!" – "Эээ, он не берёт трубку",– Ушастая, благослови её Господь. Бакуго зашипел. Дерьмо. И его собственный телефон сдох, прямо как по правилам убогих фильмов. Зашибись. – "Бакуго! Потрудись объяснить, что так сильно тебя взволновало! Ни к чему наводить ещё больше паники!" – "Деку и Панда пропали!" – по комнате прокатился ропот. – "И у него в шкафу сраная коллекция глаз!" – "О чём ты вообще..?" – "Просто поднимитесь к ботанику и сами посмотрите! Я должен предупредить Бродягу!" – не теряя больше ни секунды, Кацуки покинул Альянс Высот и с помощью взрывов помчался к главному зданию академии. Лишь бы успеть.