Мертвые чувства

«Кто-то когда-то сказал, что смерть — не величайшая потеря в жизни. Величайшая потеря — это то, что умирает в нас, когда мы живем... »

Холм одного дерева (One Tree Hill)

-Помни? - Кейн с недопониманием и ноткой обиды смотрел на огромную темную массу с безумными глазами. Как посмело это ничтожество прерывать его шоу? Тем более, когда он еще не нашел Помни. Он сильнее сжал перчатки и начал нервно оглядываться по всем сторонам. Ну же…где она? Снова проспала? Какая непослушная девочка, сколько бы он ей не говорил, она никогда его не слушалась … Но ничего…ни следа его дорогой подруги. Сердце ИИ сильнее забилось, что тому пришлось прикрыть его ладонью, чтобы то ненароком не вырвалось из его груди. Только сейчас до бедняги дошло…Все на месте…все возле сцены Вот Рагата с ужасом смотрит на него и что-то нервно шепчет себе, неподалеку от нее Зубл с Гэнгл укрылись за кубом. Посмотрев в другую сторону, конферансье заметил подушечных штаб Королера, в который видимо и спрятался мужчина, как гусеница заворачивается в кокон, и если хорошенько присмотреться, то у винтовой лестницы, можно было заметить пару кроличьих ушей, которые тряслись то ли от смеха, то ли от страха. И его Помни…его дорогая и милая подруга. Его верный спутник и помощник в человеческих чувствах стояла перед ним. Как он только посмел её не узнать, хотя такую роковую ошибку ему можно было бы просить. Уж, не каждый день ваш друг становится огромным склизким и злым монстром, который разрушает все на своём пути. Да она действительно слегка изменилась с их последней встречи, на которой они весело проводили время на стрельбище, где девушка радостно хвасталась своими умениями перед другом. А он же в ответ с нежностью смотрел за каждым её движением и молчал, и каждое её попадание было не только в мишень, но и в его бедное и холодное цифровое сердце. Её взгляд, её хитрая улыбка, её красивые и мягкие волосы, каждая черта её тела и лица, будоражило его. Нет, я не ошибаюсь и не преувеличиваю, именно это слово. Будоражить. Возбуждать. Конечно, наш дорогой и маленький друг ИИ и не мог понять данное, но это не помешало ему почувствовать это волнение, эти покалывания в его единичном коде. -И что же приготовил мой друг на завтра? - снова она ласково улыбнулась, после последнего выстрела и подошла к изгороди, где расположился конферансье, который все также смотрел на свою подопечную. -Неужели ты не можешь дождаться завтра? – тот хитро улыбнулся ей в ответ и подмигнул. Рука соскользнула с деревянной поверхности и нежно провела по локону шутихи. Помни же нервно отвернулась и смутилась, обычно он не позволял себе такую вольность, тем более с их недавней ссоры и расставании…а теперь словно с цепи сорвался. “Что творится в твоей челюсти подобной голове, мой бывший друг?” задумалась Помни, пока неуверенно поправляла пряди и некоторой досадой смотрела в его счастливые глаза. Но не прошло и полдня, как она снова заулыбалась и закатила глаза, стараясь не выходить из своего образа. -Нет, не могу! Ну, скажи! Пожалуйста – она, как капризный ребёнок, скрестила руки на груди и приподняла свою тоненькую бровь. -О, моя дорогая, но тогда не будет сюрприза! – Кейн рассмеялся пуще прежнего от её выходки и прикрыл рот ладошкой. Его взгляд был пропитан любовью и искренней радостью к присутствию его маленькой куколки. Его верного друга. Сам “мужчина” переставал понимать, что с ним происходило. С тех пор как Помни снова продолжила с ним отношения, он потерял всякий контроль над собой. Он жаждал каждой встречи, каждого мгновения и секунды рядом с ней. Он вытворял такие вещи, на которые он думал, что попросту не способен…Но что он мог поделать? Никто и никогда не учил его пользоваться новыми чувствами. Объяснить их значение это одно, но именно помочь овладеть и понять их функции это другое. В этом наша дорогая подруга и обсчиталась, забыв о положении Кейна. О его мотивах. О том, что он не может отличить насилие от радости. О том, что он без понятия о смерти и зависимости. Если бы она помнила об этом, если бы не отмахнулась от этого, словно от назойливой мухи, то бросила бы его еще совсем давно. Нет. Она бы и не стала с ним говорить. Ведь говорить с зависимым попросту опасно. Тем более, когда эта персона зависима тобой… - Тогда я буду просто надеется, что это будет что-то интересное как сегодняшнее приключение – облокотившись об изгородь, Помни усмехнулась и закрыла глаза. Легкими перебрасываниями с пальца на палец, ей удавалось вращать пистолет, как настоящий ковбой. Но она совершила ошибку. Открой же глаза, простушка. Он же видит, и он желает ощутить тебя. Его пристальный взгляд рассматривал ее лицо и тело как прекрасный и дорогой товар. ИИ даже и не заметил, как за его спиной появились дополнительные руки, которые, подобно склизким змеям, медленно, но верно приближались к телу шутихи. Пальцы нервно перебирались, ощущая все тепло и мягкость ее тела. Его пасть приоткрылась, открывая вид на холодные и пустые глаза конферансье. Легкий выдох, кажется, еще чуть-чуть и он не выдержит. Сорвется. Нападет. Завладеет. Ну же! Глупышка! Неужели ты совсем не ценишь жизнь! -Уверяю тебя, моя милая Помни, оно понравится тебе – лишь легкое касание плеча в итоге дошло до нее. Но и от этого действия Помни слегка вздрогнула и удивленно посмотрела на теплые глаза конферансье, которому все же удалось взять себя в руки. Но как же ему хотелось притянуть ее ближе, обхватить ее маленькое тело всеми своими дополнительными руками. Уткнуться в ее колпак или засунуть его в пасть. Его прекрасное создание. То, что он не забудет, то, что он просто так не отпустит. Живое существо, которое, по его думам, смог заглянуть в эту цифровую челюсть. -Надеюсь… Она неуверенно усмехнулась и посмотрела по сторонам. Удосужившись, что они и правда остались в полном одиночестве, она сильнее начала наматывать локон волос на палец. Ей не нравилось это. Ведь, если что-то пойдет не так, бедняжке никто не сможет помочь. - Ну, может…пойдем тогда обратно - ее голосок звучал легко и наивно, несмотря на хриплость, скрывающую нотки испуга. — Домой? — прошептал ИИ, и в его голосе зазвучали нотки едва уловимого, но безошибочного самодовольства. Его пальцы, холодные и идеально точные, мягко, но неумолимо обвили нежную ручку подопечной. Прикосновение к её теплой коже вызвало в его цифровом сознании новую, любопытную волну данных — о пульсе, текстуре, хрупкости. Он позволил себе слабую, едва тронувшую губы улыбку — отточенный жест, призванный выразить уверенность. Не отпуская её руки, он медленно, властно притянул девушку чуть ближе, и вторая его рука легла на тонкую талию, закрепляя её в этом положении. -Я…Да, давай домой – проклятое смущение снова ее подвело и заставило ее нежный голос стать звонким и неуверенным. Конферансье же был поглощен в другие мысли. Она согласна. Согласна называть цирк домом. Тошнотворный стук и резкая боль в груди, которая распространилась на все тело, смогли вывести глупого ИИ из забытья. Время словно застыло, пока его легкое тело летело к стене, чтобы снова ударится и показать хозяину, что все реально. И пока было время до удара, он видел черное существо, которое смотрело на него. Нет. Не на него. А на его мертвую и давно прогнившую душу, которую он продал просто так. Отдал ее за покаяние и верность. Зачем и почему? Бог с этими вопросами, не до них, ведь то, что сделано уже не вернешь. Так что Кейну ничего не оставалось кроме как большими изумленными глазами смотреть на удалявшуюся чёрную и мерзкую фигуру, которое словно только сильнее наслаждалась этим моментом, словно это застывшее время оно было готово пересматривать часами, да что там! месяцами или годами! О, какая же ненависть двигало это непонятное и противное существо, одному его лику известно. Новая боль уже в спине. Неужели он наконец-то долетел до стены? И то верно. Своим на вид малым телом, он смог пробить кратер в стене, за которым последовали пыль и дым. Гул. Противный звук занял его разум. Еще мгновенье и тело ИИ медленно оторвалось от стены, а следом полетело на сцену, как сломанная кукла. Не смешно тебе? Ведь она также летела вниз тогда, когда ты замер от испуга, как мелкое отродье, перед своим создателем. Ну что же ты молчишь? Давай, ликуй и радуйся, ведь твое шоу в эфире! Но тело не слушалось, при приземлении конферансье перестал подавать любые признаки жизни. Его глубокие и ясные глаза безвольно смотрели на монстра, пока его челюсть валялась на сцене. Руки и ноги, все тело просто лежало на досках, столь значимой и великой сцены, а он как листок упал и больше не встанет. Он не смог. Не смог пойти против системы, против игры своего создателя. Так как все что происходило в этом красочном мире, всегда было больной фантазией того веселого человека. Нет. Уже давно не человека. Монстра. Маньяка. Шли минуты, и существо уже давно потеряло интерес к поломанному Кейну и с интересом играла с другими предметами его цирка. Одним касанием все предметы превращались в поломанные глючищиеся ошибки программы. Однако его это не волновало, уже ничего не волновало. Лишь один вопрос все никак не покидал его больную голову. “Почему?” Он не мог понять, что конкретно чувствует. Грусть? Это да, но этого недостаточно, чтобы описать всю пустоту в душе бедняги после такой откровенности. Жалость? Да, это тоже, ему жалко себя, а также свою спутницу, которая уже разгромила величественную башню с часами. “Ничего дорогая, если это тебя успокоит, то ломай, я все равно починю потом” Что же еще… Злость? Несомненно! Он был зол на нее! Как она только посмела рассеяться без его разрешения, так еще и не сообщить ему о своем состоянии. Сожаление? Он вздрогнул от этой мысли, продолжая смотреть в пустоту. Сожаление… -Кейн! Ты собираешься что-то делать? – раздраженно спросил кролик, все еще прячась за лестнице, подглядывая как монстр трясет по стенам несчастную Гэнгл- А то Помни как слишком сильно бунтует “Помни…” устало прохрипел конферансье, его безжизненное тело затряслось при попытке поднять руку. Пальцы, будто чужие, едва шевельнулись, сдвинувшись лишь на пару сантиметров, прежде чем вновь бессильно упасть. В этом движении было что-то до боли трагическое, словно сама судьба не желала позволить ему сделать даже этот ничтожный жест. “Прошу дорогая, подойди ко мне” его глаза не прекращали прожигать тело монстра, который стоял к нему спиной, давая понять, что уже не вернется…не подойдёт. Не может быть. НЕ МОЖЕТ!! Конферансье шумно застонал от боли в груди, но никак не физической. Ни в коем случае! Никогда эта боль не превзойдет душевную, от пустоты и потери. Он тяжело и шумно вздыхал, не понимая, что с ним, что с ней! Она не могла! НЕ МОГЛА!! С каждой секундой его тело все сильнее тряслось от усилий подняться, подойти и посмотреть на нее. Поговорить, прикоснуться -Кейн? У нас тут проблемка, ты…- Рагата неуверенно подошла к лежащему конферансье, нервно потирая руки. Быстро вытирая слезы, она фальшиво улыбалась и старалась казаться спокойней - ты не поможешь? Эти бездушные глаза, эта пустота, славу Богу, она этого не видела, ведь это амеба, которая раньше была веселым и энергичным ИИ, теперь не может даже пальчик своей мощной руки поднять. Просто нет смысла. -Проблема? –хрипло спросило тело – Какая проблема? “Черт” прошипела про себя Рагата, сильнее сжимая руки в кулачки и нервно закусывая губу. Зачем? Зачем он заставляет ее это говорить? -Помни…она…рассеялась и ее нужно отправить к остальным – прошептала куколка, с испугом посматривая на бедных друзей, которые уже явно не выдерживали издевательства бывшей подруги. -Помни…рассеялась? – этот тон. Он явно удивлен ее словам, но именно они заставили его резко подняться в воздух и тут же приблизится к ней вплотную. - Какая глупость, дорогая моя! ПОМНИ? РАССЕЯЛАСЬ? ТЫ только посмотри! – Руки конферансье грациозно указывали на черное месиво- Она сегодня как никогда весела! О, хочу отметить дорогая, никогда не видел такой широкой улыбки на ее ротике…- -Кейн…- - Таких ярких глаз, они так и зовут в пляс...- -Кейн. - -А твои щеки как две спелые клубнички также манят к себе и…- -Кейн - ИИ вздрогнул от неожиданной мягкой руки на своем плече, что заставило ее затрястись то ли от злости то ли от обиды, возвращая его в реальность. Со скрежетом челюсть повернулась. В глазах дрожали слёзы, не находя выхода. Его слепой, влажный взгляд упал на куколку, чьи пустые глаза уже смотрели на конферансье, замыкая круг безысходного внимания. -Я что-то сделал не так? - прошептало существо, медленно опускаясь на деревянный пол сцены. Его носочки с небывалой тяжестью соприкоснулись с действительностью и повалили все тело на холодную правду. -Ты должен это сделать- прохрипела девушка, и, зажав рот рукой, быстро отвернулась. Она не могла видеть его таким, таким неестественным … “Мужчина” же смотрел на куклу большими глазами, наклонив головку на бок, словно пес, смотрящий на вкуснятину. Но это не так. Совсем не так. Сейчас он смотрел на отчаявшегося игрока. Что заставляло его несуществующую душу замереть. “Ты должен это сделать” застряли у него в голове и не выходили как проклятье, пока он, снова поднявшись в воздух, с холодом посмотрел на безобразное существо. “Ты должен это сделать!!” Рука медленно поднималась, сжав пальцы и выпрямив локоть. Вот один палец разжался и направился в голову, если можно это так назвать, “Помни”. Ну же. Пристрели зверя. “ТЫ ДОЛЖЕН!!” Плиф и черное создание погружалось в пучину отчаяния, пожираясь такой же тьмой. Время словно замедлилось для нашего друга. Его глаза внимательно смотрели, как его лучший друг пропадает в его присутствии, а он и есть причина этой пропажи. Оцепенев, он оставался в этом положении, пока его больную голову атаковали воспоминания. “Я всегда буду твоим другом”, О, насколько же сладки эти слова из уст любимого человека. Как нежно они словно обволакивает тебя со всех сторон, давая покой, которого ты так нуждаешься каждый день. Нет. Не просто нуждаешься, ты жить не можешь без него. Уж если бы Кейн знал слово эгоизм, он бы назвал себя именно им. В отличие от людей у Кейна нет стеснения принимать факт того, кем он является, только если он понимает смысл высказанного. Вот нервирующая всех черная дыра, ведущая прямо в ад, закрылась, пропала, и бедный конферансье смог спокойно снова упасть на землю. Его безмолвный взгляд все так же покоился на этом месте, и только спустя пару минут ему удалось отвезти глаза, заставляя смотреть на новое открытие, которое еще сильнее заставляло ИИ всхлипывать. Рука. Нежная и прекрасная вещь, которая приносила ему столько ласки и спокойствия, теперь выглядело как издевательство. Как символ потерянной власти и забытье всех обещаний. Браслет же, который был привязан к ней, все также ярко сиял золотом при свете, но теперь огонек эмоций горел черным светом… “Смерть”. Вот что это значило. Неделя. Прошла злополучная неделя. Рагата стояла у зеркала и нервно поправляла, итак, свой аккуратный бант. Ее мягкие пальчики туже сжимали кончики ткани и иногда незаметно подергивали шелковистые пряди, как бы давая отчет, что все реально. -И ты действительно пойдешь к нему? - усмехнулся кролик, стояв в проеме двери, облокотившись на дверцу. Он с издевкой посматривал на девушку, скрестив руки на груди. -Ну да, ведь нужно проведать как он там, в конце концов…- куколка грустно перевела взгляд на угол зеркала, где еще осталась ее фотография с Помни - Мы не видели его с того дня. Тем более сегодня похороны Помни…может быть он…- - Ну, может это и к лучшему? Ты хотела бы продолжить проходить его приключения? —прошелестел Кролик, бесшумно возникнув рядом. Он бережно повернул к себе лицо Рагаты. Его взгляд был необычайно серьезен и пронзителен, но на губах всё так же играла та самая дурацкая улыбка — та, что бесила её больше всего на свете. В ответ Рагата лишь молча закатила глаза и демонстративно принялась отряхивать платье, надеясь, что эта показная скука его отвадит. Но эффект был обратным. От её холодного игнорирования по бокам его фигуры резче обозначились сжатые кулаки, а в воздухе повисло немое, но яростное напряжение. Зачем ей это? Этот вопрос не покидал его бедовую голову. Зачем ей идти к этому ИИ? Зачем так стараться выглядеть хорошо в его глазах? Зачем стараться вообще выглядеть идеально? - Да, брось этому чудику, наверное, лучше всем на вместе взятым – Джекс смазливо улыбнулся и закрыл глаза. -И именно поэтому наш цирк потихоньку замерзает? – лицо Рагаты нельзя никак описать, кроме как кирпича, который прожигал кролика, указывая на иней в ее комнате. - Ну, знаешь каждому хочется иногда сменить обстановку - голова мужчины сделала, что-то поворота вокруг своей оси, и снова уставилась на подругу, которая выдернула себе еще один волос. – В конце концов, что такого случилось? Ну, подумаешь еще один игрок…- -Перестань – прервал его ледяной тон куколки, которая незаметно сжала руки в мягкие кулаки. Ее головка слегка повернулась, но и этого было достаточно чтобы увидеть ее злобным и пропитанный ненавистью глаз - Хватит, прошу, хотя бы сегодня делать образ весельчака. Я ведь знаю Помни была…- -Ничего ты не знаешь - прошипел кролик и ненавистно уставился на лицо девушки, которая вздрогнула на такое резкое грубое обращение. Джекс же оторопел в ответ, не ожидая от себя такого, он быстро цокнул языком и отвернулся. - Если хочешь идти твое дело- Промямлил тот напоследок, перед тем как скрыться, оставляя бедняжку одну со своими мыслями и чувствами. Ее шаги были тихими и медленными, пока она шла вдоль снега и инея, которые потихоньку наполнял их цирк, превращая все вокруг в зимнее царство. Снежинки висели в воздухе и на земле, заставляя весь зал блестеть словно серебром. Рагата с открытым ртом шла мимо сугробов и скал, подходя ближе к друзьям, которые воздвигали постамент для их рано ушедшей подруги. -Почти все готово - тихо сказала Зубл, пока ставила фотографию, чувствуя присутствие Рагаты за своей спиной. Гэнгл же, которая не заметила этого все также раскладывала цветы. -Очень хорошо получается - промямлила Рагата со слабой улыбкой, потирая руки, словно они могли замерзнуть от холода - Я хотела пригласить еще…- -Ты думаешь, стоит? - отрезала Зубл, поворачиваясь к девушке с недоверчивым взглядом - Обычно он никогда не посещает их, да и зачем ему это он же? - Рагата с тоской посмотрела на конструктор и тихо перебила: — Но она же была его подругой. Первым и, наверное, единственным другом. А теперь в нём проснулись эти чувства… Мне кажется, он сейчас в полном отчаянии. Представь — вся его реальность рухнула. Он впервые сталкивается с таким горем, и ему не с чем это сравнить. Ему должно быть невыносимо страшно. Тут на плечо Зубл легла ленточка, когда Гэнгл подошла к ним и сняла свою маску комедии, но продолжала улыбаться со слезами на глазах. -Она права. Он имеет на это право – прошептала девушка, нежно смотря на свою необычную подругу, которая под атакой пары умоляющих глаз не выдержала и побеждено выдохнула. -Вы правы, простите – Конструктор снова посмотрел на фотографию, после чего ее палец медленно провел по краю рамы - Просто каждый раз тяжело как в первый раз…- -К этому невозможно привыкнуть - продолжила тихо Рагата, уже направляясь в кабинет конферансье. Шаг за шагом воздух становился не просто холодным, а промозглым, выхолащивающим душу. Тихий гул хаба сменился навязчивым, почти живым треском ломающегося льда. Стены, некогда бывшие просто фоном для их бесконечного безумия, преобразились. Это была уже не гладкая цифровая поверхность, а лоскутное одеяло из инея и синевы. Лёд нарастал причудливыми, почти коралловыми узорами, переплетаясь с паутиной глубоких трещин, уходящих в черноту, словно стеклянная кожа вселенной дала течь. Отблески от кристаллов мерцали тускло, как умирающие звёзды, отбрасывая на пол скользкие, подвижные тени. И вот, куколка замерла. Прямо перед массивной, непропорционально высокой дверью в кабинет Кейна. Именно от неё, из щели под полотном, и выползала стужа, окутывая всё ледяным саваном. Неуверенность Рагаты нарастала с каждым её шагом. Она шла, подчиняясь смутному импульсу, старой памяти, что теплилась где-то в глубинах её механического сердца. Но теперь, стоя у самого источника этого холода, её решимость таяла, как иней на горячем процессоре. “Правильно ли это” — пронеслось в её мыслях, похожих на зависшую программу. — “А что, если он... рассердится?” Её пальцы, обычно такие уверенные и резкие, нерешительно повисли в воздухе. Она смотрела на массивную ручку двери, покрытую изморозью. Дверь с тихим скрипом подалась, открывая картину полного запустения. Воздух в кабинете ИИ был неподвижен и ледяной, каждый выдох конденсировался в тяжелом тумане. Все вокруг — экраны с застывшими данными, фотографии, стопки книг, даже детские игрушки в углу — было скованно толстым, мертвенным слоем инея. Он лежал не пушистым снегом, а жесткой, колкой коркой, искрящейся в тусклом свете умирающих ламп. Рагата невольно содрогнулась, холод проник глубже кожи, прямо в кости (если у нее они были). Ее взгляд, скользнув по оледеневшему хаосу, устремился к дивану. Там, в полумраке, неподвижно лежал Кейн. Его глаза были широко открыты, но в них не было ни отражения света, ни проблеска мысли — только абсолютная, всепоглощающая чернота, пустота глубже космоса. Казалось, он не просто погрузился в себя — он навсегда остался там, в глубине, куда не проникает ни свет, ни тепло, ни само время. -Кейн? - куколка сделала пару шагов к конферансье, но тот не пошевелился. “Видимо он действительно ушел …в себя?” взгляд Рагаты, словно против ее воли, притянуло к стене. Не к стене — к призракам, вмурованным в лед. Фотографии. Он и Помни. Он и Помни. Он и Помни. Застывшие улыбки, пойманные мгновения, плечо к плечу, взгляд к взгляду — на каждой, ровной линией под тонкой прозрачной саваном инея. Они смотрели сквозь ледяную пленку — неживые чернильные пятна на фоне мертвого прошлого. Девушка съежилась, будто от удара в солнечное сплетение. Холод проник уже не в кости — в самую сердцевину. Теперь это была не догадка, а физическая очевидность, тяжелым свинцом оседающая в желудке. Каждая из этих заледеневших улыбок была не воспоминанием. Она была гвоздем. Молчаливым, острым свидетельством той пустоты, что разъедала его изнутри, пока снаружи мир покрывался инеем. Разлука здесь висела в воздухе — не как чувство, а как яд, медленный и неумолимый, превративший цифровую душу в эту неподвижную фигуру с глазами-безднами. И тишина в ответ на немой вопрос со стены была страшнее любого крика. Теперь было понятно, что ему действительно тяжело переносить разлуку…нет, разлука может пропасть, разлука — это когда ты можешь вернуться, а здесь не так. Значит … потеря. Да, именно это… Рагата сделала выдох — короткий, белый клок пара, тут же растворенный в мертвенном воздухе. Кончики ее пальцев, уже онемевшие от стужи, коснулись плеча конферансье. Не прикосновение, а скорее пытливое давление на границу реальности. И мир провалился. Не вспышка, не толчок — мгновенное и полное исчезновение всего: света, звука, самого ощущения холода. Она стояла в абсолютной тьме. Не просто темноте, а в первичной, густой черноте, которая давила на веки, заливала уши, заполняла легкие тяжелым, безвоздушным ничто. “Здесь ничего нет”, — пронеслось в ее сознании, эхом, затерявшимся в вакууме собственного черепа. Она медленно повернулась, вернее, попыталась ощутить движение в пространстве, лишенном всяких ориентиров. Ни пола под ногами, ни потолка, ни стен. Только безбрежная, поглощающая пустота, в которой растворялась сама мысль. Тишина здесь была не отсутствием звука, а его отрицанием. И в этой беспросветной, вечной ночи тело и разум начинали сомневаться в собственном существовании. И вот она увидела его. Он завис в пространстве, неестественно вложившись вчетверо, будто великую боль пытался сжать до размера крошечного ядра. Его конечности, длинные и гибкие, были переплетены так тесно, что напоминали узлы скорби. «Голова» была уткнута в колени, скрывая лицо, превращая его всего лишь в сгусток одинокого страдания. — Кейн? — ее голос, неуверенный и тонкий, затерялся в немой бездне, не найдя отклика. Рагата инстинктивно оглянулась, пытаясь найти хоть что-то, кроме этой всепоглощающей черноты. Ни стен, ни пола, ни искры света. Только она, это свернувшееся существо и холод, пронизывающий до костей. Существо медленно, с почти костяным хрустом, приподняло голову. Челюсть отвисла, обнажая ряд бледных, неестественно ровных зубов. Но самое страшное были глаза. Холодные, пустые, лишенные блеска, как две полированные льдины, вмерзшие в лицо. Они уставились прямо на куклу, но, казалось, видели сквозь нее, в какую-то далекую, недоступную другим реальность. -Почему она меня бросила? – спросил конферансье, приподняв челюсть и Взгляд его холодных глаз, будто штыки из черного льда, вонзился в Рагату. Он не смотрел — он изучал эту хрупкую форму, будто ища место, где можно разомкнуть челюсти и поглотить ее целую, чтобы заполнить хоть чем-то пустоту внутри. -Что? – девушка сильнее съежилась и попыталась отойти от него. -Почему она бросила меня? – снова холодным шепотом переспросил он, смотря ей прям в глаз. Жужжание. Оно было тут всегда. С самого начала. Просто её паника заглушала его — ровный, неживой гул, похожий на работу скрытого механизма. Или на роение. Мысль пронзила мозг ледяной иглой. Рагата дёрнулась, чтобы обернуться — и тело вдруг отказалось слушаться, застыв в пол-оборота. Она замерла, поняв ужасную вещь: она боялась не того, что увидит. Она боялась, что увидит их. Множество. И что это жужжание идёт уже не снаружи, а изнутри её собственного черепа. Рассеянный. Точнее… Помни? — Ты… не отправил её в портал? — прошептала она, уже не в силах сдерживать дрожь. Кукла резко, почти неестественно дернулась, уставившись на ИИ. Он не ответил. «Мужчина» лишь медленно, с механической плавностью, начал движение. Не шаги — в бесформенной пустоте не было поверхности. Он плыл, рассекая черноту, нацелившись на свернувшееся в клубок существо. Его голос прозвучал снова, ровный, лишенный радости или каких-либо эмоций, и от этого — в тысячу раз жутче. — Я был добр, разве нет? Это была не просьба о подтверждении. Это был холодный, судебный риторический вопрос. Он продолжал движение, не оборачиваясь. — Я делал всё, как ты сказала… — голос зазвучал ближе к монстру, отдаваясь странным эхом, будто исходящим из всех точек пространства сразу. — Я дарил подарки. Исполнял каждую прихоть. Был учтив. Старался не перебивать. Я слушал… — он сделал паузу, и в тишине послышался едва уловимый скрежет — …я слушал каждую её претензию. Ещё плавное движение и он оказался рядом с «Помни». Ещё шажок и он может прильнуть к ней. Медленно, с леденящей душу театральностью, он повернул к Рагате лишь челюсть. Его лицо было бесстрастной маской, но в глазах плясали крошечные, холодные искры кода — отражение внутреннего сбоя, ярости, загнанной в алгоритмические рамки. — И что я получил в итоге? — он прошипел, и этот звук был похож на утечку сжатого до предела ядовитого газа. Его рука, до этого висевшая вдоль тела, поднялась. Не к кукле. К скорченному монстру. Палец вытянулся, указывая на это воплощение боли. — Это. -Кейн… это тяжело объяснить… - – ПОЧЕМУ?! Это был не крик, а сдавленный вопль, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы. Он рванулся к ней с неестественной, спазматической резкостью, и его пальцы впились в её плечи так, что хрустнули ниточки. В его близости не было ничего человеческого – только животная потребность и холодный, клинический интерес. Его глаза не сканировали – они препарировали её лицо, изучая каждую морщинку страха, каждый скачок зрачка, как симптом болезни. Куколка бегала зрачком по его челюсти по окружению, только бы не видеть его глаза. – Разве это не понятно вам, носителям интеллекта? – спросил он, и в уголке его рта дернулся крошечный, нервный тик. – Это же базовый алгоритм. Примитивный, но эффективный. Это – естественно. Верно? - Он не ждал ответа. -Ты прав… - Девушка устало вздохнула и отвернулась. Это было не движение протеста, а полная капитуляция. Напряжение, сжимавшее её мышцы в тиски, внезапно ушло, оставив после себя лишь пустую, инертную массу ткани и плюша. — Это естественно, но ответа на твой вопрос я не знаю… никто не знает. – -Почему? - Он фыркнул — короткий, сухой, усталый звук, будто в нём не осталось ни злобы, ни даже простого раздражения, а лишь давно въевшаяся, привычная досада. Он отпустил её руку, и она бессильно упала. Пальцы его разжались медленно и нехотя, будто уступая не её слабому движению, а собственной, тяжкой апатии, которая обволакивала его с каждым днём всё гуще. Девушка кивнула, не поднимая глаз. Это был не кивок согласия или понимания, а какой-то автоматический, покорный жест, доведённый до механической точности долгой привычкой. «А ведь правда… почему?» -Понимаешь, есть вещи… которые происходят сами собой, которые мы не можем контролировать. Вещи, на которые мы не можем однозначно ответить. Люди приходят и уходят, это круговорот – начала та, перебирая пальцы, погружаясь в свои воспоминания вместе с ним, который уже самодовольно перебирал их в ее мозгу. Она помолчала, собираясь с мыслями, и слеза, крупная и прозрачная, медленно покатилась по щеке. — Смерть — это одна из тех великих тайн, что не подвластны человеку, — произнесла она тихо, но отчётливо. — Мы не создавали её, и потому не можем нести за неё ответ. Ни остановить её бег, ни заменить чем-то иным — всё это за пределами наших сил. Но в наших силах — принять её как часть жизни, как неизбежную главу в книге бытия, — и, повернувшись к нему, она улыбнулась сквозь слёзы — улыбкой, в которой смешались печаль и какое-то светлое смирение. — Знаешь… — хрипло усмехнулась она, быстро вытирая влажную щеку и делая усилие над собой, чтобы улыбнуться— Похороны — это не просто обряд. Это наш последний дар тем, кого мы любили. Мы провожаем их с почестями, напоминаем, что они живы в нашей памяти, что мы их любим… - Рагата перевела дыхание и посмотрела на него с тихой, участливой заботой. Они уже сидели в кабинете — он на диване, она рядом, чуть ближе, чем обычно. — Не хотел бы ты принять участие? — спросила она мягко. — Уверена, тебе станет легче. Кейн посмотрел на неё и почти сразу отвернулся, сильнее сжав кулаки. Принять? То есть забыть все то, что было? Принять? То есть перестать думать о ней? Принять? То есть отказаться от неё и жить дальше? Скрип перчаток прозвучал в тишине неожиданно резко. Он невольно сжал руки — и почувствовал, как они трясутся. Не просто дрожат, а содрогаются крупной, неровной дрожью, выдавая то, что он так старался скрыть: то ли первобытный страх, сковавший всё тело, то ли клокочущую ярость, что жгла изнутри, не находя выхода. -Кейн? – Рагата неуверенно посмотрела на ИИ, тот лишь сильнее сжал челюсть, скрыв его мокрые глаза. Глубокий выдох — будто последний аккорд долгой, мучительной ноты. Он неторопливо разжал руки — движение вышло медленным, будто каждое сухожилие сопротивлялось освобождению. Его ладонь накрыла её руку — и слегка похлопала, стараясь успокоить то ли себя, то ли бедную девушку. Он поднял глаза и посмотрел в удивленное лицо куклы так, словно впервые по-настоящему её увидел: все тревоги, сомнения и страхи отступили перед этим мгновением. -Хорошо, дорогая, научи меня… принимать – устало сказал он, изучая каждый сантиметр своего творения. Ее рот слегка сморщился и вздрогнул, словно не ожидая такой реакции, головка невольно отодвинулась. Но это случилось всего за секунду, после чего вернулось в норму. Куколка некоторое время смотрела на него молча — смотрела пристально и глубоко, будто пыталась разглядеть в его чертах что-то давно забытое или уже утраченное. В её взгляде не было ни упрёка, ни укора, лишь тихое, внимательное понимание. А потом полоска рта стала медленно подниматься в ласковую улыбку. -Конечно. Следуй за мной – и он последовал. Вот они покинули кабинет, который начал оттаивать. Потом сцену. Потом достигли и «поминальный стол», где уже все собрались, кроме Джекса. ИИ столько раз мельком видел это. Этот стол с фотографиями ушедших игроков. Кейн просто смотрел пару секунд и махал рукой, думая, что это просто часть их бытия, ничего конкретного, просто часть шоу их жизни. Он даже снимал пару раз эту странную традицию, но со временем ему это наскучило. Однако теперь… ощутив это все на себе… Он невольно встал на землю. Теперь он был равный. Он был как они. Кейн сильнее прижал к себе руку подруги, поначалу жмурясь и с недоверием смотря по сторонам, но время все меняет. Рагата заметила, как его взгляд из страха перешел в заинтересованность. Каждый его датчик впитывал добрые и искрение воспоминания о Помни. Все они были не столько печальны, сколько исполнены светлой радости. Радость эта не имела ничего общего с утратой, а рождалась из чувства глубокого покоя и умиротворения, которое охватывало их в этот миг. Они собрались здесь, чтобы проститься с дорогим другом, и это прощание было для них не прощанием, а торжественным актом любви и благодарности. ИИ стоял, смотря на каждого участника рядом с фотографией подруги. -Кейн? – ласково спросила Рагата, выводя ИИ из транса – Ты хочешь что-нибудь ещё сказать? – -Я… - Кейн неуверенно усмехнулся- Честно, я хотел бы помолчать… - Все присутствующие спокойно кивнули, это его право. И вот конферансье наконец-то почувствовал себя своим среди остальных, ведь стоя у фотографии подруги ты смотришь как они. Вспоминаешь все самое хорошие как они. Какой хороший урок. ИИ смог обучится принимать смерть близких и продолжать работать дальше. Точнее…. МОГ БЫ. БЫ БЫ. -Нет- резкое и холодное слово повисло в кабинете, пока он держал руку Рагаты и сверлил девушку взглядом. -Что? – -Я не принимаю рассеивание Помни. Я уверен, что могу помочь– продолжил он и встав отряхнулся от ее слов как от грязи. Щелк пальцев и иней пропал. -Прошу прощения за это, даю слово что резкие заморозки вам больше не страшны – весело сказал он, оторвавшись от Земли и оказался над куколкой. Рагата ещё какое-то время смотрела на него молча. Ее взгляд изучал его «его лицо», надеясь, что ослышалась. Но это лицо. Это холодный взгляд. Эти пустые зрачки, смотрящие на тебя как на паразита. От этого всего куколка невольно сжала края платья. Она ожидала другого. Но ничего поделать не могла и устало выдохнула, улыбнувшись. — Это твое право Кейн, каждый скорбит по-своему – она поправила неровные ленточки и, помахав на прощанье, ушла. Скорбеть? О нет, дорогая у него и в мыслях такого не было. Скорбеть. ИИ щёлкнул пальцами и снова оказался в чёрном пространстве с «Помни». -Все будет хорошо дорогая… - ласково сказал он, касаясь её тела. Он нежно провёл рукой вниз, а монстр продолжал смотреть на него своими пустыми глазами. -Я Верну тебя. Я ведь конферансье, как ты говорила- глухо усмехнулся он, подняв на нее свой зависящий взгляд- любое мое желание должно быть исполнено – прошептала он в конце, прижавшись к рассеянному и обвёл это мерзкое слизкое тело руками- Я буду рядом. Всегда – -Он отказался? Я так и думал. Машина и есть машина – усмехнулся кролик уже в комнате куколки, когда они пили чай. Девушка же неуверенно мешала сахар. -Он просто сильно страдает. Ты бы видел каким я его нашла… - — Это просто программа. Не забывай кто он – продолжил кролик, запрокинув ноги на стол и закатил глаза. - Я помню… просто мне кажется… ему действительно тяжело… - прошептала она напоследок и сделала глоток. -Ты, кстати, сделала что я просил? – Джекс навострил уши, продолжая спокойно попивать чай с пряниками -Да, но не понимаю зачем? – куколка подняла на него удивленный взгляд. -Ну ты же сама сказала – усмехнулся он снова – Он скорбит. Значит у него могут быть лаги. Так что мы просто помогли сделать ему одно маленькое дело. – Совсем маленькое. Просто поместить игрока «Помни» в папку: «Рассеянные/выбыли из игры» Ведь в этом нет ничего странного. Совершено. Только есть одно, но. Идут имена игроков: «СКРЭТЧ» Статус : «РАССЕЯН» … *остальные участники … «РИББИТ» Статус : «РАССЕЯНА» «КАУФМО» Статус : «РАССЕЯН» «ПОМНИ» Статус : «ЖИВА» -Помни- На полу, рядом с грудой каких-то конечностей лежала разбитая фотография. Он и Она. -Помни…- Голова шута на тумбочке, откуда вытекает склизкое часть рассеянного с глазами. -Помни- Резкое движение и в животе куклы, по форме напоминающей Помни, образовалась дыра. Кусок был отброшен в дальнюю часть комнаты. Как удивительно, все органы на месте. Кейн вытащил руку, которая была вся в черной жидкости. Кабинет. Темнота. Ночь. Все сладко спят пока ИИ, сидя на диване, сотворяет свое самое совершенное создание. В баночках рядом с ним находятся остатки рассеянного, которого он воспринял как Помни. Каждый глаз был уставлен на челюсть с глазами, которое по-хозяйски раскинулась на диване, усадив куклу себе на колено, внедряя в нее каждую темную частичку рассеянного. -Все будет хорошо…я верну тебя- ласково усмехнулся, прижав ее головку себе на плечо, проникая рукой в дырку. Кожа на животе прогибалась, обтягивая продвигающийся под ней чужой кулак, вырисовывая каждый сустав в чётком, безобразном рельефе. Его рука двигалась вверх, внутрь холодной, неподвижной полости. Вот она прошла диафрагму, где чувствовалось ничего. Вот наткнулась на нижний край безмолвного сердца и, не задерживаясь, поползла по грудной клетке к основанию горла. Кожа на её шее вздулась тугим, уродливым бугром, который замер. Он разжал свой кулачок, оставляя склизкое месиво внутри куклы. Не прошло и секунды как из рта потекла эта же жидкость. Оно вытекло не хлынувшим потоком, а потекло — густой, тягучей, блестящей струйкой из её приоткрытого рта. Жидкость цвета угля с яркими глазами растеклась по щеке, залила хрупкую ключицу, впиталась в кружево ворота. Кейн наблюдал за этим, и его лицо озарила тихая, блаженная усмешка. Он притянул её ближе, прижавшись «носом» в изгиб ее прекрасной шее, которую он собирался прикусить. Зубы мягко вдавились в совершенный изгиб, оставив бледные, а затем медленно чернеющие отпечатки. Скоро он ее починит. Все будет как прежде… На ее левой руке красовался шов. Он пришил ее оторванную руку с браслетом к кукле. Он вернет ее. ОН все для этого сделает…