Пока тлеет

Такое отвратительное чувство. Как будто соль на открытую рану. Был бы у Валеры выбор, он бы скорее сгорел заживо, вместо того, чтобы быть тем, кем он является сейчас. Чем больше сила, тем больше и ответственность. А сила росла с каждым днем, прижимая к стене вечным вопросом «Не боишься, что убьешь кого-то?». И глаза кровью наливаются, отказываясь верить в происходящее. Валера всегда знал, что если в будущем ему предстоит сделать выбор, то думать нужно будет очень осторожно, не цепляясь за край, а выбирая самый лучший исход. Денис всегда учил его говорить правду, не держать зла, и обдумывать свои же слова. Лагунов вырос стойким, честным и верным Родине, только благодаря старшему брату, который, к сожалению, об этом уже не узнает. Валера трезво смотрел на вещи, иногда находя что-то хорошее, а иногда и не очень. Игорь Корзухин - вожатый Валеры, а теперь еще и наставник, всегда видел в парне потенциал. Начиная с его первой лагерной смены, когда мальчишке было двенадцать лет, и заканчивая последним полнолунием, когда к Валере приходил вампирский голод. Игорь заменил Лагунову брата. Сколотил из него настоящего старосту класса, и всегда поддерживал, видя как тот переживает за жизни других людей. О их совместной жизни говорить не нужно, все и так предельно ясно. Игорь в рабочие дни уезжал к Плоткину на разведку информации, иногда заглядывая к Веронике, а Валера в это время был в школе. Если расписание совпадало, то ехали домой они вместе. Вернее, Корзухин забирал Валеру. И все же, иногда случалось так, что Лагунов возвращался домой намного позже, чем Игорь, и чаще всего старший был этим недоволен, объясняя тем, что сильно волнуется. И вот, совсем недавно Валера и Игорь узнали о том, что доктор - Валентин Сергеевич Носатов - жив. Так еще и «работает» охотником на вампиров. Встреча вышла совсем не такой, как представлял сам доктор. Он думал, что Валера стратилат. Что тот безжалостно убил Анастасийку, даже глазом не моргнув. А все было не так. К большому счастью, (или сожалению) Валентин Сергеевич был не один, а с тем, кого Валера боялся увидеть еще больше. Он был с Лёвой. С тем мальчиком, который три года назад так мечтал выиграть матч в олимпийскую смену. С тем мальчиком, которого так быстро лишили разума, сделав пиявцем. С тем, кто всегда Валеру защищал. Не смотря на то, что скажет главный. Лёва Хлопов. Спросите у Лагунова, что у него происходит с этим мальчиком, какие у них отношения, как он сразу растеряется. Сам не знает. Ко всему парень пытался относится строго и чутко, но с Левой никогда не выходило. Особенно в тот день, когда из-за Валеры он чуть не умер. Наполнить огромный водный бак святой водой, казалось пустяком, пока он не увидел, как лицо Левы шипит и покрывается ожогами. Всё же тени создают объем, и каждое действие в итоге не пройдет безнаказанным. Вот только даже тогда Хлопов простил. Простил, когда у самого ужасно болело лицо, даже с бинтами и обезболом из медпункта. Простил, хотя было больно. И не только в голове, а еще в груди, где безжизненно тлело когда-то живое сердце. «—Скотина ты, Лагунов. - Хриплым голосом высказался Лёва. —Я ведь тебе даже ничего не сделал! —Мне было так больно..» Простил. Всё ему простил. *** Поговорить нормально вышло только после прихода к отцу Глебу. Лёва четко увидел фигурку, которую тот положил в руки Валеры. И вот оно, чудо, он действительно перестал морщится и пятится назад, от одного взгляда на Леву. Его больше не трясло от движений парня. Он будто снова стал живым. Сделав шаг вперед, как бы прощупывая почву, Валера окинул взглядом окружающих. Корзухин быстро подхватил этот взгляд, и повернувшись к остальным заявил: —Оставим их. Пусть поговорят нормально, без лишних ушей. - Валентин Сергеевич услышав это лишь усмехнулся, заново начиная свою тираду: —Леву оставлять с ним? А если он его убьет? —Валь, замолчи. Они взрослые люди. Дай им поговорить. Они как мы тогда не смогли поболтать! - Разводя руки в стороны, упрекнул Игорь. На это доктор лишь медленно развернулся, уходя к лавочке. Остальные пошли поговорить с отцом Глебом, а двое наконец остались наедине. Валера даже не знал, с чего начать. Вернее, знал, но боялся. Не хотел вскрывать старые раны. И видя это, разговор начал Лёва. —Знаешь, я рад, что ты не тот, кого мы ищем. —Почему? —Ну, я же всегда хотел стать твоим другом. По-настоящему.. Снова молчание. На небе уже собрались тучи, будто бы обволакивая Валеру, в свои темные, огромные ладони. На глазах слезы. Вот-вот польются. —Лев, прости меня. Первые капли полетели на землю, из-за чего Лёва недовольно сморщился. Не любит дождь. —Прости пожалуйста.. Я не думал тогда. Хотел всем помочь, а в итоге только навредил! И Лёва прекрасно знал, о чем говорит Валера. Он помнил. И боль, и слезы, и животный страх. —Валер, ты поступал правильно. Я не обижаюсь и не злюсь на тебя. Ты же мой друг. Снова больно. Не видеть бы сейчас этих глаз преданных. В горле ком, прожигающий стенки своим ядом. Ну вот какой он ему друг? Валера думает, что Левы он недостоен. Валера думает, что лучше бы сгорел заживо, вместо того, чтобы видеть этот взгляд теплый. —Посмотри на меня. И он смотрит. Ждет чего угодно, но только не того, что Хлопов обнимет его. Нежно, тепло и немного мокро от дождя. —Лёва.. - Выдыхает Лагунов шепотом, прямо в горячую шею. —М? - Отзывается парень, наклоняя голову на плечо Валеры. —Я люблю тебя. - Так же тихо произносит. Пару секунд Лёва не дышит, и Валера уже поворачивается, чтобы увидеть его лицо, как вдруг его целуют. Трепетно, мягко, сминая губы и чуть прикусывая их, от чего Лагунов стонет прямо в поцелуй. Хлопов отстраняется, глядя прямо в глаза напротив. —Я тоже тебя люблю. Всегда буду любить.

И теперь, пока тлеют наши сердца - мы будем вместе. Ты - мой мир. И для тебя я буду гореть.