Пока весь мир дышит мне в спину.

Не знаю, насколько нужно начать издалека, чтобы передать всё, что я чувствую сейчас. Пусть будет так:

Раннее утро московского спального района.

Несмотря на подступающую тревогу и щемящую боль в груди, я допивала чёрный кофе, слушая современный инди-поп, когда на мой телефон пришло сообщение: ⁃ Ты готова? ⁃ Да, одеваюсь и выхожу ⁃ Нет. Ты готова к тому, что нас ждёт сегодня? Я долго не знала, что сказать. Речь шла о предстоящем вступительном экзамене в хореографический институт, где отбор был равносилен публичному издевательству. Таких за моей спиной уже два. Разочарование подкатывало ко мне медленной волной, когда я решила идти до конца, в третий раз попытать удачу и попробовать поступить ещё раз. Я уже не была так оптимистична и не бросала все свои ожидания на подобные заведения, но в душе теплилась надежда о том, что именно здесь меня заметят и всё было не зря. От того и страшно. Но я решила не подавать вида, надеть маску уверенной в себе Марьи, и, обуваясь, быстро набрала ответ: ⁃ Ничего не жду. Но заявить о себе всегда готова. Подпалим задницы комиссии сегодня, м?) ⁃ Меня веселит твой настрой. Договорились. До встречи! Я вышла на улицу, прогуливаясь до метро пешком. Закурила. На секунду мне стало спокойнее, казалось, всё так, как должно было быть. Меня отвлекло новое сообщение. Я бы хотела, чтобы он был записан так только у меня в телефоне, но всё моё тело отзывалось приятной дрожью, проговаривая в голове это странное прозвище: «Искуситель». Никогда не отвечала на его сообщения сразу, моя стратегия игры была в том, чтобы влюбить его в себя холодом, отрешенностью, взглядом с долей обиды, но очень часто я проигрывала сама себе, показывая свою ранимость, искренний смех и прикосновения, такие, будто я трогаю хрусталь. Всё началось задолго до этого дня, но об этом позже. На экране высветилось: ⁃ Всю ночь думал о тебе. Будь умницей, удачи! Не придумала ничего лучше, кроме как отправить веселый смайлик с поцелуйчиками. Я переживала больше, чем то, насколько он меня поддержал, но кто бы мог это понять? Уже давно я ношу маску эгоистичного сухаря, которого редко можно вывести на эмоции сострадания, сочувствия. Я взяла все свои эмоции под контроль, или как скажет большинство мужчин «остервенела». Но для меня в этом была большая сила — ничего не чувствовать, или знать, что люди не видят того, что я чувствую. Он нарушал эту закономерность всякий раз, когда мы виделись. До сих пор не знаю, что в нём мне так откликается, предполагаю, что это действие нездоровой самооценки и сомнительный триггер из прошлого. Тем не менее, мне ниспослано что-то чувствовать, и это, сука, совсем не вовремя. Первый раз за долгое время я так слаба перед тем, что чувствую, и за это хочется его ненавидеть. На это тоже сил больше нет. Нужно собраться. Я сижу с Машей в раздевалке перед балетным залом, ожидая начала вступительного испытания. Мы разговариваем о том, что будем делать, если всё же не поступим. Она сказала, что бросит всё и уйдет с головой в туризм. Я же решила, что найду себя в педагогике начальных классов. Нас поддержала студентка четвертого курса, проходящая мимо. Её слова и вправду меня успокоили. И вот я захожу в балетный зал, готовая округлить глаза комиссии на мой экспериментальный современный танец. Но что-то показалось мне совсем не тем, что было раньше. Моя задница почему-то не сжимается до размера грецкого ореха, а старики и мэтры приветливо улыбаются, будто только меня и ждали. Это смутило меня, как знак приближающийся опасности, как хорошее начало любого фильма ужасов. Но они лишь обвели меня взглядом и попросили начать постановку. Моё желание станцевать богоподобно побило все рекорды в тот момент, и так и вышло. Мне впервые понравилось то, что я показала своим телом. И теперь, независимо от того, поступлю я или нет, я была довольна собой. Вторым этапом мучений была демонстрация растяжки, выворотности стопы и высоты прыжка. На этот раз я была готова к такому повороту, поэтому справилась успешно. Третьим, и заключительным этапом стало собеседование. Вот тут то я и напряглась. В попытках отработать свою технику и пластику, я совсем упустила момент изучения истории создания балета и всего, что с ним связано. За это меня и гнали отовсюду. Я уже была готова к грандиозному провалу, села перед комиссией с опущенным взглядом, в ожидании каверзных вопросов, но недолго думая, статная женщина с очень стройными ногами выдаёт: ⁃ Как вы нашла наше учреждение? «Ты это серьёзно щас?». То есть, вопросов о Больших и малых театрах не будет? Не делая запинок, и радуясь легкости вопроса, я ответила: ⁃ Мне посоветовали знакомые. ⁃ Всегда помните о пунктуальности в нашем университете, мы можем простить многое, но не неуважение к нашим обычаям. Я быстро закивала головой, ведь быть пунктуальным человеком не составляло большого труда для меня. Ненавижу опоздания. И в этот момент, красивый мужчина с дурацкой ухмылкой произносит заветную фразу, которая оставила неизгладимый след на моей жизни: ⁃ На этом всё. Вы приняты. Заполните документы в канцелярии. Что-то перевернулось во мне в этот момент. Я была готова упасть на пол и биться головой о стены. Все эмоции, которое я так тщательно скрывала повалили из меня ярким набором нецензурных слов и сумасшедших прыганий. Я летала по институту, ещё не до конца осознавая происходящее. Маша тоже поступила. «Меня приняли, меня заметили». Это стало моим главным достижением за последние два года. От радости происходящего, я не до конца понимала, что творю, но второпях записала короткое видео: «Я поступила, всё позади. Люблю тебя, мой Искуситель. Люблю этот чёртов мир. Пусть это послужит новым началом.» Отправила. И даже не хочу знать ответ. От счастья, я не помню, как добралась до дома, но поднимаясь по лестничной клетке обнаружила букет цветов рядом с моей квартирой… он был не от него. Прочитав записку, хотелось повалиться назад, но я лишь разорвала её, а букет оставила рядом с соседской дверью. «Я безумно рад за тебя. Ты добилась того, чего хотела. Ты — девушка, о которой мужчина может только мечтать. Я виноват лишь в том, что мечтать не способен. Прости меня. Антон.»