Соседи с привилегиями

Чужая рука вновь и вновь двигается на члене, тот уже болит от возбуждения. Кончить хочется адски, но понимание, что спустя минуту его рука снова пропадёт — заставляет желать, чтобы эта сладкая пытка никогда не заканчивалась. — У-умничка, — протянул Кристофер с хитрой ухмылкой. — Мать твою… — не переставал тяжело дышать Феликс. — Я убью тебя. — За что? Я что-то не так сделал, Ликси? — сделав самое виноватое выражение лица, спрашивает друг. — Ты придурок, — шипит Ли сквозь зубы. Не то, чтобы ему не понравилось, но его друг дрочил ему на перемене в университетском туалете. А это знаете ли не самая благоприятная обстановка для столь интимного занятия. — Уже две минуты как идёт пара, пошли, — говорит Ли, надевая джинсы обратно. Бан Чан с Феликсом дружат уже четыре года, ровно столько, сколько и учатся в универе. Познакомились, как и остальные здесь, на посвящении первокурсников, а потом типичная пьянка перед первым учебным днём, а на следующий день, как оказалось, они ещё и соседи по комнате в общежитии. Общение их заладилось сразу же, а началось с: «О, ты тоже из Австралии?» Такое ощущение будто Австралия — это не отдельный континент, огромный по размерам, а небольшой поселок, где все друг друга знают через одно рукопожатие. Кроме Австралии их больше ничего и не объединяло, разве что похожий музыкальный вкус да и только. Кристофер чаще зависал со своими друзьями с которыми днями и ночами торчал на студии звукозаписи, а в свободное от микрофонов и музыкальных инструментов время ходил на баскетбольную площадку рядом с их домом. К слову, в конце второго курса, когда произошло полное влияние в учебное русло и они привыкли к новым условиям жизни, смогли разумно распределять своё время, парни устроились на работу, а в скором времени съехали с общаги и поселились в уютной двухкомнатной квартирке. В отличие от Чана Ёнбок больше любил танцы. Он не занимался лишь по одному определенному направлению, а миксовал стили, танцевал больше от души и для души. Танцы были его безопасным местом, пристанищем, где он сможет отдохнуть и наполниться силами чтобы завтра снова начать жить жизнь. Жизнь вместе для них была не в новинку, но с переездом в квартиру она стала более интересной и насыщенной. В определенном смысле. Их первая половая связь случилась в день, когда Феликса бросил его тогда ещё парень, а Кристофер по-братски подставил своё плечо, хотя член не очень-то и похож на плечо, но главное результат. А в результате они стали друзьями с привилегиями. И нет, это никого не смущало, они оба понимали, что на полноценные отношения у них времени сейчас нет, а утолять свои желания как-то надо. И кому тут доверишься больше — лучшему другу или случайному из бара? Ответ очевиден. Феликсу нужен был стабильный член, а Чана всегда привлекал Феликс, но он ему об этом не скажет.

***

— Долго вы это ещё планируете продолжать? — Джисон смотрел, нахмурив брови. В его взгляде не было презрения или отвращения, по большей части лишь негодование да печаль. Он знает, что спустя четыре года без отношений, Ли нуждается в них как никто другой. Его друг — не тот человек, который долго сможет без тактильности, фраз о любви, свиданий. Он быстрее начнет вешаться на прохожих и просить их поцеловать его, чем совсем останется нетронутым. А Кристофер удобный. Он не хороший, но и не плохой, просто удобный. Тот, кто всегда рядом, умеет говорить нужные в моменте фразы, поддерживать и заботиться. Кристофер безусловно красив, умён и талантлив, он идеальный тип для Феликса. — Ты о чём? — Феликс понимал, о чём пытается поговорить друг, но оттягивает момент разговора, топя взгляд в хановом, до боли в поджелудочной, сладком рафе. — О тебе и Чане. — Слушай, — продолжая гипнотизировать стакан с едва не вываливающимися через край взбитыми сливками. — У нас всё взаимно. Он хочет трахать, я хочу, чтобы меня трахали. У нас нет ни сил, ни времени на отношения, потому… — речь парня сбивает высветившееся на экране телефона сообщение. Ily: “Не хочешь вечером ко мне на студию заскочить?” Феликс будто сияет изнутри, словно он фея, его улыбка ослепляет, щеки румянятся слишком быстро. Он быстро отвечает самым искренним «Хорошо, дорогой» и возвращает взгляд на друга. Сложив руки на груди, с приподнятой в неверии одной бровью, закатывает Хан глаза. — Феликс, ты долбоёб или притворяешься? — Так вот, о чём я говорил… — Ли допивает свой американо, трёт затылок и продолжает. — Мы трахаемся, потому что Абрагам Маслоу так сказал. Просто человеческие потребности. Не больше, не меньше. Почему мы не должны этого делать, если можем? Джисон и правда в шоке, ощущение будто его лучший друг тупеет на глазах, словно прямо сейчас маленькие гномики выкачивают из его черепной коробки мозг, а взамен заливают всё малиновым желе. — Да потому что вы буквально парочка. Везде ходите вместе, живёте вместе, постите в инсту совместные селфи, трахаетесь в конце концов! Ты прямо светишься, когда он рядом. Пока ты ему писал я думал у тебя сердечки из глаз посыплются, — Хан сделал паузу, чтобы отдышаться. — Все в универе убеждены, что вы вместе, чувак. — И что? — он и правда не видит в этом проблемы. — Хорошо… Хорошо, что на счёт… — он сделал паузу, пристально смотря в глаза друга. — Что если Чан найдёт себе другого партнёра? Феликса передёрнуло лишь о теоретической возможности этого. Они с Чаном обсуждали эту тему и тот явно дал ему понять, что делать этого не собирается. Что полностью поглощён учёбой и работой, ещё и музыка в придачу. Феликс же не хочет менять друга на кого-то другого. Это ж опять притираться с человеком, узнавать его, рассказывать о себе, своих увлечениях, предпочтениях, заново анализы сдавать. Это же слишком долго и муторно. Зачем кто-то другой, если свободный член в минутной доступности? — Не найдёт. — А ты? Не хочешь отношений с Крисом? — резко выпалил Джисон. Думал ли об этом Феликс? Нет. Мечтал ли? Однозначно да. В душе он давно уже понял, что их ежедневный перепихон превратился в «Полежи со мной ещё немножко», «Давай поспим вместе сегодня», «Купим парные носочки с грибочками и лягушонками?», «Сделаем масочки и запостим фотку в сторис с подписью «моя любовь»?» Он понял, что это далеко не братская любовь или крепкая мужская дружба, не взаимопомощь или ещё какая-то очередная отмазка перед самим собой. — Хочу, — Ли уронил вздох и голову на стол, стонучи от безвыходности.

***

Тема любовных отношений для Феликса больная и не комфортная. Он слишком неопытен в этом, огромное количество сопливый романтических фильмов затмили его взгляды на отношения, а прочитанные французкие романы укоренили в нём тезис о том, что отношения созданы либо для продолжения рода, либо выгоды. Но недавно Чан начал вести себя так, будто его в детстве головой на асфальт роняли и симптоматика давней травмы стала проявляться только сейчас. То совместные просмотры фильмов с горячим продолжением, то завтрак в постель, как бы это до тошноты омерзительно не изображали в фильмах, в жизни это просто восхитительно. Парные вещи, статусы в соцсети, прогулки по ночному парку, секс на постоянной основе. Они либо должны это всё прекратить, либо поговорить и наконец-то стать нормальной парой. Их разделяет всего один разговор, но они слишком слабы, чтобы признать, что спустя несколько лет засели в сердцах друг друга так глубоко, что вырезать не получится, только полная ампутация. А в их случае даже с анестезией будет больно. Время близится к ночи и Феликс собирается с такой старательностью, как никогда раньше. Вишнёвые духи — любимый аромат Чана, лёгкий макияж, черные волосы просто уложены, короткий топ, черная юбка, колготки в крупную сетку и тяжелые ботинки с высокой шнуровкой. В заднице пробка с красным камушком — подарок от Чана. Губы накрашены вишнёвым блеском, который в ближайшие полчаса сцелует друг. Поверх всего образа, дабы не пугать людей, черное пальто. Поправляя волосы в прихожей перед зеркалом, он в последний раз кинул взгляд на собранные чемоданы, закинул голову назад, дабы слезами не испортить макияж и вышел. Дорога к студии заняла ничтожные пятнадцать минут, Феликс не ожидал, что приедет на свой последний секс с Чаном так быстро. Он не готов, физически да, но не морально. Как всегда, приглушенный красный свет неоновой подсветки под потолком, звучание одной из недавней песни Кристофера и он сам. Парень не заметил прихода друга, он, увлечен прослушиванием почти готовой звуковой дорожки, качает головой в бит мелодии. Вид на его накаченные мышцы и торс открывает майка-безрукавка, увенчаны объёмными венами предплечья, узловатые пальцы пробегаются по клавишам, светлые кудри слегка вспотели у висков. Феликс подходит сзади, он еле сдерживается, чтобы не заплакать, обнимает друга за шею и утыкается носом в макушку, вдыхая такой, до щемящей в груди боли, родной запах. — Ты меня напугал, Ликси, — отзывается Чан, ставя трек на паузу. Феликс оставляет поцелуй на шее парня, прикусывает мочку уха. — Котёнок скучал по тебе, — шепчет он. Горячее дыхание прямо в ухо проходится вытоптанной дорожкой прямо вниз живота, порождая там море искр, что спустя минуту превратятся в пожар. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, записал мои стоны и использовал их в следующей песне, — Ли на взводе, он так горяч и Чан чувствует это каждым атомом своего организма. — Детка, может дотерпишь до дома? Мне ещё немного осталось, — Чан закусывает губу, сдерживаться рядом с таким Феликсом целое испытание. Ли разворачивает кресло, дабы Чан был лицом к нему и садится ему на бёдра. Он достаёт из кармана смазку, ставит её на стол под взгляд полон удивления, расстёгивает пальто и то улетает на пыльный пол. — Сука, блять, Ликси, — стонет Чан. Феликс, с хитрой улыбкой, трётся пахом о чужой, чувствуя как с каждой секундой член под ним твердеет всё больше и больше. Он цепляется за чанову шею, не прекращая движений, целует пылко, глубоко, врываясь языком так остервенело. Крис подхватывает его язык своим, посасывает, кусает губы, оттягивая их. Его руки мечутся по чужому телу, сжимают бёдра едва не до синяков, пробираются под юбку, мёртвой хваткой впиваясь в ягодицы. Пальцы нащупывают камушек пробки. Крис совсем не удивлён, его мальчик может и не такое выкинуть. — Хочешь поиграть, детка? — он резко выдёргивает игрушку. Феликс выгибается, вскрикивая: — Да, чёрт возьми, трахни меня. Крис поднимается вместе с лучшим другом на руках, сажая его на стол. Ли раздвигает ноги шире, пятками ботинок опираясь о край шаткого стола. Юбка вздёрнута, совсем не прикрывает истекающий естественной смазкой член. Он хочет Чана так сильно, нуждается в нём, жаждет словно воду блуждающий в пустыне путник. Чан снимает майку и спускает штаны, пряжка ремня звонко ударяется о кафель. Он хватает ногу Ли за щиколотку, целует кожу, поцелуями поднимается выше: к колену, по внутренней стороне бедра, всасывает кожу. Оставлять засосы на теле любимого — его хобби. Смотреть как на следующий день кожа покрывается синяками, лишь украшая безупречное тело — его влажный сон наяву. — Давай, Чани, трахни меня как в последний раз, — у него ком слёз и невысказанных слов в горле. Ли стонет от того, как член заполняет его, входит в него со всей нежностью и бережностью медленно, растягивает стенки, надавливая на простату. Он сводит ноги вместе от того, что с каждой минутой Чан набирает темп и уже не жалеет его тело. — Этого ты хотел, малыш? — он откидывает голову Ли, оттягивая волосы на затылке, впивается в шею, оставляя там очередной след своих чувств. — Да, да! Крис, прошу! Толчки становятся чаще и грубее, Чан рвёт сетку колгот, освобождая из неё дико напряжённый член младшего. Он толкается быстро, горячее тело под ним плавится, растекается лужицей, кричит, стонет, изворачивается, пытаясь сбежать от переполняющих его тело чувств и быть ближе одновременно. Крис задирает топ, оголяя грудь младшего, припадает губами к соскам, облизывая их, засасывая и кусая. Феликс вскрикивает, жар обжигает, течет по нервам, в венах и артериях. Кристофер не просто наркотик, он «крокодил», который варят подростки на крышах заброшенных многоэтажек из аптечных средств — безобидный на вид, но спустя месяц выжженным клеймом остаётся на венах. Феликс сжимается, чувствуя как пульсирует член, грозясь излиться. В уголках глаз собираются слёзы удовольствия. Его разрывает на части изнутри, душа мечется в стороны. Он хочет быть ближе, будто они не слиты сейчас воедино в жарком танго чувств и эмоций. Чан игрался, оттягивая половинки ягодиц в стороны, замедлял движения, на одну фалангу проникая в дырочку парня под ним, рядом со своим членом, растягивал сильнее. — С-сука-а! — шипел Феликс. — Ох, да ты вместил бы ещё один член в себе, — восторгался Крис. Он вновь и вновь таранил тело Ли, втрахивая его в стол. Тот ударялся о стену каждую секунду с таким стуком, словно в помещении затеяли ремонт посреди ночи. Воздух накалялся, будто вода в котлах геенны огненной. Их тела горячие и мокрые липли друг к другу, тягучие поцелуи, дыхание рот в рот, хлюпы смазки и истошные стоны. Из глаз Феликса льются слёзы. Их последний раз прошёл как никогда прекрасно, они кончили почти одновременно, сон подкашивал ноги, дикая усталость накатывала молниеносно. Крис бережно перенёс Ли на небольшой диванчик, салфетками вытер его от последствий секса и улёгся рядом. Феликс почувствовал нежный поцелуй на лбу и прикрыл глаза. Он не спал, он ждал. По внутренним ощущениям прошло не больше получаса, как он начал собираться. Крис крепко спал, а Феликс присел у дивана на уровне его лица. — Я так люблю тебя, Чани, — последний поцелуй в губы. Слёзы льются из глаз, чемодан в руке, рюкзак на спине, ком боли в горле и слёзы из глаз. Погода такая же как и состояние Феликса. Внезапный ливень настиг его, пока он вытаскивал вещи из такси. И вот сейчас он идёт под проливным холодным дождём, тот смешивается со слезами на лице, размазывая макияж. Привкус вишни на губах ощущается фантомным отголоском любви. Он нажимает на дверной звонок несколько раз и ждёт не меньше пяти минут. Друг давно спит, но сейчас ему больше некуда пойти. Джисон, запухший, с сеновалом на голове вместо волос, смотрит устало и даже вымучено, но молча впускает его внутрь. Горячий чай на столе, вокруг пахнет лимоном и бергамотом. Ли переоделся в махровую пижаму Хана, но даже её тепло сейчас не согреет. Стужа в глубине души только зарождается, морозом рисуя узоры на стеклянном сердце. — Не думаю, что ты поступил правильно. Это как минимум эгоистично, — Джисон выслушал весь рассказ Ли и теперь его черёд говорить. — Ты должен встретиться с ним и поговорить, авось не ты один влюблён. Вы оба ведёте себя будто мужья. Он смотрит на тебя словно ты ангел, упавший с неба прямо в его руки. В любом случае он точно испытывает к тебе если не любовь, то теплые чувства. — Ты не понимаешь, — голос осип, он откашливается и продолжает. — Крис точно дал понять, что больше чем секс ему не нужно. Я видел, как он заигрывает с ребятами из потока и Минхо, с которым пишет на студии иногда. Каждый раз, когда я туда вхожу, чувствую, что до меня там кого-то трахали. — Блять, Феликс, ты не можешь этого знать! — вспыхнул Джисон, стукая кулаком по столу. — Я спать, — Ли устал, ему нужен сон, долгий, на несколько суток желательно.

***

Кристофер просыпается под утро, часы показывают всего четыре утра. Он ощущает пустоту рядом. Феликса нет, на губах вкус вишни, голова гудит болью, телефон на полу у дивана разрывается жужжанием. — Алло, — хрипло он в трубку. — Кусок ты идиота, этот дурень у меня, — Крис в шоке распахивает глаза, всматриваясь мутным взглядом в экран. «Бойфренд Минхо». — Если ты сейчас не приедешь, он либо соплями подавится, либо сдуру в окно выйдет.

***

Так быстро Чан ещё не бежал. Проливной дождь застилает кругозор, майка липнет к телу, ноги болят от быстрого темпа. Вот он, знакомый подъезд, вот она худенькая фигура, выпускающая сигаретный дым на балконе пятого этажа. Чан дрожит и это не холод. А Феликс смотрит вниз, как Чан садится на асфальт и смотрит на него. — Жопу простудишь, придурок! — кричит Ли. — Я люблю тебя, хоть ты и конченый! — отзывается Крис, полностью ложась в лужу. — Дайте поспать, уроды, — злобно выкрикивает сосед из окна четвёртого этажа. Глаза в глаза, губы на чужих, вишнёвый блеск сцелован, одно одеяло на двоих, в воздухе аромат лимонного аптечного порошка от простуды. Крис кашляет, отчего в груди болит. — Фу, не раскидывай свои бациллы, — кривится Феликс. — Я думал мои с твоими уже подружились, — Чан закатывает глаза и нарочно целует Ли так глубоко, что по комнате разносится стон, перебивающий сериал на телевизоре. Ли отрывается, достаёт таблетки от кашля с тумбочки у кровати, кладёт одну на кончик языка и вновь примыкает к чановым губам, толкая пилюлю ему в рот. — Это было подло! — возмущается Крис. — А я говорил, жопу отморозишь. Придурок влюблённый, — фыркает он, но всё равно смущённо краснеет и далеко не из-за высокой температуры. — Ради любви люди идут на подвиги и развязывают войны, мы же просто заболели. Меж ними повисает тишина, Ли смотрит на своего ещё вчерашнего друга и не может поверить, что он его. Его парень, его любовь, его причина слёз и радости. — Я давно уже болен, Чани, — шепчет Феликс. — Чем же? — Тобой.