N is for Tonks. Thin blue line

— Ты снова начал пить, да? — Хоуп с горечью поморщилась, едва взглянув на сына. — Мам, я… — он оборвался, пару раз приоткрыл рот, а после стиснул челюсти, отведя глаза. — Да. Она медленно перевела взгляд на Розалинду, после на Тонкс. Она с такой болью посмотрела на нее, что у Нимфадоры сжалось все внутри, она даже сглотнуть не смогла. А после Хоуп неожиданно посмотрела на пятого человека в кабинете: Гавейн замер у стены, его практически не было видно из-за приглушенного света и высокого растения с широкими листьями. — Пытаюсь не пить, поэтому я здесь. От миссис Люпин донесся тяжелый вздох, а ремешок ее сумки слабо бряцнул, когда она сменила руку. — Не говори ему, умоляю. — Я не собираюсь врать, Римус, — тут же отрезала она. — Ты мне не сказал, а теперь ждешь, что я буду тебя выгораживать? Думаешь, Лайелл слепой? Тонкс аккуратно скосила глаза на Гавейна: тот продолжал изображать статую, устремив взгляд в окно, и практически не моргал. — Я не жду, а прошу. — Как долго это продлится? — Хоуп посмотрела на Розалинду, оставив его реплику без ответа. — Или кто может ответить на этот вопрос? — Я его лечащий целитель. Минимальная продолжительность терапии составляет месяц, но если пациент того хочет или мы видим, что требуется больше, то продлеваем. На данный момент прошло только… шестнадцать дней. — И? Каков прогноз? Миссис Робардс посмотрела на Римуса, как и Тонкс, но тот едва ли выглядел лучше, чем когда она видела его в начале месяца. Все такой же на самом деле: подрагивающий, бледный, дезориентированный. И этот скачущий взгляд, как у наркомана в отчаянной попытке найти дозу или загнанного в угол беспомощного зверя. Но кажется, сейчас он не был вспотевшим, хотя Тонкс могла и ошибаться из-за полумрака в кабинете. — Боюсь, до конца стандартного срока мы не управимся. Наш способ лечения абстинентного синдрома в целом быстрее, чем у ваших специалистов, но все равно разнится от пациента к пациенту. И дальнейшее зависит от них все также полностью. Хоуп вновь вздохнула. — На работе знают, что с тобой? — она посмотрела на сына, и Римус тут же перевел красноречивый взгляд на Гавейна. — Кто надо — знает, но не все, мэм, — тот натянуто улыбнулся. — Я думала, вы целитель. — Нет. Прямой его начальник: заместитель главы Аврората Робардс. — Но зачем вы здесь?.. Гавейн молча посмотрел на Люпина, но тот только сжался, опустив голову. — Давай, Рем. Хоть что-нибудь ты матери скажи. А желательно, все. — Может, не стоит?.. — просипел он с какой-то мольбой. — Я тоже объяснять ничего не собираюсь. Это не мне нужно в конце концов, — он фыркнул и, отделившись от стены, подошел к Тонкс. Шепнув: «Пойдем», чуть ли не насильно вывел ее из кабинета за локоть. Она не сопротивлялась и даже не думала об этом, но ноги как будто забыли, как именно нужно двигаться, то и дело грозясь подогнуться окончательно на новом шаге и повалить ее на пол. — Что с ним? — спросила она в тишине коридора, неуверенно следуя за начальником. — Жует сопли, просит о помощи, но едва ли что-то делает сам. Скорее, ждет, пока за него сделают все самое неприятное. Собственно, что и происходит последние месяца полтора-два как минимум. — Тогда зачем вы ему помогаете? — Я — уже ничем ему не помогаю. Наша с Роуз помощь закончится, как только она выпишет его отсюда в удволетворительном состоянии. А дальше пусть сам, как хочет и умеет. — А… — она запнулась и, кинув взгляд в сторону кабинета, все-таки стала спускаться по лестнице. — А если он вдруг все осознает? Робардс обернулся, затормозив на лестничной площадке. — Осознать — мало. Мало, к сожалению, Тонкс. Нужно не только осознавать, но и действовать. У него было предостаточно времени для действия, но он ничего из предложенного мною не сделал. Ни этого, ни чего-то другого, до чего я не дотянулся или не успел предложить. Сам он тоже ничего не предлагал. Он просрал свой шанс, пока у него была относительно светлая голова, а сейчас сделать эти шаги будет в миллиард раз сложнее. И раз он ничего не сделал тогда, то сейчас у меня еще меньше уверенности. Но может… — он безрадостно усмехнулся. — Может, сейчас, оставшись с матерью наедине, считай, и посреди повисшего вопроса, он сделает этот шаг. Один из. — Но если вы… Если вы говорили ему сделать это, то почему он не делал? Он пожал плечами. — Страх, уверенность, что не нужно, своеобразная попытка защитить — как угодно можно объяснить. Вот только нужно ли объяснять, если это не решает проблему, а придуманные ему оправдания ухудшают? Ему страшно? Ладно, не будем давить. Защищает от плохих последствий? Благое дело, не правда ли? — Ну знаете, я тоже родителям не говорила ничего, — пробормотала Тонкс. — И как, это улучшает твою ситуацию? Она лишь медленно помотала головой, и Робардс, кивнув, двинулся дальше. — А как же его мама?.. — Тонкс глянула себе через плечо. — Как она отсюда домой доберется? — Это не твоя сейчас проблема. Пошли-пошли, — он подгоняюще махнул пару раз рукой. — Если что, Роуз ее доставит, куда нужно. Свежий воздух взбодрил всего на секунду, но в следующую стало дико холодно. Они прошли куда-то в сторону от входа, и Гавейн кивнул ей на скамейку, доставая пачку сигарет. — Можно одну? Он удивленно посмотрел на нее, замерев. Но следом протянул пачку. — Я думал, ты не куришь, — заметил Робардс, садясь рядом и подставляя палочку под ее сигарету. — Иногда да. Очень редко, — она затянулась, но тут же разразилась кашлем. — Мерлин, что это за жесть крепкая? — Сама попросила, — он пожал плечами. — Других нет, извини. Тяжелый кашель снова порвался да такой сильный, что на этом приступе даже закружилась голова. — У меня как будто горло в тисках, — просипела она, пытаясь отдышаться и потирая шею. — От сигарет? — В том числе. — Воды? — предложил Гавейн, но Нимфадора лишь махнула рукой и только поглубже вдохнула холодный воздух. Они молчали какое-то непродолжительное время: Тонкс пялилась вникуда перед собой, едва ли фокусируя зрение на людях за высоким решатчатым забором с каменными разделителями, и аккуратно затягивалась. — Что он планировал делать? — глухо спросила она. — Лучше скажи, что ты планируешь сейчас делать. Она посмотрела на Гавейна. А что делать-то? Вот что ей сейчас делать? Домой идти, как докурит, очевидно. Но он продолжал смотреть на нее в ожидании ответа, и ее ответ, опять же очевидно, должен был содержать не адрес ночевки. — Я уже устала что-то планировать, что-то решать. Все, что решаю, выходит мне боком. Все идет совершенно иначе, и мне это совершенно не нравится. — Далеко не все, — туманно прокомментировал или даже отрезал он. — Да ну? Я решила, что дождусь Рема отсюда. Что, может, после лечения он решит поменяться. После или во время, но он решит. А он и не решил бы, — она усмехнулась с горечью. Если ее ситуация со скрываемой правдой от родителей была ужасной, то в случае Римуса… Даже слов толком не находилось. — Все бы завертелось точно так же, как и было до. — Может, он и решил бы измениться. — Серьезно? — она открыто возмутилась. — Вы сейчас серьезно уговариваете меня дать ему шанс? Какой по счету шанс? — Я? Уговариваю? — он удивленно глянул на нее и, затянувшись и выпустив дым в сторону, продолжил: — Я лишь говорю, что понятия не имею, что творится в его голове. Он может решить все что угодно. Он может понять происходящее как угодно. Другое дело, что и ты решаешь и понимаешь все по-своему. Он может миллион раз решить исправиться, но если ты поставишь точку, то можно сколько угодно биться о стену. Можно положить на это всю оставшуюся жизнь, но ничего не получить, потому что тут важны решения обоих. Поставить точку? Или запятую? Тонкс опять уставилась перед собой, не имея ни малейшего представления, что выбрать. Оба варианта могут окончиться хорошо. А могут иметь катастрофические последствия, еще хуже, чем сейчас. И нутро ей подсказывало, что любой из вариантов — именно тот, который она выберет — окончится ужасно. — Скажите мне, что делать, — Тонкс вновь посмотрела на Робардса. — Пожалуйста, сэр. — Я не буду этого делать. — Сэр, я умоляю вас, — зубы в очередной раз сомкнулись. Моргана, до чего же она сейчас жалко выглядит со стороны, должно быть… Желудок уже раз сто сдавило от всего за последние минут десять, а со встречи с миссис Люпин — лучше даже не пытаться сосчитать. — Ты не моя дочь, чтобы я тебе такие вещи даже предлагал. — Хорошо, — она кивнула. — Хорошо, я не ваша дочь, — и невольно усмехнулась от этого тупого подтверждения. — Но что бы вы сказали своей дочери? Если бы в такой ситуации была Катрина. — Чтобы возвращалась домой, — и он за одну затяжку докурил сигарету. Отстрельнув бычок в мусорку, достал пачку из внутреннего кармана пальто. — Я не могу пойти к родителям. — Почему же? — поинтересовался он, все пытаясь достать сигарету. В его тоне прослеживалась то ли издевка, то ли ирония, однако было все равно. Пусть даже злорадствие — она заслужила, будучи такой тупой и упертой одновременно. И вообще, почему он сейчас с ней говорит, а Римуса в похожей ситуации бросил? Когда она не ответила, Гавейн спросил: — Ладно, а Сириус-то? Он мне клялся жизнью Поттера, что не будет к тебе лезть, пока сама не начнешь данную тему. Думаю, ты можешь у него пожить хотя бы какое-то время, пока нормальное жилье не найдешь. Он мне пару раз упоминал, как ты на школьных каникулах у него оставалась, чтобы и Гарри в том числе был под присмотром. — Он в Хогвартсе, бывает дома раз в неделю от силы, а одной с Кричером я не хочу находиться, даже только ночуя. Он жуткий до чертиков, и это самый минимум. Мерлин, почему она все довела до такой точки? Можно было еще на той неделе согласиться на приглашение Блэка, и всего этого дерьма бы не случилось. Или она хотя бы не была сегодня тут. Может, Сириус бы что-то придумал, чтобы не оставлять ее наедине со своим эльфом. Робардс шумно вздохнул и повел палочкой. Через пару секунд глянул на часы и после на нее. — Ну что, мне снова прибегать к приказам? — он слабо улыбнулся. Она заторможенно посмотрела на него, но заметила за его плечом, как из больницы вышел ее глава. «Блядь», — она поспешила отвернуть голову, лишь бы он ее не узнал. Сейчас только его вопросов не хватало. — Гавейн, завязывал-ка ты с курением, — донесся голос Хэмильтона. — Легкие не вечны, особенно твои-то. Уже давно просмолил до космической черноты. И судя по хрусту гравия, он остановился у скамейки. Тонкс зажмурилась: с такого расстояния он ее точно узнает. — Так если уже, то зачем? — сыронизировал Робардс. — Начну жрать все, что ни приколочено. Представляешь, как Роуз будет негодовать? Хэмильтон глухо угукнул, едва ли приняв этот аргумент, судя по тону. — Ты-то что своим ходом? Или вы стали камины отключать перед отбоем? — Надо иногда дышать свежим воздухом, полезно для здоровья, — и глава больницы спросил чуть громче: — Аврор Тонкс, если не ошибаюсь? Она замерла, а после медленно повернула к ним голову, натягивая улыбку. — Да, сэр. — Как расследование? — Рэд, Мерлин, — Гавейн встрял, глянув на часы с шумным вздохом, — уже одиннадцатый час. — И однако вы тут. Оба, — он перевел взгляд с Робардса на Тонкс и обратно. — Явно не по работе. Я вот за мадам одной зашел, а она до сих пор вся в делах как белка в колесе. — Молодой человек, не надо выгораживанием заниматься. Вопрос довольно безобидный. Тонкс едва сдержала в себе какие-либо комментарии и удивление на данное обращение, а Робардс лишь по-доброму усмехнулся. — Ну что ж, приму ваше молчание за успешное продвижение. Надеюсь, так оно и есть. И Хэмильтон уже сделал пару шагов в сторону выхода с территории, как Робардс его окликнул: — Рэд, могу я задать теоретический вопрос? Он тут же заинтересованно посмотрел на них через плечо. — Смотря, в чем дело. Из меня аврор, как из тебя целитель, — и улыбнулся. — Я бы сказал, что по твоему профилю. Практически основному. Тонкс испуганно посмотрела на начальника: он что, хочет спросить Хэмильтона об этом? Да о чем угодно из происходящего. Робардс же в очередной раз затянулся, прежде чем продолжить. — Как часто ты видел, что люди, практически дошедшие до точки невозврата к прежней жизни или достижению желаемой, все-таки ухватывались за протянутую руку помощи? — Бывало. Я бы сказал, что два к десяти, но статистику не веду. — А при повторе? — Повторе? — Хэмильтон скептически усмехнулся и глянул на Тонкс. — Гави, брось заниматься спасением утопающих, сколько тебе говорить? Ты уже достаточно на своем горбу вывез, чтобы считать этот гештальт закрытым наглухо. Представляешь, как Роуз будет негодовать, если что-то случится? — и все-таки направился на выход. Гавейн совестно глянул ему в спину, поджав губы. — Он в курсе вашей истории, что ли? — шепнула Тонкс, пока удивленно смотрела вслед главному целителю. — Я тебе больше скажу: если бы не этот самый человек, я бы не то что к тебе не полез со своей помощью, а сам бы не справился. — Да?.. — она растерянно перевела взгляд на ворота, но Хэмильтона уже не было. Быстрый для старика однако. — Тонкс, — едва Робардс начал, и она тут же посмотрела на него, — я честно не знаю, что тебе делать. И как сказал, ты не моя дочь, чтобы даже предлагать варианты, потому что усидеть на двух стульях в твоем случае не выйдет, к сожалению. А ты, думаю, сейчас сама видишь свой выбор: сделать шаг назад или же навстречу. И тут ни у тебя, ни у меня нет четкого понимания, что будет лучше. Мы сделали шаг навстречу, но он оказался не нужен. Хочешь ли ты второй попытки? Нужна ли она тебе? Я не могу ответить на этот вопрос. И никто не может, кроме тебя. Тонкс тяжело вздохнула, зажмурившись. Хочет ли она второй попытки теперь? Она не знала. Нужна ли она ей? Понятия не имела. — Единственное, — продолжил он через секунд десять или даже больше, — тебе было бы очень неплохо сказать родителям. Если они примерно такие, как я себе представляю, то они чувствуют, что что-то не то. Они чувствуют даже без слов и одного взгляда на тебя, поверь мне. Сколько раз мы с Роуз, еще не зная, что у Кат что-то произошло, это чувствовали. То я, то она, то вдвоем. И уже потом получали подтверждение, что это не было каким-то беспочвенным… беспочвенной тревогой, когда на самом деле просто соскучились, к примеру. — Я думаю, они прекрасно все понимают хотя бы по тому, что я не пришла на праздник, как всегда делала. — Ну вот, — он кивнул, вновь затягиваясь. — Но я не могу к ним сейчас пойти. У меня нет сил на разговоры, объяснения и, уж тем более, ссоры в попытке меня образумить или еще что-то. Я очень хочу зайти, но мне нужно хоть что-то наладить в своей жизни перед этим. А у меня что в жизни, что в собственной голове полный фарш. — Хорошо. Но мое предложение ты уже получила. — Предложение? — О Моргана!.. — Гавейн запрокинул голову, с отчаяньем захохотав. И шумно выдохнув, посмотрел на нее: — Ваш бывший кабинет, Рождество… Ничего не напоминает? Она в смущении покрутила меж пальцев потухший окурок. — Знаете, сейчас сильно холоднее, — и чуть подумав, добавила: — Я бы согласилась, но… — Ну же, аврор Тонкс… — он вновь измученно вздохнул. — Хочу убедиться, что миссис Люпин доберется до дома без происшествий. Как минимум потому что я ее сюда привела. Она же маггла, а живут они не в Лондоне, как Римус говорил. — Хорошо, данное рвение грех не одобрить, но такой вопрос: мне нужно брать с тебя слово, что после ты появишься у нас? — Нет, сэр. Спасибо, я приду. Надеюсь, никто не будет против. — Па, признайся, что это просто моя сводная сестра, но ты все не знаешь, как мне это объяснить, — Катрина, выглянув на их появление, склонила голову с явной издевкой во взгляде. Робардс все-таки передумал отпускать Тонкс одну, когда вернулись на пятый этаж, и они, проводив Хоуп, как она почему-то попросила, до дома ее сына, появились в Корнуолле. Та ничего не сказала за короткое путешествие, кроме тихого, убитого прощания. У Тонкс до сих пор перед глазами стояла эта маленькая фигурка, медленно удалявшаяся в ночи через забитую машинами парковку. Казалось, что, усилься ветер, ее сдует одним порывом, как опавший лист. — Я смотрю, наше воспитание дает все больше и больше сбоев, — Робардс тут же кинул на дочь сердитый взгляд. — Где мама? — Наверху, уже спать ушла, — Кат с интересом смотрела на Тонкс, потягивая то ли газировку, то ли лимонад через трубочку из стеклянного стакана. — Ты надолго? — Катрина!.. Та тут же отвела взгляд, но заулыбалась. — У меня завтра, вообще-то, гости. Я предупреждала, — и посмотрела на Тонкс. — Так ты надолго? — Уйди с моих глаз, пока я тебе дело не нашел на все выходные. Будешь потом опять своим друзьям жаловаться на злого и несправедливого отца. Катрина скорчила недовольную рожицу на папино рычание, но все-таки ушла наверх. — Может, я все-таки пойду?.. — глухо и неуверенно спросила Тонкс. — Не обращай на нее внимания, язык все никак не укоротим, — Гавейн, пройдя в гостиную, кинул куда-то свой пиджак. — И извини, — он хмуро посмотрел в сторону лестницы. — Но у вас будут гости. Робардс устало вздохнул, уперев руки в бока, и кинул на нее измученный взгляд. — Они будут не тут. Возможно, за ней зайдут друзья, но веселиться точно отправятся в другое место. — Надеюсь, вы не придумываете на ходу, — она неловко улыбнулась. — Иначе она мне точно рада не будет все выходные, — и кивнула наверх. — Мерлин, нет. Честное аврорское, — он слабо поджал губы. — Ты хочешь что-нибудь? Не знаю, чай перед сном. Есть еще зелья снотворные. — Нет, сэр, устала только как незнамо кто, но… — Но? — переспросил Гавейн, когда Тонкс так и не продолжила. — Но это уже стало чем-то… постоянным. Я точно усну. В Рождество срубало дай Мерлин. — Тогда отдыхай. Но если что, спокойно сама тут пошебурши в поисках съестного или питья. Или мне чары пришли. — Спасибо, сэр. И он тут же быстро поднялся по лестнице. Пара секунд, за которые Тонкс только успела стянуть с себя пальто лишь наполовину, и со второго этажа послышался жалобный голос Катрины, но ни слова разобрать не удалось. А потом дверь закрылась, судя по резко наставшей тишине. — Знаешь, не это я имел в виду вчера под отдыхом. Тонкс, едва продрав глаза, увидела в кресле напротив Робардса, который, положив книгу на колени и подперев щеку кулаком, смотрел на нее. И проморгавшись, поняла, что ее вырубило на диване. Она полночи мучилась в гостевой спальне и в какой-то момент решила просто посидеть и посмотреть на пламя в камине. Уснуть не выходило: мыслей было столько, что ее то и дело охватывали то слезы на короткий отрезок времени, то нервная дрожь. А вот первая попавшаяся книга под треск из камина, кажется, справились с убаюкиванием лучше теплого одеяла с мягкой постелью. — Простите, — она потерла глаза, принимая сидячее положение. — Не заметила, как вырубилась за книгой. Сон не шел. И она посмотрела себе через плечо: кухня пустовала. — Надеюсь, тебе возраст еще позволяет спать во всех неожиданных местах, — заметил он через пару десятков секунд, уже уткнувшись в книгу, и слабо усмехнулся. — Вроде да. Голова только чугунная, но сомневаюсь, что из-за дивана, — вздохнув, она посмотрела на начальника. — Я понятия не имею, что мне теперь делать. До вчерашнего у меня была надежда, а теперь… Он умолял меня простить его, но… Встреча с миссис Люпин меня будто с ног сбила. — И где же ты с ней пересеклась? В Министерстве, что ли? — Нет, я… Я зашла к Римусу забрать вещи, когда увидела его первый раз в Мунго, а потом… Не знаю, — она нервно и стыдливо засмеялась. А после медленно подняла на него глаза, сглотнув и тихо проговорив: — Не хочу говорить в очередной раз, что сил не нашлось уйти. — То есть ты продолжаешь жить в его квартире? — Да, сэр, — пристыженно выпалила Тонкс. Робардс натужно вздохнул. — Ты же понимаешь, что это дерьмовый вариант? Один из самых дерьмовых. Не знаю даже, что хуже: его квартира или же «Котел» со всем его шумом даже ночью. — А у меня что, есть лучше? — О да, я тебе о нем, даже о них говорил, — он закатил глаза. — Я просто подумала, что… Он клялся мне, что все исправит. Что он изменится, а кажется, не собирался этого делать совершенно. От лестницы донесся скрип, и Гавейн тут же перевел взгляд Тонкс за плечо, напряженно сжав губы в линию. Она повернулась: Катрина замерла на середине лестницы. — Я ничего не слышала, клянусь, — и попрыгав взглядом с Нимфадоры на папу, добавила: — Если слово «клянусь» тут уместно. Тонкс утерла лицо, пробормотав: «Пойду умоюсь», и с тяжестью в груди поднялась с дивана. — …завтрак и уйду, как…. — Не выдумывай, а? — сердитый голос Гавейна было четче слышно, чем Катрины, через включенную воду, но лучше бы Тонкс вообще ничего не слышала. — Я тебе не об этом вчера говорил. Никто тебя отсюда не гонит, хватит страдалицу-беспризорницу из себя изображать. Поведение свое вызывающее исправь!.. Тонкс включила напор на максимум и ответа Катрины, если он вообще был, уже не услышала вовсе. И всего остального тоже. А следом в очередной раз прорвались слезы. Кажется, их появление она уже не контролировала совершенно. Едва показавшись из ванной спустя минут десять, Тонкс встретилась чуть ли не лицом к лицу с Катриной, перегородившей дверь в гостевую спальню. Нимфадора глянула вбок, но начальника не было ни видно, ни слышно. Хотя отсюда обзор был не самый лучший. — Слушай, я вчера перегнула палку, — Кат неловко улыбнулась. — Думала, что… Ладно, у меня было настроение до кого-нибудь докопаться, как до меня весь день на работе докапывались по причине и без. — Тебя папа попросил? — Типа того, — она вновь выдавила улыбку. — Но в любом случае, я перегнула палку, мне не стоило совершенно. — Я сама не то чтобы сильно хочу тут находиться. У меня есть дом. «Есть дом? Где?» — Знаю, он бывает приставучим, — Катрина уже тихо засмеялась. — Порой, ужасно приставучим. — Типа того, да. — Мир? — младшая Робардс протянула ладонь. — Тебе десять лет, что ли? — Тонкс усмехнулась, скептически глянув на ладонь. — Может, на мизинчиках тогда? — Один-один, я поняла, — она усмехнулась в ответ. — Учти в таком случае, что я продолжу игру, — и направилась на кухню. — Ты будешь есть, а, сводная сестричка? — Это один-два или ты еще не начала? — Нимфадора привалилась к косяку арки и сложила руки на груди. — Я обычно завтракаю кофе. «Пока Люпин в твоей жизни не появился, да? Все, стираем его и возникшие по его причине привычки из жизни?» — Да, точно сводная сестричка, — Катрина хохотнула. — Ты такую же нефть предпочитаешь или все-таки как нормальные люди? Гавейн спустился к ним где-то под конец завтрака и, молча заняв стол, уставился куда-то сквозь. — Па?.. — Да сплю еще частично, — он махнул рукой и, утерев глаза и глянув на плиту, поднялся за кофе. — Мама тоже спит, что ли? Не видела ее. — Она по делам ушла уже, — Гавейн с еле заметной грустью вздохнул, споласкивая турку. — Ты во сколько отчалишь? — Через пару часиков. Доделаю в теплице как раз и исчезну. И не ждите, пожалуйста. — В каком смысле? — он обернулся. — Ну-у-у… — Катрина покачала головой, избегая взгляда папы в упор. — Я хотела зайти после еще к Энни. И вероятно, останусь на ночь у нее же. — Сову тогда пришли от нее. — Ну, пап, я не маленькая. — Либо так, либо домой после своих гулянок. Или ты не у нее решила переночевать? — он вновь посмотрел на дочь, приподняв бровь. — Нет, у нее. Можешь даже спросить, мы договорились еще на той неделе. Робардс угукнул, явно не поверив. Тонкс же сидела молча и старалась изо всех сил не рассмеяться, поймав дежавю от этой сценки. Ровно так же она парой лет назад заверяла то маму, то папу, то их обоих, что ее встречи с друзьями будут полностью легальными: никакого алкоголя, без шатания по барам до восхода и обязательная ночевка у кого-то, кого они знали и одобряли. А родители так же делали вид, что верят в ее сказочные планы. — Сэр, а можно просьбу? — спросила она, когда Катрина ушла на улицу. Он только кивнул, медленно жуя вафлю под кофе. — У меня образовалась небольшая… — и усмехнулась сама себе. — Ладно, большая, даже огромная проблема: мне не с кем толком потренироваться перед переаттестацией, а она уже вот-вот. У меня дуэль в этот вторник. Гавейн замер, подняв на нее взгляд. И дожевав, уточнил: — Ты хочешь, чтобы я тебя потренировал? — Было бы идеально, — она нервно улыбнулась, вытянув руки, сложенные в замок, под столом. — Тонкс, я в комиссии. Я не могу тренировать тех, кого потом буду оценивать наравне с остальными. — Но почему?.. Я же не против вас буду сражаться и не прошу потом мне балл повысить или подговорить кого-то, чтобы поддались. Он вздохнул и, дожевав вторую половинку вафли, устало выдохнул: — Ты вообще, что ли, не готовилась? — Хотела Римуса попросить, как мне будет можно, но вышла на работу и… В общем, завертелось, и только, когда увидела списки, поняла, что время пролетело. С Римусом мы в итоге расстались. Сириус, как и Меллор, в Хогвартсе шесть дней в неделю, а Чадвиг еще на больничном. Мне не с кем. — А Винс? Он твой прямой начальник, — она тяжело вздохнула, намереваясь объяснить ситуацию, как он понял и без этого: — Ладно. Но это первый и последний раз, Тонкс. — Вообще последний? — она неловко улыбнулась еще и от своей полушутки. — На данный момент — да. Вот подрастешь на ранг, а то и два, тогда поговорим, — Гавейн усмехнулся. — Заместители обычно младших авроров не тренируют, знаешь ли. — Боятся проиграть? Он коротко засмеялся, вздохнув после. — Сразу очерчу на всякий случай, — начал Робардс, когда Тонкс замерла напротив него на площадке за домом. — Слишком уж поддаваться я тебе не стану, поэтому береги конечности и не зевай. Надеюсь, сон на диване был приемлимым. — Да, сэр. Что я могу использовать? — Все из допустимого, никаких органичений, как на выпускном экзамене. — А если я вас раню? — она удивилась. — Значит, тренировку можно будет считать успешной, — он снисходительно усмехнулся. — Против кого ты дуэлишься? — Честно говоря, первый раз эту фамилию увидела. Не из нашего управления точно. — Ну что ж, тогда поехали. Гавейн отсчитал пальцами счет три, и Тонкс в то же мгновение напала первой. Но эта часть боя была короткой: не пролетело и пары минут, как Гавейн очень быстро занял нападающую позицию и тем самым заставлял Тонкс только наколдовывать бесконечные Протего да уворачиваться, но это в итоге только истощило ее. И она, не заметив ловушки позади себя, оказалась на животе, когда вокруг ее лодыжек стянулись веревки и резко дернули. — Больше движения, Тонкс. Ты практически стоишь на месте, — констатировал Робардс, прохаживаясь. — В смысле стою? — она удивленно глянула на него, растирая ушибленное колено. — Это вы, скорее, стояли на месте. — Правильно. А зачем мне двигаться лишний раз, если ты не контратакуешь? — И когда мне их делать? Вы на меня такой шквал заклинаний отправили, будто я… — она вздохнула, так и не придумав сравнения, и поднялась на ноги. — Хорошо. Хочешь покажу со стороны, как ты выглядела? — Как вы покажете? — Направь на меня похожий шквал, я не буду отвечать, только тебя скопирую для наглядности. Тонкс тяжело вздохнула, уже предполагая позорную картину, и кивнула, занимая позицию. И ее предположение оказалось до неприличия верным: куча нервных взмахов палочкой для защитных чар да какие-то хаотичные дрыганья в попытке избежать попадания продемонтрировал Робардс. И обозначив паузу, он спросил: — Ну как? — Дерьмово, — пробормотала Тонкс. — Будто я боюсь. — Вот именно. Предполагаю, что еще и устала. — Типа того. Может, это потому, что я давно нормально не дуэлилась?.. — она выдавила улыбку. Это едва ли было адекватной причиной для аврора. А на самом деле, ни разу. — Именно это я и предполагаю, — Гавейн поджал губы в понимающей улыбке. — Как минимум, что на своем выпускном экзамене и что во время ареста того же Диксона ты двигалась в разы лучше. Тебе нужно вернуть старую подвижность для начала, потому что я мог еще в первые тридцать секунд нашего первого боя сделать тебе подсечку, когда уже тут слышал твое дыхание. Поэтому предлагаю и завтра тогда уж потренироваться, ибо за сегодня мы вряд ли управимся для вменяемого результата. — Уже все?.. — Нет, — он ухмыльнулся. — Мы только начали, но я бы хотел завтра закрепить. Надеюсь, ты не окончательно выдохлась, чтобы сейчас заканчивать. — Нет, сэр, конечно нет. Хотя на самом деле эти пять минут оказались ее максимумом: в груди и ушах все еще громыхало. По-хорошему, ей нужна была продолжительная пауза, но если она сейчас это озвучит, то… Лучше даже не думать об этом. — Отлично. Тогда следующее: сейчас ты повторишь тоже самое, но я покажу, к чему тебе следует стремиться. Как сможешь повторить нечто похожее, тогда уже можно думать дальше и прорабатывать собственный стиль. — Прорабатывать стиль? — У каждого хорошего аврора или дуэлянта должен быть стиль. У меня свой, у Руфуса свой, у Ала — тоже свой. Вам же должны были объяснить это на курсах. — Ну… Было, да, но я, честно говоря, до сих пор не особо понимаю, как этот стиль прорабатывать. Да даже понять, что я на пути. — Ничего, обсудим позже. А теперь начинай и смотри внимательно. В этот раз Робардс наколдовал всего парочку щитовых чар, уклоняясь от ее атак, как когда-то еще осенью, практически в легкую. Со стороны это казалось именно так: он чуть ли не танцевал, передвигаясь по второй половине площадки, но дистанцию держал. А когда Тонкс решила сама ее сократить, чтобы использовать свободную руку для удара с подпитанной беспалочковой, он продолжал ее держать безопасной для себя. — Нет-нет, я на это не куплюсь, — Гавейн усмехнулся, подняв ладонь для новой паузы, когда она сделала очередную попытку. — Можешь даже не стараться. — Ну, вы, может, и не купитесь, а мой противник на экзамене вполне. Кингсли же попался. — Это было частью плана, — он улыбнулся. — Рем предложил проверить твои успехи с неизвестным противником, раз уж вы изучали новые приемы. Мы, правда, ожидали, что ты ее раньше решишь применить, а не когда тебя Ки подвесил. — Тогда почему вы не хотите ее сейчас проверить? — Потому что если ты будешь так же действовать, как сейчас, то не успеешь подойти к своему оппоненту: я-то не атакую. Рукопашка хороша в замкнутых пространствах, но не во время стандартной дуэли. Ни один нормальный дуэлянт не даст тебе подойти впритык, потому что как минимум неудобно колдовать на такой дистанции. — Но Хэйвуд тоже дал, — не унималась Тонкс. Да и против китайцев удавалось применить. Они что, все идиоты или биться не умеют? — Там ты не торопилась, как сейчас. Сделала, можно сказать, как по учебнику: плавнее, незаметнее и в нужное время. Практически так же, как и делает Римус в части случаев. А теперь давай сделаем так же, как и в первый раз, но я буду меньше атаковать, а ты — заново учиться шевелиться и при возможности заставлять меня тоже защищаться. Помни, Тонкс, движение это жизнь. Только постарайся не метаться, словно зверь в ловушке, — он, улыбнувшись кончиками губ, повел рукой, чтобы она занимала позицию напротив. Моргана, как она раньше-то двигалась? И как он это делал минутой назад? Ее внимание буквально разрывалось между летящими заклинаниями, шевелением ногами и попытками подгадать момент, чтобы выполнить контратаку. А через несколько минут часть внимания начало занимать еще и собственное дыхание: легкие, казалось, сейчас вылетят изо рта вслед за бешенно стучащим сердцем. — Я очень надеюсь, что стало хоть немного лучше, — сбивчиво проговорила Тонкс, пока пыталась отдышаться после очередной объявленной паузы. Она вся взмокла, хотя прошло, дай Мерлин, полчаса в общей сложности. Короткий взгляд из-под мокрых волос на Робардса: тот как будто вообще не устал, только лениво прохаживался взад-вперед и вращал палочкой меж пальцев. — Лучше-лучше. — А еще надеюсь, что это не лесть, — она усмехнулась, убирая лезшую в глаза челку. Гавейн в шутливой серьезности глянул на нее и мягко улыбнулся. — Если это лесть, то совсем чуточку. Я не Аластор, чтобы ругать тебя во имя прогресса. — Да ну? Он засмеялся, закатывая глаза. — Все в порядке. Давай перерыв полчаса, выдохнешь нормально, — и кивнул подбородком на дверь. — А вы что, не устали? — Скорее, размялся. Тонкс только в мыслях проворчала на его энергичность. — У меня тут появился вопрос: почему вы практически не использовали Протего? Вот когда я на вас сейчас нападала да и в другие разы тоже замечала. — О, теперь твои успехи даже сильнее поднялись, — его усмешка послышалась за спиной. — Предпочитаю обходиться без него, если есть другие варианты. — Почему? — Тонкс посмотрела на него, когда плюхнулась на диван и вытянула ноги под столик, устало выдыхая. — Таков стиль, — Гавейн тихо засмеялся. — Но он же должен на чем-то основываться. Он прищурился на нее с довольной улыбкой. — Да ладно вам, сэр, мне интересно, и, главное, я никому не расскажу. — Я не переживаю на этот счет, — он вновь засмеялся и, выдохнув, продолжил: — Так уж вышло, что мне легче больше двигаться, чем накладывать Протего туда, сюда и вот сюда. Да и плюс такое: я даже немного сменил позицию, и за этот момент могу контратаковать или прикрыть кого-то. Мне — легче так, другие прекрасно справляются и с Протего на себя и других и с контратаками за тот же отрезок времени. Вот Римус, к примеру, чаще так действует. — Ну, он вполне себе тоже двигается, а не стоит истуканом. — Так стиль должен быть гибким под большинство ситуаций: разная местность, разные противники и их количество, как и ты можешь быть одна, а можешь — с напарниками. Еще, конечно, желательно иметь хотя бы примерное понимание об их уровне и сильных со слабыми сторонами. — Это вообще возможно: сделать стиль таким, чтобы под любую ситуацию подходил? — Возможно, но требует опыта и аналитики. А также понимания, что тебе дается легче, а что, наоборот, твоя слабая сторона. Кстати, об этом: я что-то не видел у тебя использования дара во время боев, — он вопросительно поднял брови. Она уязвленно поджала губы и нахмурилась. — Да, мне Грозный Глаз в свое время тоже тыкал в это. И я пыталась научиться, но… Особых успехов не добилась. — И бросила в итоге эту затею? — догадался он, и Тонкс стыдливо угукнула. — Очень зря. Я бы на твоем месте поставил такой редкий дар во главу своего стиля. — Беспалочковая с рукопашкой не подходят? — Ну, не будем их совсем уж со счетов списывать, но сама подумай: практически любой при желании может научиться этим искусствам, а вот метаморфомагия доступна крайне малому числу людей. А это в свою очередь дает тебе огромное преимущество на поле боя. — Какое? Когда она задала подобный вопрос Муди, тот едва ли дал адекватный ответ. Там было что-то сухое, приказное, вроде: «Выполняй, а не вопросами заваливай, потом поймешь». — Чем меньше людей с метаморфомагией пользуются ею в бою, тем меньше у других возможности изучить тебя и всех подобных, что значит одно: обороняться от тебя и предсказывать ход боя будет намно-о-ого сложнее. В идеале ты будешь сама задавать его ход, потому что противники не только не знают лично тебя и твои навыки, но и не знают толком, что в принципе ожидать от метаморфа. Вот что он выкинет, когда в него летит заклинание? Уклонится, выставит щитовые или же оп, — он щелкнул пальцами, — ты уже мышь и метнулась в какую-ту щель, к примеру. А потом выскочила из другой, разморфировалась и зарядила противнику по спине или затылку кулаком с беспалочковой. Тонкс мечтательно подняла глаза к потолку: черт возьми, звучит очень впечатляюще. И главное, победно и легко. — Так даже Римус не может, хотя его уровень беспалочковой с рукопашной один из самых высоких в Аврорате. Очень возможно, самый, поэтому на переаттестации в прошлый раз аврор, который разнюхал эту информацию загодя, всеми силами не давал сократить дистанцию. Но у Рема и для такого упертого противника есть свои тузы в рукаве. Он свой стиль отточил практически до идеала, что и тебе советую. Сначала придумать, применить в разных ситуациях и после — возвести в абсолют. И в таком случае будешь такой же известной, как Ал. Или Тесеус, — он расплылся в улыбке. Тонкс смущенно почесала кончик носа, пряча ответную улыбку, но та все равно рвалась наружу. — Мой максимум, которого достигла, это изменить часть тела во время боя. И то, это не происходило за мгновение, как вы описываете, — стыдливо и удрученно пробормотала она через некоторое время. — Вполне хороший результат для курсанта. И есть, к чему стремиться, — заметил Гавейн. — Я тоже не за пару лет к такому уровню пришел, как сейчас, знаешь ли. — У меня не выходило улучшить, — Тонкс поджала губы. Год чертовых изнуряющих тренировок, после которых она валилась с ног от перенапряжения, а даже близко не подобралась к описанным трюкам Робардсом. — Ну, как и в любом деле: талант далеко не главное. Главное знаешь что? — Тренировки и опыт? — Именно, дорогая, — он мягко улыбнулся. — Талант — несомненно хорошее подспорье, но далеко не первоочередное, иначе бы наш мир был совсем другим. Ты имеешь талант, дар в метаморфомагии, как я и прочие имеем в чем-то еще, но пока не совершенствуешь его, это всего лишь наличие, которое простаивает. Да, с учителем будет быстрее и продуктивнее, но и в одиночку это можно освоить. Главное анализировать, а не только лбом пытаться пробить эту стену. Не согласиться тут было сложно, практически невозможно: ее метаморфомагия лежала все время в каком-то пыльном углу, изредка используясь, чтобы не пить оборотное зелье или скрыть следы похмелья или просто плохого самочувствия. Едва ли адекватное применение, скорее — разбазаривание. — Очень советую тебе подумать об этом на досуге, Тонкс. Она подняла на него глаза, едва в голове появилась новая мысль. Точнее, она у нее уже возникала сегодня, но сейчас стала казаться еще лучше. Намного лучше. Даже идеальная, главное, чтобы прокатило. — Сэр, а можно еще одну просьбу?.. Робардс лишь повел рукой, разрешая. — А вы не могли бы… потренировать меня? Потом, после переаттестации, — она нервно заломила указательный палец большим. — Хотя бы какое-то время. Пока я, к примеру, не… — и запнулась, подбирая слова, чтобы не прозвучать уж совсем потерявшей всякий стыд. — Пока не пойму, как мне этим в одиночку заниматься. — Я могу тебя научить лишь ведению боя, к сожалению. Я не метаморф, а такими премудростями могут поделиться только они. — «Лишь ведению боя»? — Тонкс невольно усмехнулась. — Да и знаете, вы меня сейчас куда большим премудростям обучили, чем за все время моего обучения у кого-либо. А мы тренировались, дай Мерлин, час. Гавейн раздумывал где-то с полминуты и в итоге, после какого-то обреченного вздоха, кивнул. — Хорошо, но именно после переаттестации. Сегодня и завтра — твой максимум, а потом уже только после второго этапа. — А когда он будет? — Четвертого февраля вывесим расписание, так что будет время поймать Сириуса на хотя бы одну тренировку. Ну, или кого-то из друзей, хотя я бы рекомендовал тебе именно дядю для этого дела. — Обязательно, — она тут же горячо закивала. — И спасибо, что согласились. И за… Тонкс оборвалась, стоило Робардсу засмеяться. — Ну что же, — он хрипнул, поднявшись с кресла, — надеюсь, ты перевела дух. Айда на улицу, у тебя будут тяжкие два дня, в понедельник передохнешь, пока будешь с бумажками на работе сидеть. Под конец дня ее ноги, казалось, превратились в вату, хотя до этой субботы Тонкс считала — наивно, как выяснилось — что ее физическая подготовка на достаточно высоком уровне. И что ее еще больше расстраивало: начальник, которому уже перевалило за пятьдесят, устал сильно меньше нее, двадцатидвухлетней. Вот как, черт возьми?! Он что, на самом деле совершает ежедневные длительные пробежки или как-то еще тренирует ту же выносливость? И это его еще всю осень приводили в чувство медики после отравления газом. Что ж там было до? Но были и радостные мысли: она все-таки вспомнила как адекватно двигаться. Все еще далеко от танцев Робардса, но к прежнему уровню она вернулась, и это было видно без подбадриваний начальника. Сон в этот раз не заставил себя долго ждать: стоило ей смести все с тарелки, будто она голодала не сутки, а даже пару-тройку дней, и лечь в постель, как ее отрубило чуть ли не в ту же секунду. Утром, ближе к полудню, ее разбудил какой-то звон с кухни. И кое-как пересилив тупую боль в ногах, которые теперь были словно камень, она поднялась с постели, осторожно высунув нос из-за двери. — …убираю уже, не ворчи, а? — чей-то незнакомый бас раздался с кухни, но мужчину она не видела. — Как дракон в посудной лавке, — все равно проворчала миссис Робардс, и Тонкс с грустью улыбнулась, вспомнив, как Аластор так же ругался на нее и ее грацию. — Да Роуз… — тот цокнул. — Все, я молчу, почини все только, — она громко и негодующе вздохнула и показалась из арки. В следующий миг она заметила Тонкс. — Доброе утро. Как себя чувствуешь после вчерашнего? — Мышцы приказали долго жить, — Нимфадора неловко улыбнулась. — На твое счастье Гавейн еще спит. Давай, позавтракай спокойно, я тебе потом дам зелье. Восстановит мышцы быстрее и заодно болевой синдром снизит. Метнувшись в ванную, Тонкс увидела после на кухне аврора Мёрдока, который на ее появление никак не отреагировал, будучи занятым чем-то в раковине. Розалинда, сложив руки на груди, с ярким недовольством следила за ним. — Все: чисто и цело, мадам, — Мёрдок обернулся к ней, показывая кружку. И потер керамику пальцами. — Аж скрипит от чистоты. — Хороший мальчик, — она натянуто улыбнулась. — Сразу бы так. — Хватит ворчать на меня. Я что, специально? — Химера тебя разбери, — отмахнулась она. — У тебя есть уже один доброволец, на нем оттачивай свои командирские навыки, а не меня к этому притягивай. — Пей свой кофе и не жужжи, — угрожающе шепнула она, когда наклонилась к нему, занявшему место за столом напротив Тонкс, и после отвесила легкий подзатыльник, что вызвало лишь тихий смех у шотландского главы. Тишина продлилась недолго: пока Нимфадора медленно уплетала завтрак, с нее не сводил взгляд Мёрдок. И хоть она старалась смотреть только в тарелку, было ощущение, что он смотрит куда-то сквозь нее. А через секунду-две он резко ожил, посмотрев на наручные часы: — Когда твой барсук продрет глаза? Уже обед скоро. Или он опять полночи сидел над своими побрякушками? — Сидел, поэтому я и сказала, что ты рано пришел, — отозвалась Розалинда из гостиной. — Ну, сам виноват, — и с этими словами Мёрдок поднялся из-за стола, со стуком ставя кружку. — Бобби… — Смотри, либо я его сейчас бужу, и мы уходим по делам, либо не жалуйся, что я ваш холодильник обчищу, — Розалинда на это только закатила глаза, и Мёрдок быстро поднялся на второй этаж. И спустя пару секунд его голос смешался с грохотом от двери, а после — с проклятиями от Робардса. Тонкс скосила взгляд на Розалинду, но та никак видимо не реагировала, продолжая читать, укутавшись в плед. — …барсук. Я тебе письмо даже написал. — Там время не было указано. Дай десять-пятнадцать минут, я хотя б кофе выпью, — появившийся вслед за Мёрдоком недовольный Гавейн оттолкнул друга, направляясь в ванную. И вернувшись оттуда, спросил: — Так что за срочность? — На месте объясню. — Дай хоть какую вводную, — Гавейн раздраженно цокнул языком, немигающим взглядом гипнотизируя турку, хотя больше было похоже, будто он досыпает в вертикальном положении. — Я не собираюсь распространятся при лишних, — Мердок красноречиво посмотрел на Тонкс. — Она его ученица, так что лишних тут нет. На это замечание Мёрдок удивленно приподнял брови. — Только не говори, что Ал при тебе ни разу не упоминал, — Гавейн вновь цокнул. — Ну, может, и упоминал, — тот скептически осмотрел Тонкс. И то ли усмехнувшись, то ли фыркнув, достал из-за пазухи несколько сложенных пергаментов и недовольно бросил их перед Гавейном, который уселся рядом с Тонкс. — Этот черт либо окончательно мозгами поехал на своей параноидальности, либо дома что-то происходит. Нечто, что не должны увидеть даже мы. — Пока ты не сказал ничего нового, — сонно заметил Гавейн, отпив кофе, и развернул каждый из пергаментов, на которых были намалеваны какие-то схемы. — Он за последние два месяца десять раз полностью переделывал защиту дома. Раз в неделю я обнаруживал совершенно новую систему. Раньше было раз в полгода-год, в зависимости от ситуации. — Я так понимаю, твои каляки — схемы защиты? — Ну уж извини, я не Да Винчи, — Мёрдок натянуто улыбнулся, разведя руками. — Больше похоже на Пикассо под веществами, — пробормотал Гавейн, продолжая изучать рисунки, в которых Тонкс, как ни пыталась что-то разобрать, не понимала вообще ни черта. Какие-то крестики, кружочки, прочие геометрические фигуры да неочевидные аббревиатуры. — Десять раз? Получается, чаще раза в неделю. — Он перед Рождеством и сразу после тоже все переделал. Видимо, «подарок». — Ага, или ты себя скомпрометировал. — Я и так за милю от его дома каждый раз сижу. Лучше скажи, ты закончил со своей отмычкой? Нам бы она очень пригодилась сейчас. — Ну… — Робардс поднял глаза от пергаментов. — Процентов на семьдесят: все еще дает осечки, когда не должна. Но я в любом случае туда лезть сегодня не собираюсь. — А когда, Гавейн? — Мёрдок сложил руки на груди. — Уже полгода с этим делом сидим. — Нам нужно постоянное наблюдение та… — Спасибо за гениальное замечание, Шерлок. Ты сам знаешь, что послать мы туда никого не можем, — еще недовольнее заметил шотландский глава, перебив. — Почему? — спросила Тонкс в образовавшейся тишине, и они вдвоем тут же посмотрели на нее. — Потому что, во-первых, у нас половина авроров сейчас к Хогвартсу прикреплена, а во-вторых, мы понятия не имеем, как отреагирует Ал, если кого-то лично заприметит, — ответил Гавейн. — Я бы сказал, что мы получим пару трупов с около стопроцентной вероятностью, — поправил Мёрдок. — Либо лично от рук Ала, который сейчас в разы безумнее и непредсказумее, либо от ловушек, которыми он утыкал все подступы. Мы хотя бы знаем, какие он приемы в бою использует, чтобы не окочуриться на месте. — Я не думаю, что это Ал, чтобы надеяться на такой исход, — неожиданно сказал Робардс через минуту или две тишины, вновь посмотрев на пергаменты. — Почему? — Тебя ничего в этих схемах не удивляет? — он лениво обвел рукой бумажки. — Там есть еще что-то, кроме количества защиты и частоты ее переделок? — Ловушки все сплошь Макинтайровские и еще этой… — Гавейн вздохнул. — Забыл фамилию, мастерица из Чехословакии, что ли. И главное, ни единой моего изготовления или Мюррея. Мы такое никогда не создавали, даже не пытались скопировать или создать нечто подобное. У нас были свои, что его полностью устраивало до недавного времени. Аж настолько устраивало, что он ко мне минимум раз в год приходил со списком необходимого. — Ну может, кто-то из местных сделал по заказу. Надоело тебя упрашивать, а потом еще ждать целый год, — он слабо усмехнулся. — Кто? У нас не осталось зачарователей с приличным опытом, а всяким любителям или с другой специализацией Ал никогда бы не доверил. Так же чары: он всегда использовал смесь министерских с фамильными. И сам посмотри на их количество сейчас. Мёрдок лишь отвел глаза, после кивнул на выдохе. — И сколько их? — вновь спросила Тонкс, скосив взгляд на бумажки. — Ноль, — сухо ответил ее начальник и, посмотрев на друга, продолжил: — Нам нужно круглосуточное наблюдение за ним прежде, чем соваться внутрь. Мы понятия не имеем, что внутри теперь и что он делает, когда из школы пропадает. — Тогда найди подходящих. Хотя бы одного. Я не могу там постоянно сидеть и так задницу уже всю отморозил, а мне еще и работать надо, вообще-то. — У тебя что, тоже никого нет? Вон, Джону поручи. — Либо я, либо он, выбирай. У меня до сих пор почти все нюхают пыль в поисках остальных причастных к той чертовщине на фестивале, — хмыкнул Мёрдок. — Да и нет у меня больше, кому бы такое мог поручить. А вот у вас с Руфом есть один песик на короткой шлейке и с подходящим опытом. И главное, углубленным знанием об Але, чтобы свести к минимуму пропуск важной информации, — и склонил голову, ухмыляясь. — Люпина подошли, раз он все равно в «отпуске», и мы его даже в переаттестацию не включали. — Ага, вот как выпишется из Мунго, тогда посмотрим. Но там шанс невысок что на согласие, что на мою уверенность в его состоянии для этого задания. — Тогда на кой черт ты с ним возишься? Гавейн явно сдержанно посмотрел на друга. — Ладно, мне похрену в целом, — тот махнул. — Но что в итоге-то? — Наблюдаем и не дергаемся раньше времени. Либо Люпина используем, либо придумаем другой вариант. Может, после переаттестации сам смогу подключиться полноценно, — и он вновь строго посмотрел на него. — Ты услышал меня? — Да, сэр.