N is for Tonks. Thin blue line

Тонкс вместе с Гавейном и Грозным Глазом появились в Мунго. Ее бывшего наставника тут же увел куда-то целитель, а они с Робардсом заглянули в палату, где находился Сириус и Уинчестер. Дядя был без сознания, но судя по тому, что рядом с ним и вообще в помещении не было целителей — он в норме. Какой-то, но норме. Стабилен, успокаивала она себя. Гавейн отстегнул с изножья его койки деревянный планшет, пробегаясь глазами по тексту. — Напиши своим родителям, — тихо сказал он Тонкс. — Думаю, им нужно знать. У привет-ведьмы есть пергамент с конвертом, она и сову отправит. — Как он? — спросила Тонкс, вновь глянув на Сириуса. — Большая кровопотеря, ожоги, разрыв мягких тканей, сломано ребро… Но ничего из того, что не лечится, если я все правильно понимаю, — он вновь вчитался и после с тяжелым вздохом посмотрел на них поочередно. — Кто бы ни использовал внешность Ала, это достаточно серьезный противник. Давно я таких не встречал, признаться. — Его Мёрдок допросит? — Приведет к нам, но допрос… — он тяжело вздохнул, посмотрев на Блэка. — Сначала мы дождемся, когда оборотка сдуется, чтобы знать, с кем беседовать придется. — А Римус где?.. Я думала, он тоже тут. — Его на пятый забрали из-за Круциатуса, — отозвался Нил, занимавший койку через одну от Блэка. — Он меня прикрывал, сэр… — Тонкс со смесью стыда и сожаления посмотрела на Робардса. — Да понятно, что не ради Сириуса бросился под непростительное, — он вздохнул. — Напиши родителям и иди на пятый. Возможно, Рем не спит. Нил, ты как? Тонкс, не став слушать дальнейший разговор, дошла до стойки с привет-ведьмой. Как написать родителям? «Сириус ранен, но жив»? «Сириуса чуть не убили»? Нет, точно не это. Он ей за такую формулировку точно спасибо не скажет, как очнется. — Что обычно пишут родственникам, когда аврор тяжело ранен и без сознания? — она посмотрела на женщину в целительской мантии по другую сторону стойки. — Обычно так и пишут. Он же жив на данный момент? «На данный момент?!» — Тонкс вспыхнула, но поглубже вдохнув, сказала как можно спокойнее: — Жив, и надеюсь, что еще долго будет. — Тогда напишите, что его ранили и номер палаты, в которой его искать. Дальше уже его лечащий целитель все расскажет и ответит на вопросы. Тонкс вновь посмотрела на белый, девственный пергамент. Ну, если это и пишут, то… наверное, так и надо. Явно же не в письме все объяснять. Да и что она объяснит-то? Римуса искать долго тоже не пришлось: пройдя мимо пары палат, Тонкс увидела Розалинду с еще одним целителем у койки и, присмотревшись, узнала Люпина между мельтешениями медиков. Но в отличие от Сириуса, он был в сознании: двигался и даже что-то отвечал слабым голосом, когда его спрашивали. — Подержим тебя до завтра и, если все будет хорошо, отпустим домой, — резюмировала Розалинда, закончив с какими-то чарами. — От боли можно что-нибудь? Все свербит и ноет, — спросил Римус, поморщившись, стоило ему чуть поменять положение тела. — Зелья на спиртовой основе. Могу слабый вариант дать только, но е… — Не надо тогда, — он устало откинулся на подушку и закрыл глаза. — Она же спадет без них? — В течение двух недель без зелий. К сожалению, быстрей не выйдет. Если появится тремор, тики или онемение, то скажи тут же, — и Розалинда глянула на Тонкс, что присела рядом с ним на постель. — Тебя ранили? — Попалась в какую-ту ловушку с параличом, но вроде все в норме сейчас. — Ладно, дома тогда осмотрю тебя, — немного напряженно сказала она и тут же направилась из палаты. Тонкс проводила ее взглядом: это не подлежало обсуждению сейчас, и дома, скорей всего, тоже не будет. — Как ты? — Римус приоткрыл глаза, погладив ее по коленке, и вымученно улыбнулся. — Не я бросилась под Круцио, а остальное ты слышал, — она тут же взглянула на него. — Не сердись, прошу. — Я не сержусь, а переживаю. Сильно болит? Римус слабо улыбнулся и, чуть потянув ее к себе за запястье, сказал: — Если обнимешь меня, то будет сильно лучше. — А куда попали?.. — Тонкс же не спешила с объятиями и вновь осмотрела его. — Обними меня, пожалуйста, — в его сдержанном и изнуренном взгляде еще отчетливее читалась мольба, чем в голосе. — Скажи тогда, если где-то не там коснусь, — пробормотала она, но осторожно улеглась рядом, обнимая и кладя ему на плечо голову. — Что с Блэком? — спросил Римус через пару минут. — Дерьмово, без сознания. Но жить будет, если Гавейн все правильно понял из его карты. — Надеюсь, что будет, — он тяжело вздохнул и чуть погладил ее по бедру. — Спасибо, что зашла. — Издеваешься? — Тонкс тут же приподнялась на локте, недовольно глянув на него сверху вниз. — Нет, — он с извинением улыбнулся. — Может, не так выразился. Просто рад, что ты здесь — это то, что я хотел сказать. — Ты ранен. Думаешь, я не зашла бы, даже будь это простая царапина? — Но мне не так сильно уж и досталось. Сириусу сильнее намного, а ты все равно тут, не в приемном. — О Моргана… — она вздохнула, укладываясь обратно. — Я и завтра зайду к вам обоим. — Меня уже выпишут. Очень надеюсь. — Значит, прослежу дома, что ты будешь соблюдать постельный режим, а не скакать. — Решила вернуться? — Пока не знаю, но точно пробуду у тебя до вечера, — и вспомнив свой прошлый такой визит, добавила с улыбкой: — Но на секс ты меня не раскрутишь. После Круцио точно нужен отдых. От него донеслось разочарованное гудение через пару секунд. — Даже на один разочек не получится? Тонкс посмотрела на него: шутливо надулся и выпятил нижнюю губу. — Знаешь, это не возбуждает, — и задела пальцем его губу, на что Римус только коротко хохотнул и после чмокнул ее в щеку. — Ладно, я придумаю другой вариант ради такого. — Просто провести день со мной не вариант? — Тонкс придала своему голосу слабой обиды, хотя прекрасно знала ответ на свой вопрос и что он шутит. Наверное, шутит. Шутит же? Римус глянул на нее немного настороженно. — Вариант, конечно. Я же не настаиваю, просто… — он слегка нахмурился на паузе. — Просто соскучился без тебя. Так это быстрее проходит, но если не захочешь, то мы… — Рем, я пошутила, — она с извинением улыбнулась. И заметив его неуверенность на сказанное, добавила: — Правда пошутила. Неудачно, извини. Думала, ты поймешь. Он вздохнул, прикрыв глаза. После медленно повернулся на бок и покрепче сжал ее в объятиях. Пару раз выпустил горячий воздух ей в висок и после наконец ответил: — Я соскучился, Дора. Даже по одному твоему присутствию рядом безумно соскучился. Тонкс зажмурилась от горечи, покусывая нижнюю губу. Она тоже соскучилась, но… Но было но: она чувствовала, что не готова еще переехать к нему обратно и с концами. — Сколько еще ты так выдержишь? — Сколько надо, столько и буду ждать, — он вновь поцеловал ее в щеку. — Всего лишь напомнил, что люблю и скучаю. И жду. Хотелось верить, что он и правда дождется. К тому моменту, как Тонкс покинула палату Римуса и спустилась на первый этаж, в Мунго прибыли ее родители: она заметила их в палате, беседующими с целительницей. Судя по окончанию, которое она застала, с Сириусом все будет в порядке, но продержат его здесь еще некоторое время, как очнется. — А когда он проснется? — спросила Тонкс, прижимаясь спиной у входа в палату, и ее родители тут же обернулись в ее сторону. — Скорей всего, завтра утром, но возможно, только к вечеру. Мы отправили его в сон, чтобы не было болевого шока и организм быстрее восстановился без лишнего стресса. Он сам должен проснуться, мы будить не будем, — и целительница посмотрела на них троих поочередно. — У вас есть еще какие-то вопросы? — Нет, спасибо большое, — отозвался папа. — Ты была там? — спросила Нимфадору мама, когда целительница оставила их в палате наедине. Нила тоже не наблюдалось: возможно, уже отпустили домой. — Да. — Тебя ранили? Тонкс только отрицательно мотнула головой, и мама тут же посмотрела на спящего кузена. Папа же продолжал критически и с тревогой осматривать ее с ног до головы. — Его ранили под конец, буквально пара минут, и прибыли колдомедики, — добавила Тонкс, не зная, что еще сказать или как заполнить тишину между ними. Возможно, это как-то дополнительно успокоит их. — Хоть так… — мама вздохнула, поправив одеяло Блэка. И резко повернулась к ней, странно смотря. — Ты все еще с Римусом? Нимфадора сглотнула. — Да. Во взгляде мамы тут же пронеслось разочарование и даже, как будто, отчаянье, но вслух она ничего не сказала. — Он сказал тебе о нашей встрече? — зато спросил папа. — Да. И про алкоголь и про обет. Он даже сейчас отказался от обезбаливающих, потому что они на спиртовой основе. — А зачем ему они?.. — Он тоже был там. Попал под Круцио… — Тонкс в сомнениях закусила щеку изнутри, думая, говорить ли все подробности. Но в итоге сказала сильно тише: — Он прикрыл меня собой, потому что оно в меня полетело. И попало бы, потому что я отвлеклась на Сириуса как раз. Их двоих отбросило взрывом, но Сириус пострадал намного сильнее. И я… — грудь немного сдавило от запоздалого понимания, что попадания бы в Римуса Крициатусом не случилось, не понесись она, сломя голову, к дяде, а хотя бы проконтролировала противников перед этим. — Я хотела проверить его, а в итоге сама подставилась. — Тонкс, такое случается в боях с таким противником, — сбоку от нее донесся голос, и она дернулась. Робардс замер на пороге, глянув на нее, а после на ее родителей и Сириуса. — Мы уже знаем, кто это был?.. Он вновь посмотрел на ее родителей. — О да… Крауч. Младший. — Но ведь… У него пожизненное в Азкабане, — мамин голос непривычно надломился, и Тонкс посмотрела на нее: она побледнела и застыла, не отводя глаз с заместителя. — Да и считался мертвым уже лет десять. — Он туда и отправится в самые короткие сроки. А мы — выясним, как он оказался жив и на воле, — он посмотрел в коридор, когда его кто-то окликнул. — Все остальные Пожиратели на месте, слава Мерлину, — и двинулся в ту сторону. — Дора, пожалуйста… — начала мама, но не договорила. Она только с диким страхом смотрела на нее, что было, кажется, вообще впервые, сколько Тонкс себя помнила. Именно такого страха она не могла вспомнить. — Что? Но мама мотнула головой и, вернув прежнюю, прямую как струна осанку, села на постель к Сириусу. — Пожалуйста, будь осторожна, — то ли сказал, то ли продолжил папа, глянув на Тонкс, а после на жену. — Но вы не против того, что я с Римусом? Что дала ему еще один шанс. Родители молчали, пока она переводила взгляд между ними. — Я не думаю, что этот человек должен быть с тобой, но… — мама тяжело вздохнула, все еще смотря на Сириуса. — Но возможно, я не права. Если он завяжет и не сорвется, я постараюсь изменить свое мнение. Кажется, это был первый раз, когда Тонкс услышала от нее такие слова в свою сторону. Она даже не озвучивала нечто подобное по поводу службы, хотя молчаливо приняла это в итоге и уже не заикалась про смену ее профессии. — Спасибо, — шепнула она. — Тоже надеюсь, что он не сорвется. — Дора, — тихо окликнул ее папа, когда она уже вышла за порог палаты, и она обернулась. — Я не шутил по поводу обета. Это все еще мое твердое условие. — Не думаю, что ты в принципе когда-нибудь пошутишь по его поводу, — она слабо и с благодарностью улыбнулась. На ее вопрос, не нужна ли какая-то ее помощь на работе, Робардс ответил четким: «Нет, у тебя отдых первостепенно». И чуть проветрившись на улицах, она вернулась в Корнуолл. В доме к тому времени была только Катрина, которая сонно жевала свой вечерний завтрак перед ночной сменой. — Слышала, там какая-то чертовщина стряслась, — заметила она Тонкс и вопросительно подняла брови. — Да. Нашли Аластора, — Нимфадора тяжело вздохнула, плюхаясь за стол. — Его каким-то образом поймал Крауч-младший и держал в сундуке, пока притворялся им. — Ала?.. — она изумленно подняла брови, а после тут же нахмурилась и мимолетная радость от новости по поводу Муди тут же исчезла. — Но он ведь… Очень сильный аврор. Один из. — Ну… — Тонкс вновь вздохнула. — Крауч оказался сильнее или ловчее. Или хитрее. — Может, возраст плюс все ранения за столько лет службы, — пробормотала Робардс, задумчиво ковыряясь вилкой в омлете. — А кого-то ранили? С папой все в порядке? — Думаю, да. Его задело, как и меня, но твоя мама, наверное, его проверила уже, — на этих словах Катрина облегченно выдохнула. — Сильно ранили Сириуса, он до сих пор без сознания. Еще Римус попал под Круцио от Крауча и подбили Мёрдока с Уинчестером. — И как они? — Думаю, тебе лучше ответят коллеги или сама посмотришь, — она неловко улыбнулась, пожав плечами. — Я же не целитель. Но все, кроме Сириуса, в сознании и могут ходить. Надеюсь, он скоро пойдет на поправку. — Не знаешь, кто его взял лечить? — Женщина, блондинка. Она, может, на лет десять младше твоей мамы или около того. — Ариадна, понятно, — Катрина удовлетворенно кивнула. — Она вряд ли что-то пропустит, так что не беспокойся. Очень дотошливая, но это плюс, когда не в моменте стабилизации. — А почему не в моменте? Катрина почему-то замерла. — Только не говори никому, что я это ляпнула, а то мне «веселую» жизнь устроят, — она напряженно сжала губы, смотря в тарелку. — В общем, там время, порой, на секунды идет. Но тут как раз тот же Нейд, мой наставник, на высоте, так что все будет хорошо. — Смотрю, у вас все схвачено, — Тонкс усмехнулась. — Не скажу никому. Возможно, через пару минут даже не вспомню уже. — Думаю, как и у вас, — Робардс с благодарностью глянула на нее и вновь принялась за еду. Ближе к полуночи домой вернулась Розалинда. Очевидно, дико уставшая, но даже это не остановило ее от того, чтобы сначала уточнить у Тонкс, осматривал ли ее кто-то из целителей, и, услышав отрицательный ответ с последовавшими оправданиями, что чувствует она себя хорошо, после все равно проверить здоровье. И не смотря на то, что ничего толком не увидела, вручила ей два зелья. — А вы видели Аластора? — спросила Тонкс Розалинду, когда та, вернувшись со второго этажа в домашней одежде, заняла диван и обложилась какими-то папками. — А то его сначала забрали на осмотр, а после я его не нашла в приемном. — Его осмотрел Редьярд: говорит, что кроме голодовки, обезвоживания и пары заживших ранений с ним ничего не приключилось. Ушел сразу же домой. — Аж глава больницы?.. — Тонкс удивленно прошептала. — Я думала, он таким не занимается. — Раньше он, как и я, работал в приемном, так что в этом смысле понимает намного лучше большинства. Да и плюс Рэд дружил с его отцом, Уинстоном. Примерно, как… — Розалинда на секунду замолкла, не отрывая застывшего взгляда от бумаг. — Как Гави с Джеромом. Или я с Энни. Так что считает своим долгом хотя бы таким образом присмотреть за его сыном. Большего Ал все равно не позволит. — Как думаете, — вновь начала Тонкс после пары минут раздумий, — он согласится со мной встретиться? — Дай ему хотя бы недельку восстановиться и прийти в себя, — миссис Робардс устало улыбнулась, глянув на нее. — Кат тоже порывалась после смены, так что можете как раз вдвоем заглянуть. Но прошу, выждите время. Он вам обеим будет очень рад. Ну, порадуется так, что вы, может, и не поймете, но он правда будет рад. — Да, конечно, пусть придет в себя. Полгода не видеть мир — любому нужно время, — она посмотрела в страницы книги на своих коленях. Ее полтора месяца в заточении когда-то казались огромным сроком, но в сравнении с остальными случаями, которые произошли за последний год, теперь казалось просто каким-то ночным кошмаром. Ее полтора месяца — как будто просто одна дерьмовая ночь. А вот полгода в сундуке или более четырех лет быть прикованной где-то, пока над человеком ставили опыты — Мерлин, вот это срок, да. — Ты как себя чувствуешь? В целом. Усталость и нервы как? Тонкс вновь подняла на нее взгляд. — Намного лучше даже с учетом сегодняшнего, спасибо. Понемногу все успокаивается, хотя до сих пор иногда боюсь смеяться, — и выдавила улыбку. — Это хорошо. Но! — Розалинда немного строго сдвинула брови. — Но я в ближайшие две недели точно не дам тебе добро на работу, даже бумажную. — А тренироваться же все еще можно? — Тренировки — да. Но ты своего начальника тоже одергивай. А то он сейчас, после сегодня, может насесть с нагрузками, а тебе это на данный момент не нужно совершенно. Если вдруг почувствуешь усталость, которая на следующий день не спадает, то скажи ему или мне. Хоть Катрине. — Да, мэм, конечно. И Розалинда, кивнув, вновь уткнулась в свои документы. К моменту возвращения Гавейна Тонкс уже успела задремать за книгой. Ее так неожиданно и резко охватила усталость после всего произошедшего, что она не заметила, как сонливость стала слишком сильной, чтобы ее побороть даже для удержания веки открытыми, не говоря уж про уход в постель. Тонкс лишь слегка приоткрыла глаза, наблюдая за ними. Робардс, втиснувшись между спинкой дивана и женой, крепко обнимал ту и упирался носом ей то ли в плечо, то ли в шею. Больше было похоже, что он спит, но то ли перебирание его волос на виске Розалиндой, то ли он сам удерживал себя от проваливания в полноценный сон, пока медленно водил рукой по ее боку. — Может, в кровать пойдешь? — миссис Робардс поморщилась, когда он заворочался. — Там хотя бы больше места. Он что-то нечленораздельно ответил. — Гави… — Не хочу, — ответил он уже чуть громче и обхватил ее ноги своими. — Гавейн. Он приподнялся на локте, посмотрев на нее сверху вниз. — Я тебе уже надоел? — Нет, но ты, во-первых, жутко пахнешь сигаретами, а во-вторых, устал. Тебе бы поспать нормально, а не тут. И душ принять. — Воняю, значит, да? — Пахнешь, — она, поджав губы, потрепала его по волосам. — И не нависай надо мной. — Ну, раз просто пахну, то ничего с тобой и твоим обонянием не случится от дополнительной пары минут, — он вновь вжался в нее носом и буркнул: — Я слишком устал, чтобы прямо сейчас тащиться сначала в душ, а потом наверх. Розалинда вздохнула, искоса глянув на груду своих рабочих документов на столике. Тонкс тут же закрыла глаза обратно, чтобы, во-первых, не пересиливать собственную усталость и плестись в кровать, а во-вторых — понаблюдать за ними, когда они думают, что никто лишний этого не видит. Она была согласна с Катриной: таких отношений хочется и у себя, но вот опыта подобных у нее не было, а хотелось иметь представление да побольше. И хотелось надеяться, что они не будут злиться, если она как-то себя выдаст. На десяток минут тишина завладела домом, но Розалинда в итоге ее прервала: — Ты завтра рано уйдешь? — Гавейн ничего не ответил, и она, чуть поерзав и повернув к нему голову, тут же зажмурилась, когда его руки только сильнее сжались вокруг ее талии. — Гави, ты меня сейчас выжмешь!.. — в шепоте воскликнула она. Робардс тут же вздрогнул, но объятия ослабил. — Соня мой, иди в кровать, пожалуйста. — Я соскучился просто, — сонно проговорил он. — Едва тебя вижу. — Скоро закончу со своими исследованиями и верну свой обычный график. Гавейн вымученно и сонно простонал и медленно принял сидячее положение на диване, положив ее ноги себе на колени и зевнув с закрытыми глазами. — Ага, только ты перед этим еще уедешь на неделю, — проговорил он и расстроенно вздохнул. — Гави. — Да я не обижаюсь, просто… — он замолчал на пару секунд и, вновь зевнув и посмотрев на нее, добавил: — Все нормально, Роузи. Скучаю, вот и все, — и погладил рукой по ее коленям. — Скоро все вернется на круги своя, обещаю, — Розалинда с тревогой смотрела на него в ответ, легонько сжимая пальцами его локоть. — Но мне нужно не только исследования закончить, но и… — Я знаю, родная, — он мягко перебил ее, улыбаясь. — Я женился на горящей своим призванием женщине. Все прекрасно понимал и понимаю до сих пор. Думаешь, я просто так тебя тоже убеждал, чтобы ты этими исследованиями занялась? Я дождусь обязательно. Невесть какой срок. — Рикки… — Люблю тебя, — медленно, но четко сказал он. Тонкс, наблюдая за ними через едва приоткрытые веки, увидела его увеличившуюся улыбку. — Люблю, слышишь? — Слышу, знаю и… Lo siento, cariño. Он помотал головой и, в который раз устало вздохнув, согнулся к ней обратно, обнимая. Розалинда скосила на него глаза, зарывшись пальцами ему в волосы. — Так ты завтра уйдешь, да? — Если меня все-таки вырвут, то постараюсь вернуться как можно раньше. Я предупреждал Руфа, что мне очень нужен выходной на этот понедельник. — Ну знаешь, ситуация и правда может потребовать тебя на работе. Думаю, будет какое-нибудь совещание или разбор полетов, а то и несколько. — Уже было, просто без него, — он шумно вздохнул, все еще прижимаясь лицом к ее плечу. — Боунс прополоскала все мозги мне, Бобби, нам вдвоем, а потом снова по отдельности. — Но что ты мог сделать? Гавейн глухо засмеялся. — Выключить Бобби, когда он рванул. Вот только она, кажется, вообще не понимает ситуации, хоть и смотрела воспоминания. Даже если я бы его вырубил или притянул обратно, они уже видели его — ему эти кустарники по грудь. Бой бы в любом случае произошел, а так мы хотя бы не были лишены эффекта неожиданности и умелого бойца. — Ну и что она тогда? — Да ничего, — он разогнулся и откинулся на спинку, запрокинув голову. — Думаю, она уже сидит и планирует приказать Руфу назначить другого главу в Эдинбург. Такого, чтобы можно было контролировать от и до. — Это едва ли решит проблему. — Но последующие — возможно. — Сомневаюсь, — Розалинда поморщилась. — Он все равно будет идти вразрез с приказами и так, как считает нужным. К нему нужно приставлять человека, который в состоянии двадцать четыре на семь не спускать с него глаз. И которого он не прикует к чему-нибудь, чтобы не мешался под ногами. А лучше нескольких. Гавейн тихо захохотал. — Ну, вот и узнаем, что она решит. И что ей на это скажет хотя бы Руфус. Возможно, ему и в этот раз удастся переубедить ее. — А Бартемиус что? Он в курсе восставшего из пепла и сбежавшего сына? — О, тут… — он шумно вздохнул, раздраженно поморщившись. — Нигде не можем найти. На работе не появлялся последние дни, дома пусто. — У него же есть домовик, кажется. — Домовика тоже нет, — Гавейн потер глаза. — И Винс говорит, что дом выглядит так, будто там никто не жил последний месяц, а то и больше. — Но ведь… Бартемиус один из судей на Турнире. Его постоянно видели в школе или на территории. — Если учесть, что никто не видел его и сына под обороткой в одном месте, то думаю, тут легко дать ответ, — он кисло улыбнулся. — Ставлю на то, что если он не убит, то точно где-то удерживается, как Ал. Розалинда тут же нахмурилась и посмотрела на пламя в камине. Но пара секунд тишины, и она неожиданно воскликнула в шепоте: — Рикки!.. — и резко хлопнула по своему бедру, красноречиво кивнув в сторону Тонкс. — Мы не одни. Нимфадора задержала дыхание и постаралась дополнительно расслабиться, чтобы отвести какие-либо подозрения о своем бодроствовании. Хоть и дико стыдно было притворяться да подслушивать и подсматривать, но черт возьми… Надо было раньше уходить в таком случае. — Да она спит, — он фыркнул. — Не будешь кричать, то и… — Гавейн, — она уже шикнула, перебив. — Ладно-ладно, не шуми только, умоляю, — Робардс уже вздохнул и, судя по звукам, поднялся. — Я в душ. Так и быть, смою с себя эти табачные благоухания, — еще пара шагов, и он добавил с каким-то ехидством в голосе: — Надеюсь, что ты расскажешь мне перед сном какую-нибудь интересную историю. — Сказку тебе прочесть? — с сарказмом поинтересовалась она. Тонкс еле удалось подавить в себе смех что от слов, что от неловкости. — Сказку, выжимку из твоих исследований… Что-нибудь, мадам, я люблю твой голос. Ты же не собираешься до утра с ними сидеть? — Я после тебя в ванную. Надеюсь, что не уснешь за это время. — Приложу все силы, чтобы дождаться, — и он, чуть помолчав, добавил с невидимой Тонкс улыбкой. — Или ты, может, ко мне присоединишься? — Иди и смывай свои благоухания сам. Я верю, ты справишься с данной задачей. — Такая строгая, такая приличная, такая недосту-у-упная, — чуть ли не пропел в шепоте Робардс и рвано засмеялся. От Розалинды донесся вздох. Но осторожный взгляд из-под приоткрытых век, и Тонкс увидела, как улыбка тронула ее губы. Сириус к ее появлению в больнице на следующее утро все еще не приходил в себя. Тонкс минут двадцать, а то и больше получаса просидела у его постели, глупо и наивно надеясь, что именно в этот момент он проснется, но зашедший целитель, глянув на нее и дядю, лишь сказал, что в ближайшие полдня он вряд ли очнется. И Тонкс поплелась на пятый этаж. Римус к тому моменту уже получил выписку и сидел у целительской в ее ожидании, терябя рукав не надетого пальто. Дома он первым делом отправился в ванную и пропадал там сильно дольше обычного. Тонкс же подавленно смотрела в стену и, как будто, не могла ни остановить поток вращавшихся мыслей, ни выхватить что-либо оттуда. Мысли касались всего и сразу и, одновременно, ничего. — Что с тобой? — она даже не заметила, как Римус вернулся. Только когда сел рядом на постели и приобнял ее. — Не знаю, — она вздохнула и положила голову ему на плечо. — Наверное, просто за Сириуса переживаю. — Может, к вечеру проснется, — Римус погладил ее по руке и прижал к себе посильнее. — Очень надеюсь. Ты не против, если я до восьми уйду, чтобы к нему забежать? А то не пустят потом. — Нет, конечно, — он уперся носом ей в макушку. — Хочешь, могу с тобой. — Тебе нужен покой. — Ничего с моим покоем не случится, а главное, я хочу с тобой побольше побыть. Даже если в больницу для этого нужно зайти. Тонкс без слов просунула ему руки под немного влажную футболку и заставила его лечь, навалившись сверху после. В каком-то смысле ей было все равно, пойдет он с ней или нет. Стоп. Она замерла на этой пролетевшей мимолетно мысли. Но почему? Почему ей все равно? Это казалось неправильным. Как будто она не любит, а она ведь любит! Но почему тогда? А стоило подумать об этом чуть дольше, как Тонкс поняла, что ей все равно и что она здесь. Что она с ним. Но ведь… Ей не должно быть все равно. — Дора, ты чего? — он прошептал. Внутри от этого вопроса что-то задрожало, но она только покрепче его обняла и вжалась носом в грудь. — Я… — язык отказывался озвучить вращающиеся мысли. — Извини, Рем. Ты хотел другой день. — Все в порядке. Мне важно, что ты рядом, — его руки начали активнее гладить ее по спине. — Ты мне очень нужна, дорогая. Она приподняла голову, встретившись с его тревожным взглядом. — А я… — Тонкс набрала воздуха в легкие, зажмурившись, и ослабила объятия. — Я не уверена, что хочу быть здесь. Когда она отважилась открыть глаза, то увидела его потухший взгляд. — Ты хочешь уйти? — Я не знаю, Рем. Мне не плохо с тобой, но… — горло сжимало, но надо договорить, раз уж начала. Обязательно, очень нужно. — Но и не хорошо. А я очень хочу, чтобы было хорошо, понимаешь? Хотя бы как раньше. Римус молчал несколько секунд, смотря на нее, но больше выглядело, что сквозь. — Я могу что-нибудь сделать для этого? — Если и да, то я не знаю что. Его взгляд опять замер, и он с силой прикусил нижнюю губу. В его лице промелькнуло нечто раздраженное или даже злое, а мускул на правой стороне еле заметно подергивался, будто он сдерживался. — Мне, наверное, стоит уйти, да?.. — ее горло еще сильнее сжало. — Зависит от твоего желания в таком случае. После… — он рвано дернул головой. — После того, что ты сказала. Это в любом случае зависит от твоего желания, но… — он не договорил и отвел свой похолодевший взгляд вбок. Тонкс быстро сползла с него и, сев на краю постели, уставилась в пол. Она не знала, чего хотела: уйти или остаться. Уйти после сказанного? А надо ли было вообще это говорить? Зачем сказала? Можно было же просто промолчать, а не усугублять ситуацию. Особенно после того, как он сам бросился под непростительное ради нее. Остаться? Но зачем? Что она еще ему скажет? Как еще ударит словами? — Прости, Римус, — сипнула она. — Прости, я… — Ты хотя бы немного любишь меня? Или я и это убил? — его голос был ровным. Холодно, морозно ровным. Она медленно повернула к нему голову: глаза точно такие же. Ни проблеска любви. Ни сожаления, ни чего-то еще. Один синий скованный лед. Тонкс медленно облизнула губы, не зная, что ответить. Наверное, да. Наверное, она все еще любит его. Но откуда тогда это безразличие к нахождению рядом? Почему? — Зачем ты тогда согласилась на повторную помолвку? И она уже открыла рот, чтобы сказать, что она хочет быть с ним, но в квартире раздался дверной звонок. Римус тут же сердито выдохнул и пошел открывать. Тонкс с испугом смотрела в сторону прикрытой двери: ей было без разницы, кто пришел, но эта ситуация как будто кричала ей, что, возможно, ее желание ответить надо пересмотреть еще раз. Как будто сама жизнь говорила, что нужно обдумать, и вот, держи, Тонкс, паузу. Подумай еще раз и очень хорошо подумай. — Почему ты не позвонила?.. — растерянный голос Римуса прозвучал как будто за милю. — Разве в Мунго есть телефоны? Тонкс замерла как мыслями, так и телом: Хоуп. — Что с тобой случилось, что ты в больницу попал опять? — Уже все в порядке, мам, — Римус вздохнул. — Тогда почему такой злой? Неужели мне не рад? Я одна и даже не говорила Лайеллу, что случилось до. — А я не один, — нервно бросил он, но судя по цокоту каблуков, пропустил маму в квартиру. — Извини, я… Ты можешь чуть подождать здесь? Мне надо договорить с Тонкс. «Даже не Дора», — пронеслось у нее в голове с отчаяньем. Ну точно, сейчас выпроводит ее, еще и предлог для этого появился. Но стоило ему появиться в комнате вновь и прикрыть дверь, как она заметила его смятенное лицо. И никакого прошлого холода. Хотя возможно, это было из-за мамы. Римус нервно потер лоб, но все-таки прошел к ней и, присев на корточки, положил руки на ее колени. Но прежде, чем сказать что-либо, использовал звуковые чары, судя по движению пальцев. — Ты можешь притвориться, что… Что у нас все в порядке? Она, наверное, быстро уйдет. — Зачем, Рем? Давай я просто уйду? Тогда никому из нас не надо делать вид, что все в порядке. — Просто скажи, ты любишь меня? Потому что… — он шумно вздохнул, на секунду опустив голову. — Потому что я люблю. Я очень люблю тебя, — и сжал руки вокруг ее ног под коленями, с надеждой глядя на нее снизу вверх. — Я не хочу тебя потерять, пожалуйста. — Даже после того, что я сказала?.. — Это больно, но… — он вздохнул с надрывом. — Это неприятно, конечно... Больно, но я переживу. И понимаю, что натворил ужасных бед по отношению к тебе. Но если есть шанс, что я смогу исправить, что ты… Что ты вновь почувствуешь себя хорошо рядом со мной, я бы хотел, чтобы ты осталась. И даже не ради нее, — и кивнул в сторону двери. — Прости меня, пожалуйста. Я очень стараюсь все исправить. Тонкс закрыла лицо руками: хотелось плакать. Или даже смеяться, хотя, вроде бы, не особо. Но сделав большой, глубокий вдох, обняла его за лицо и посмотрела в глаза. — Я согласилась на повторную помолвку, потому что тоже люблю тебя. И… Прости. Я не должна была говорить этого. Просто оно… Знаешь, так резко возникло в голове и не хотело никуда уходить, что я… Подумала, что лучше озвучить. Чтобы ты не додумал как-то иначе. Еще хуже. — Тебе стало легче от того, что озвучила? — Немного да. Странно, наве… Она не успела договорить: Римус, чуть отодвинув ее с края, сел перед ней на колени так, что ее ноги оказались на его бедрах, и впился в губы. — Рем, — она засмеялась сквозь поцелуи. И после нового чуть надавила ему на плечи, заставляя остановиться. — Давай не сейчас? Не хочу заниматься сексом, когда в соседней комнате твоя мама. Да еще и ждет нас. — Просто захотел тебя поцеловать, — произнес он и, вновь впечатавшись губами в ее, все-таки сполз с постели, поправляя футболку. — Тебе нужно время чуть?.. Не знаю, прийти в себя после разговора. Или все-таки хочешь уйти?.. Тонкс откинула голову на постель, выдыхая. — Нет, останусь до вечера, потом к Сириусу точно. Возможно, большая часть моего дерьмового настроения из-за его ранения, — она скосила на глаза Римуса и грустно улыбнулась. — Увижу его в сознании, послушаю старческие кряхтения, и это исчезнет. Прости еще раз. — Я люблю тебе, Дора, — четко проговорил он, смотря прямо ей в глаза. — Очень и очень люблю. — Слышу, знаю и la sienta, carino. Римус рассмеялся на пару секунд. — Мне надо уже начинать учить испанский? — и улыбнулся. — Я даже не знаю, что сказала, — она тоже засмеялась. — Но уверена, что что-то милое. — Тоже прониклась? — Понимаю, почему ты завидуешь Гавейну. Потому что я тоже завидую Розалинде. — Я очень стараюсь стать кем-то похожим на него, — Римус поджал губы и опустил смущенный взгляд, потерев лоб. — У него определенно получается быть отличным мужем, но я пока не очень понимаю как. Она, кажется, знала ответ. Но решила оставить это на будущее: ему уже говорилось, что нужно делать. Или, возможно, Гавейн решит с ним еще раз побеседовать и повторит. А главное, на новый виток тяжелого разговора она не готова сейчас. Потом. Потом — обязательно. — Надеюсь, у нас получится нечто похожее. Безумно хочется. Они очень милые и забавные. Он вновь улыбнулся и протянул ей руку. Хоуп с легким переживанием встретила их на кухне. Она нервно теребила пальцами ручки своей дамской сумочки, держа ее на коленях. — Чаю? — поинтересовался Римус. — Да, спасибо, — она тут же закивала и осмотрела Тонкс, что села на соседний стул. — У вас все в порядке? — Да, важный разговор просто был. Извини, что пришлось ждать, — проговорил Римус через шум воды, пока набирал воду в чайник, — но все хорошо. — Ничего-ничего. Я опять без предупреждения, — Хоуп неловко улыбнулась Тонкс. — Я слышала про Крусио, — и посмотрела сыну в спину. — Круцио. Все уже в порядке, мам. Иначе бы меня не выписали. — Но ведь это то же закли… — Мам, пожалуйста, — Римус вздохнул, сев напротив. — Все в порядке, клянусь. Меня не мучали, как Фрэнка или Лису. Одно попадание, не более. Такое уже случалось, и, как видишь, я не потерял рассудок. Просто было очень больно. «Ага, всего лишь», — вздохнула про себя Тонкс. Хорошо, что его мама не была до конца в курсе всех фактов о этом проклятии. — А по поводу… — она прервалась на мгновение. — А по поводу твоего прошлого нахождения в больнице? Ничего не поменялось? — Ни капли. И-и-и… — он неуверенно посмотрел на Тонкс, словно спрашивая ее, но она не могла понять что. Однако он спросил чарами: «Я могу сказать про помолвку?» Тонкс медленно моргнула, как бы говоря: «Да». — У меня есть новость, — Римус перевел короткий взгляд с часов на маму. — Точнее, у нас. Хотел… Хотел сказать в другой момент, менее неожиданный и более праздничный, что ли, — и неловко улыбнулся. — Что?.. — Хоуп испуганно заметалась взглядом с сына на Тонкс. — Ты уедешь опять?.. — Нет! Нет, — он нервно засмеялся. — Никуда я не уезжаю. Ни я, ни мы. Ну, через год, может, отправимся в свадебное путешествие, но вернемся после него сюда. — Свадебное?.. — она чуть приоткрыла рот от изумления, запрыгав взглядом с сына на свою невестку. — Мы решили пожениться, — наконец, что-то сказала Тонкс. — Но ее отец поставил для меня условие, — с лица Римуса пропала улыбка в следующее мгновение, как он сказал это. — Я объяснил все произошедшее: что случилось с… Грейс. С Дорой, потому что… Думаю, ты имеешь представление, каким я был, потому что… — Ты сломлен, Римус. И тебе нужна помощь, — четко и горько сказала Хоуп. — Вы уверены, что это хороший старт для брака? Не подумайте, я не против, но… — она вновь заскакала взглядом с сына на Тонкс и обратно. — Это очень серьезное решение, шаг. — Я понимаю, мэм. Миссис Люпин все равно не поверила или не была уверена, судя по сжавшимся губам. — Ее отец поставил мне условие: я год в завязке перед свадьбой, и мы с ним заключаем непреложный обет, что я не буду пить вообще. И если я нарушу хоть раз, хоть капля алкоголя попадет в мой организм, то я умру. — И ты согласен?! — его мама во все глаза уставилась на него, воскликнув. — Именно, — железно ответил Римус. — Алкоголь превращает меня в монстра. Я не хочу им быть — лучше и правда смерть. Я не становлюсь сонным, как ты. И не начинаю бухтеть, как отец. Я агрессивен. Я не слышу ничего и никого. Я чуть не убил Гавейна прямо здесь, если бы… — он оборвался, замерев взглядом перед собой. — А он пришел, чтобы помочь, — и вдруг резко посмотрел на Тонкс. — Я чуть не убил ее, потому что они пришли вдвоем. Миссис Люпин перевела шокированный взгляд на нее. — Ты уверена?.. — Да, мэм, — неожиданно для самой себя ответила Тонкс. Она была уверена четко, непробиваемо именно сейчас. Все прошлые сомнения на похожие вопросы от кого-то или даже самой себе не вызывали такой уверенности, как сейчас. Почему-то не вызывали, а один вопрос от его мамы — и точное да, ничего более. — Ты точно уверена? — голубые глаза его матери смотрели на нее с невероятным, неописуемым страхом. — Вы ведь практически не знаете меня. Мы всего лишь второй раз в жизни лично говорим. — Это неважно, — тут же отрезала она. — Если что-то произойдет, если он сорве… — То я просто умру, — перебил ее Римус. Хоуп тут переметнула на него взгляд, а ее горло дернулось. — Я умру, мам. Я не причиню кому-либо вред. Ни Доре, ни кому-то еще. Его мама отвела глаза на кухонный гарнитур. После медленно закивала. — Можно чаю? — слабым голосом спросила она в итоге через пару мгновений. — Да, точно, — Римус мгновенно подскочил. — Забыл огонь включить. Тонкс вновь посмотрела на его маму: ошарашена, подавлена, испугана. — Но я не буду пить, так что все будет в порядке, — едва голос Римуса раздался, как они обе вздрогнули. Он виновато смотрел на них, держа кружку в руках. — Я сам не хочу пить, поэтому согласен на такое условие. Возможно, это самый лучший способ избежать срыва по любой из причин, потому что я не только хочу бросить пить окончательно, но и жить. И жениться на самой лучшей девушке, — и горько, с сожалением улыбнулся, переведя взгляд на Тонкс. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, и Хоуп спросила: — Я могу сказать Лайеллу про свадьбу? — Думаешь, он будет рад? — Римус выжал невеселую улыбку. — Потому что мне кажется, что ни на миг. — Римус, он твой отец. — И? — безразлично спросил он, разливая кипяток по кружкам. — Хоть в чем-то он меня поддержал? Нет. Тут не будет исключения, мам. Ему просто не из чего появиться. — Ты очень неправ, — печально заметила Хоуп, принимая чай. — Он любит тебя и желает только самого лучшего. — Я как-то не замечал этого, — флегматично отозвался Римус перед глотком. — Одна только критика да претензии по любому поводу. Увидел Дору второй раз в жизни и обрушил на меня свой коронный праведный гнев с нравоучениями. А перед этим еще, кстати, повозникал перед Гавейном после новости о смерти Доната и предложения вам переехать. Ради вашей же безопасности, хочу заметить. Но спасибо Гави, что ткнул его носом в факты, меня бы он слушать не стал. — Твой начальник жестокий человек. Нельзя так с людьми после пережитого. Лайелл нервничал, переживал. — В чем жестокость заключалась, мам? Что умереть кому-то из вас не дал? Слова плохие использовал, что ли? — Римус. Он вздохнул, отведя взгляд. — Он не жесток ни разу. — Да? И зачем он тогда стоял и смотрел на тебя там, в Мунго? Кто в своем уме будет стоять рядом с аврором во время лечения, словно он преступник? Не хватало только наручников на тебе. — Потому что я был в неадеквате. И потому что меня лечила его жена. Как думаешь, любой нормальный муж не захотел бы проконтролировать лично, что его жене ничего не угрожает, когда она слюни подтирает тому, кто его самого чуть не забил до смерти? Он на каждую сессию приходил и стоял там молча. А если не был, то я сидел связанный от греха подальше. И я уверен, что это было его настояние, а не страх целителей перед алкашом на самом дне. — Это была его жена?.. — изумленно выдохнула Хоуп. Римус угрюмо угукнул. — Красивая женщина, — отстраненно заметила она. — Ты не представляешь, через какой ад он прошел, чтобы быть с ней. Я и половины не знаю, но та часть, что мне известна, уже полностью оправдывает все его, как ты говоришь, жестокости. Хотя я не считаю это жестокостью ни на миг, а лишь встревоженностью за жизни людей, которых он толком-то и не знает даже. — Ты поэтому сказал Лайеллу про… Про то, что хотел бы, чтобы он был твоим отцом? — Я хочу быть как он, да. Он для меня пример, но никак не мой родной отец, к сожалению. — Он защищал нас. Римус покривил ртом, после тяжело вздохнул, подняв глаза к потолку. — Это единственное хорошее, что я могу сказать о нем. Спасибо, конечно, но… Все остальное никак не оправдывает его в моих глазах. А этого намного больше, в десятки или даже сотни раз. Миссис Люпин с отчаяньем покачала головой. — Римус, я прошу тебя, помирись с ним. — Я не хочу, — он горько улыбнулся, когда его мама посмотрела на него. — Я точно не буду делать первый шаг, потому что я их уже делал кучу раз в том числе и из-за тебя, а ничего не менялось вообще. С чего сейчас произойти исключению? — Будь умнее. Он упертый, ты знаешь это. Не будь таким же. — Так я и действую умнее: если человеку я нужен только для самоутверждения, то пусть ищет себе другую цель. А если захочет со мной нормальных отношений, то адрес знает. — Ты сам сказал, что не хочешь, чтобы он сюда или еще куда-то приходил, вот он и не приходит. — Значит, ему не надо, — он усмехнулся к кружку, пожимая плечами. — Было бы так важно наладить со мной контакт — пришел бы сам и признал вину хоть как-то. Но он ведь упертый, да? Гордый донельзя. Признать вину перед тобой? Ладно, признает, хоть и со скрипом. Признать вину перед кем-то еще? Не дождешься и вовек. А родной сын не исключение. И ладно бы я был реально каким-то тупицей или подонком с преступным прошлым и настоящим, но нет же. Я пошел в авроры? Ну и идиот. Вступил в Орден? Ты помрешь, идиот. Женился, потому что женщина от меня забеременела и решила оставить ребенка? Идиот опять. У меня родилась дочь? Видеть ее не хочу, у нее папаша идиот круглый. Решил уехать, потому что здесь моя крыша ехала после исчезновения семьи и стольких смертей, в том числе и моих друзей? Бегай-бегай, идиот, добегаешься. Увидел Дору у меня дома? Надо меня перед ней унизить еще раз, одного раза ведь не хватило. Шикарная картина, — и сердито выдохнул, отведя взгляд. — Я представляю, как он бы орал, если бы «имел право» сюда припереться, когда суды начались по поводу Ивон. Тут бы такой оглушительный звон сто… — Римус. Он посмотрел на маму, но один взгляд и замотал головой. — Ладно, я замолчал. Тонкс глянула на кружку перед собой, но не то что брать ее в руки не хотелось, а даже двинуться как-либо. Перевела взгляд на Римуса: но и уходить тоже не хотелось. Даже посреди такого разговора.