N is for Tonks. Thin blue line

— Ну, что же, мои дорогие, — начал Робардс, которого они встретили в тренировочном зале на фоне очередных декораций, — вот сегодня мы и посмотрим, как и что вы усвоили за время наших тренировок. Сириус, что замер рядом с ним, с легкой, практически незаметной улыбкой смотрел на Тонкс. — Будет два этапа, — продолжил начальник. — Примерно, как на вашем выпускном экзамене, но наоборот: сначала парой поработаете, а после мы уже проведем с каждым по дуэли. — А почему наоборот? — спросила Тонкс в образовавшейся паузе. — Потому что так бывает, что вы, после продолжительного боя в команде против нескольких противников, можете остаться один на один. И, что еще хуже для вас, это может быть не такой же уставший враг, а подкрепление. Поэтому вот вам и подсказка и на этот бой, и на все последующие: не биться так, будто после этого числа противников не появится новых. Всегда может прибыть подкрепление, а вызванное вами — опоздать по какой угодно причине. Учитесь распределять силы так, чтобы не помереть ни в моменте, ни позже, потому что вы выложились на все сто, а потом — вдруг! — еще парочка свежих и бодрых противников. А вы еле на ногах стоите. Тонкс с Хоббсом молча кивнули. — И последнее: как в прошлый раз, от вас на первом этапе требуется обезвредить всех противников, остаться хотя бы одному из вас в боевом состоянии, а если будут обнаружены гражданские — обеспечить безопасность. Регламент допустимых чар стандартно боевой. У вас есть тридцать секунд договориться между собой о чем-либо, а после — добро пожаловать на ринг, — Гавейн махнул рукой в сторону входа и после хлопнул Сириуса по плечу, направляясь за угол. — Удачи, — бросил им дядя, поспешив за начальником. — Ну что, кто ведет из нас двоих? — спросил Маркус через короткую паузу, тоже не отводя глаз от двери. — Давай я? У меня чуть побольше опыта. «Которого прям хватило в прошлый раз, да?» — пнуло ее подсознание с едким сарказмом. — Хорошо. Я тогда позади тебя держусь, верно? — Ага. Шага на четыре отставай. Но сначала давай проверим чарами количество людей внутри, — сказала она, доставая на ходу палочку. Но пара взмахов, и Тонкс нахмурилась: то ли она забыла, как правильно наколдовывать такие чары, то ли Гавейн подкинул им новых приколов. Чары сообщили на первый взмах, что во всем тренировочном зале вообще никого нет, а повторный — двадцать три человека. И то, и то выглядит как чистая ложь. Но она точно не ошиблась с областью наложения чар, тогда что? Она посмотрела на Маркуса, но тот тоже был сбит с толку, судя по сдвинутым бровям. — Он что, весь Аврорат собрал на наш экзамен? — озвучил ее мысли напарник. — Сомневаюсь. Но другого варианта выяснить количество у нас не осталось — двигаемся вслепую. Предполагаем, что противников может быть от двух и более. — Думаешь, что Робардс будет тоже напрямую участвовать? — спросил Хоббс ровно в тот момент, когда она потянулась к ручке двери после проверки той чарами. — А почему нет? Он уже добавил различий, сомневаюсь, что там внутри опять будет коридор с ловушками, а в конце — манекен, издающий ужасный скрежет. Я практически на сто процентов уверена, что Сириус будет нашим противником, иначе зачем он тут? Маркус нервно кивнул, и она первой прошла за дверь. Сука, все-таки коридор. Но хотя бы коротенький, всего пара ярдов. Она раздраженно фыркнула, быстро осматриваясь и наколдовывая очередное Ревелио на шаг. Какая-то жуткая вонь, помесь гнили с озоном, забилась в нос очень быстро и щекотала ноздри. За спиной чихнул Маркус, и Тонкс обернулась на него. Он с извинением поджал губы и наколдовал себе пузырь дыхания. Нимфадора последовала его примеру, продолжив движение. Шаг, два, обход ловушки с указанием напарнику на местоположение той, еще пара шагов. И Тонкс замерла рядом с единственной дверью и вновь сотворила чары проверки количества живых созданий в округе. Теперь шесть душ: она сама, Хоббс, Блэк, Робардс и… Манекены не должны обнаружиться, тогда кто еще? Римус с Меллором? «Скримджер с Мёрдоком или Муди?» — она усмехнулась сама себе от такой нелепости. — Что там? — шепнул Маркус. — Шесть человек с нами. Он тяжело выдохнул, барабаня себе палочкой по бедру. Тонкс же задумалась: она, зная, что сегодня будет нечто похожее, захватила с собой артефакт-подарок Робардса, но не была уверена, что он ее не дисквалифицирует за такой финт ушами. С одной стороны, в этом нет ничего плохого, с другой, она же не носит его всегда с собой. Да и на экзамене нельзя было такие вещи использовать. Только палочку. И выдохнув, убирая руку с пояса, котором она зажала артефакт для удобства использования, приоткрыла дверь. Внутри сплошная темень и ни звука. Как же Робардс любит мрак использовать, она фыркнула, отправляя в комнату осветительные чары. Через пару секунд в паре дюймов открытой двери стало видно убранство: какая-то обширная комната с кучей мебели вроде столов и стульев. И ни единого противника. — Прикрой меня, — шепнула она, тоже наколдовывая Протего на ближайшее укрытие, к которому тут же метнулась. Едва Тонкс появилась в комнате, как в нее полетело несколько заклинаний, но все либо промазали, либо разбились о щитовые. Влетев боком в ящики стола, она поскорее сгруппировалась, чтобы никакие шальные чары не задели ее части тела, и постаралась осмотреться. Гавейн соорудил на этот раз нечто, похожее на достаточно просторный кабинет, который посередине разделяла стена с расположенным в дальнем углу то ли арочным проемом, то ли дверным, в котором отсутствовала сама дверь. И из-за угла которого в нее опять полетело три заклинания. И судя по мелькнувшей руке с палочкой, это был человек. Тонкс прикрылась очередным Протего и сместилась, заодно пригибая голову. И указала мявшемуся у двери напарнику, куда ему идти, чтобы не попасть под град заклинаний. Щитовые, что она выставила ему на ход, лопались как мыльные пузыри от попаданий невидимого врага, но Хоббс успешно преодолел короткий путь и, тоже согнувшись за другим столом, окинул кабинет оценивающим взглядом. «Он в проеме, — Нимфадора указала Маркусу, и он кивнул, перехватывая палочку поудобнее. — Сначала я, ты прикрываешь. Потом наоборот», — и попыталась объяснить это жестами. И привстав на колене, отправила в ту сторону два Экспульсио. Рука, что показалась из-за угла, успела скрыться там обратно, так и не поймав собой ни единого заклинания. А на атаку Маркуса противник не показал даже ее. Видимо, решил переждать. Или вообще отошел. «Прикрой меня», — вновь показала Тонкс, сначала тыча двумя пальцами вперед, потом указывая на себя и после выставила ладонь. Стоило Маркусу кивнуть, как она выглянула из-за стола и, убедившись, что противник не вышел для атаки, перемахнула через стол и в десяток шагов подлетела к стене, за которой прятался враг. Однако ни напарник ничего не наколдовал, ни враг не показал даже кончика палочки. Тонкс посмотрела на Хоббса, что выглянул из-за угла стола и пожал плечами. Она, попросив его следить за единственным ходом дальше, осторожно сместилась ближе к проему и заодно прислушивалась. Но никаких шагов не было слышно: либо враг не двигался, либо специально осторожно. «Если это Сириус, то мы будем с ним на равных по росту, но если Робардс… — она металась мыслями, как начать давить невидимого противника дальше. — Тут даже пригибание не поможет. Сука, надо было больше метаморфомагию тренировать!» — и выругалась про себя. Сейчас морфировать в ту же мышь займет слишком много времени. Да и оказаться без одежды перед любыми коллегами — что Робардс с Маркусом, что тот же Сириус — ей совершенно не хотелось после того, как разморфируется. А это она не успела толком обдумать, как обойти. «А если…» — ее мысли прервал новый шквал заклинаний, что полетел в сторону Маркуса. И Тонкс, увидев перед собой руку противника, мгновенно потянулась к ней. Тот не успел убрать ее, поэтому она, вцепившись в нее, с силой — контролируемой, чтобы не сломать ее — дернула на себя. Но противник, вскликнув, что не разобрать владельца, в следующую секунду выдернул ее из хватки. Однако Тонкс этого хватило — рука с палочкой правая, а значит, не Робардс. Она усмехнувшись в моменте своей микро «победе», метнулась внутрь, пока противник занят болью. Сириус — она увидела его скорчившееся лицо и потирающего предплечье левой рукой. И с размаху подготовленным кулаком с беспалочковой вмазала ему в ближайшее плечо. Дядю ошатнуло, но в следующее мгновение Тонкс заметила краем глаз, как с левой стороны от стены отделилось нечто. Разглядеть второго противника она смогла уже только во время сотворения Протего — манекен. Тот, как сошедший с ума механизм, отправлял в нее одно заклинание за другим, и Нимфадора еле успевала передвигаться вбок, подальше от дяди, и наколдовывать щитовые перед собой и на правую сторону. Сириус однако сделал то, что она совершенно не ожидала: направил палочку на манекен, и тот сместил угол атаки и покатился вперед сам. А после дядя, что успел переключить ее внимание на себя, отправил в нее две вспышки, что резанули по глазам. В следующее мгновение Тонкс подкинуло и отбросило в шкаф. Но приземление вышло не только болезненным, но холодным. Щеку и ладони словно обожгло морозом и особенно, когда ее вдруг что-то поволокло вглубь комнаты. Но еще на середине нежеланного пути за ее спиной раздался жуткий скрежет и даже как будто взрыв. А через несколько мгновений ее макушка встретилась с ножкой кресла, и движение остановилось. Тонкс, зашипев от боли и в голове, и ободранных ладонях, повернулась на бок, выставляя обезоруженной рукой перед собой Протего. И приоткрыв глаза, которые уже были мокрыми от слез боли, увидела, что вход, через который она сюда попала, оказался завален какими-то обломками мебели. Ножки столов и стульев, выкатившиеся ящички, торчащие куски дерева столешниц. Она повращала головой, пока поднималась на колени и заодно приманивая к себе выроненную палочку. Сириус уже переместился подальше и от бедлама в проеме, и от нее. Но видимо, ее болевой прием все еще беспокоил его — он растирал предплечье. А вот манекен куда-то испарился. Но в следующий миг она поняла куда: из-за стены, в другой комнате с Маркусом был слышен тоже бой. «Как он туда попал? Тут же нельзя трансгрессировать», — она пыталась одновременно понять природу перемещения манекена и заодно, что ей, как ведущей, делать. Биться с Сириусом или же пытаться как-то вернуться к напарнику? Но Блэк, заметив ее движения, переманил внимание на себя: пара Ступефаев точно и еще какие-то вспышки, которые она не успела до конца разглядеть, отпрыгивая к ближайшему укрытию. Влетев боком, ребрами в очередной стол, Тонкс закашлялась. Боль все еще пульсировала в голове, кожу ладоней жгло, а дыхание сбилось. Но мысль при сглатывании, что крови она не чувствует, немного отрезвила. Биться еще может. И выставив перед собой Протего, она показалась из-за стола и направила в Сириуса несколько Флиппендо под разными углами. Только на третью попытку она смогла исполнить трюк Робардса, и дядю подкинуло, после вбивая в стену. Он, хрипнув, рухнул на пол, и Тонкс подлетела к нему и связала, отпинывая осторожно палочку подальше. — Извини, потом скину тебе на лечение галлеон-два, любимый дядюшка, — бросила она ему с усмешкой и повернулась к заваленному входу. Но в следующий миг Тонкс почувствовала, как ее словно стало засасывать что-то, утягивая к центру комнаты. А через мгновение отпустило, но на месте этого магнита с хлопком и выбросом воздуха, что врезался ей в лицо, появился манекен. — Сука, да как?! — воскликнула она, отправляя в него Ступефай. — Очень просто, аврор Тонкс, — раздался голос Робардса откуда-то сверху. Нимфадора, тяжело дыша, медленно подняла глаза от опрокинутого манекена к потолку, но о передвижениях начальника говорила лишь сыплющаяся побелка. — Закончили! — добавил он громче, при этом уходя в сторону входа. Через пару секунд появился в комнате и он и прихрамывающий Маркус после того, как завал, словно из него вытянули единственную опору, осыпался. — Аврор Тонкс, освободите аврора Блэка, прошу, — Гавейн ухмыльнулся, скакнув довольным взглядом с нее на ее дядю. Она, все еще пытаясь перевести дух, кивнула и сняла чары пут с него, и Сириус, покряхтев, поднялся на ноги и призвал к себе палочку. — Отлично, — продолжил Робардс. — А теперь второй этап. С этим вы справились. — Прошли же? — Аврор Тонкс, — он изогнул бровь, — вы не знаете, что значит слово «справились»? — и усмехнулся без намека на недовольство. — Давайте, выйдите подышать отсюда на пару минут, я приберусь пока, и продолжим. Но «прибрался» он слишком быстро: едва они трое вышли из декораций, как они, словно по щелчку, с жутким грохотом схлопнулись. — Это специальный артефакт, — пояснил Сириус, заметив удивление Тонкс и Маркуса. — Мы бы забодались такие хоромы каждый раз наколдовывать и обставлять. — А кто создал его? — спросил Хоббс. — Да Мерлин его знает, — он пожал плечами. — Кажется, он чуть ли не с основания у нас. — Я не слишком сильно тебя об косяк приложила? — с тревогой уточнила Тонкс, смотря на дядю. — Да нормально, не переживай, — Блэк улыбнулся немного болезненно, но похлопал ее по плечу правой рукой. — Сам подставился. — Специально? Он лишь покачал головой из стороны в сторону, как бы говоря, что в каком-то смысле специально. — Ну, как конечность? — спросил подошедший Робардс. — Ты или я пока? — Если дашь пару минут на разминку, то могу и я. — Тогда разминайся на скамейке запасных, — начальник качнул рукой в сторону тех. — И аврор Хоббс заодно. А вы, аврор Тонкс, — он посмотрел на нее, — снова на ринг. Вашим оппонентом буду я. — Да поможет мне Мерлин, верно? — вздохнула она под усмешки Сириуса и Гавейна. — Не баись, он тебя чарами просто погладит, — сыронизировал дядя и добавил чуть громче. — А то кое-кто в отпуск не сможет улететь, да? Роуз тебе все выскажет. — Сириус, я смотрю, боль прошла? — тот склонил голову, замерев в центре и уставившись на Блэка. — Хочешь за нас двоих сейчас попрыгать? — Не, спасибо огромное, я хочу посмотреть на успехи племяшки без летящих в меня ее заклинаний. — Сири, — она кинула на него недовольный взгляд, подходя к начальнику, и Блэк поморщился от этого сокращения. — Вот и славно. — Готова? — спросил Робардс. — Регламент тот же? — Дуэльный. Они, кивнув друг другу, замерли напротив в паре ярдов. Сириус, что отсчитал три, затих на скамейке вместе с Маркусом. Видимо, Гавейн решил продемонстрировать наглядно о своей подсказке ранее: он не только превосходил ее по навыкам, так и не устал ни черта. Тонкс еле успевала реагировать на его выпады, прикрываться и пытаться провести контратаку. Повторить с ним его же трюк не выходило: начальник передвигался слишком быстро, чтобы она могла провести хотя бы одну попытку и отправить в него Флиппендо с разных сторон. А вот она сама чуть не попалась в нее, но благо, Робардс не зазря совмещал их тренировки с выстраиванием стиля: Тонкс, уже даже громко дыша, все-таки успела переместиться и отбить единственно летящее в нее Флиппендо. Оно, правда, не смогло отрекошетить в Робардса, но и ладно. Но чем сильнее затягивалась дуэль, тем сложнее ей становилось. И после задетого пола ноющей ногой, она решилась на использование его артефакта. Тот был выброшен уже отточенным движением руки, но не успел долететь до нужного радиуса — Гавейн навел на камушек палочку, и тот завис в воздухе. А после полетел в нее. Тонкс отпрыгнула из последних сил, но на второй прыжок их уже не хватило, и она почувствовала себя игрушкой, набитой ватой. Ноги подогнулись, палочка застучала по полу. — Ну же, Тонкс, — разочарованно начал Гавейн после того, как вокруг ее запястий слабо стянулись веревки, — я же уже показал тебе, что против меня мои же приемы не работают. А ты в повторы подалась. — Я решила… что попытаться стоит, — еле слушающимся языком ответила она. — Давай, поднимайся, — веревки исчезли. — Выдохни пару раз и дальше. Только без артефакта что моего, что любых других. Ты пока еще не умеешь их применять. — А Бетелл… попался, — заметила Тонкс, кое-как вставая на ноги. — Бетелл не дуэлянт ни разу. Ни аврор, ни полицейский, — холодно заметил начальник. — Он даже попасть по вам из оружия не смог. Слава Лазарю, конечно, но все могло окончиться в разы хуже. — Я тоже попалась, — пробормотала она, пытаясь выровнять дыхание под бешеный стук сердца. — Именно. У вас один-один. С большинством наших не-маггловских противников никакого один-один не будет. Только один-ноль, где ноль в свою пользу тебе еще надо постараться заработать. — Может, мы с Маркусом пока? — спросил Сириус. — Не-не, а то она слишком хорошо передохнет. Я не этого добиваюсь, — Робардс, кинув на него короткий взгляд, перевел внимание на Тонкс. Она же устало усмехнулась. — Ну что, еще пара секунд или поехали? — Давайте. Артефакт использовать не буду. Надеюсь, и вы тоже. — У меня только палочка тебе на радость. Она с легкой досадой коротко пискнула, пытаясь подавить смешок: он всего лишь с одной палочкой, а она не смогла победить даже с наличием артефакта. Новые несколько минут тянулись очень и очень медленно. И очень громко из-за практически мгновенно зашедшегося сердца. Тонкс, уже чуть ли не валясь от усталости на пол, пропустила пару жалящих в плечо и бок, но из-за какой-то ненужной сейчас упертости сдаваться не хотела. «Я же могу еще что-то использовать… — билась мысль в голове под нытье запястья от сотворения Протего. — Я должна что-то использовать». Сначала она решила, что можно попробовать морфировать руку в драконий хвост — он уже стал ей подконтрольным. Но после пары секунд поняла, что слишком поздно для таких маневров да и в принципе не очень удобно. Она не может сделать это в мгновение ока, а значит, Робардс увидит ее метаморфозу. Но данная идея казалась ей все больше и больше единственной возможной. Она уже перепробовала все варианты как-либо победить, и ничего. Робардс продолжал скакать по залу, достаточно проворно избегая ее попаданий. И Тонкс, чертыхнувшись после того, как очередное ее заклинание улетело в «молоко», направила палочку в сторону лампы под потолком. Одно движение, и свет в зале погас, а со стороны Робардса донеслась усмешка сквозь мрак. Нимфадора, даже не озаботившись расстегиванием манжеты рубашки, как можно быстрее занялась трансформацией левой руки. Гавейн хоть и включил освещение обратно, но ей хватило этой паузы темноты. Почти. Но начальник не успел ничего применить против нее, только перевести мушку палочки с лампы на Тонкс. Но еще на середине замаха свет вновь погас. А боль поглотилась чем-то эфемерным. — …онкс?.. — донеслось до ее ушей. — Нимфадора, — кажется, это был Сириус. — Я Тонкс, — язык вновь еле слушался, и она через силу открыла глаза, которые непонятно в какой момент закрылись, но перед ними застыли деревянные половицы. — Ну, хоть не до конца отрубилась, — выдохнул дядя. В следующее мгновение по зрачкам резанул свет, но вслед за этим она увидела и Сириуса, и Гавейна, и Маркуса. Все трое склонились над ней, и до нее дошло, что произошло. — А теперь время отдыхать, аврор Тонкс, — Гавейн криво улыбнулся через прослеживующуюся тревогу с извинением во взгляде. Она, изнуренно промычав, потерла глаза ватной рукой. Выдохнула пару раз и спросила: — И искать новую работу? — Еще чего. Ты прошла, хоть это и не было экзаменом. Но от тренировок со мной ты отдохнешь аж целый месяц. Тонкс глухо засмеялась и попыталась встать. Вероятно, не получилось бы, если бы не Сириус, что подхватил ее за руку и частично взвалив себе на плечо. — Спасибо, Сири. — Я надеюсь, ты можешь идти, Нимфадора. Она посмотрела на его усмешку, после на Маркуса и Робардса. — Я могу понаблюдать за боем? Как раз передохну немного для… Не знаю чего, но передохну. — Лучше передохнуть и идти домой, — заметил начальник. — Да не надо, сэр, — она отмахнулась, зажмурившись. Сглотнув, добавила: — Но очень желательно, чтобы без беготни до конца дня. — Ну, раз отказываешься… А без беготни — легко, — и Робардс, качнув головой Сириусу, перехватил Тонкс за руку. Кое-как она доковыляла с его помощью до скамейки запасных и плюхнулась на нее, шумно выдохнув. Вытянула ноги, посмотрела на дядю и напарника, но глаза так и норовили закрыться. — Мне кажется, все вполне хорошо, — резюмировал Сириус и посмотрел на поднимавшегося с пола Хоббса. Тот тоже проиграл, но дуэль длилась еще дольше. Блэк гонял ее напарника, как когда-то это делал с Меллором Римус во время выпускного экзамена. Маркус же попался на уловку Сириуса, о которой когда-то упоминал Кингсли, кажется. Или Хэйвуд. Но в любом случае, Тонкс тоже на нее частично попалась: она вспомнила о холоде под щекой и ладонями в тот момент, когда Сириус заморозил лужу под ногами Маркуса, и тот шлепнулся на задницу, не успев среагировать. — Я вижу, аврор Тонкс, вы хотите возразить, — Робардс, стоящий рядом с ней и дверью и дымя сигаретой, заинтересованно выгнул бровь. — Мне кажется, что… — она посмотрела на Сириуса и вернула внимание начальнику, — я зря пошла в одиночку в комнату. Вторую. Те переглянулись. — С одной стороны, да. С другой — я все равно планировал вас разделить и посмотреть, что будете делать. — Плохо, что я не пошла за Маркусом? — У тебя не было выбора, — Робардс усмехнулся, выпуская облачко дыма. — Но я бы хотел указать на другое… — и сделал паузу на затяжке, за которую Тонкс успела переглянуться со взмокшим Маркусом и обратно посмотреть на начальника. — Дело в том, что у вас есть браслет и часы. Но ты зачем-то, во-первых, использовала знаки, которые у нас только для экстренных случаев вроде чар помех, а во-вторых, не связалась с Маркусом, как путь к нему был обрезан. Ты, мой дорогой, — он посмотрел на Хоббса, — тоже этого не сделал. За это вам обоим минус балл. — Из скольки? — в слабом испуге выдохнул Маркус. — Из нискольки, — Гавейн усмехнулся. — Это вам на обдумать и мысленно записать: проверять напарников и не общаться знаками, если нет причины. Мы не просто так используем Протеевы чары. Вы вообще в курсе, сколько стоит добавить один браслет или часы к нашей сети протеевской? — и выгнул бровь. Тонкс, как и Маркус, мотнула отрицательно, не зная, что еще добавить. Хотелось, конечно, обсудить ее использование метаморфомагии, но больше было похоже, что ей хотелось услышать похвалу, чем критику. Но похвалу она сейчас вряд ли услышит — еще бы, отрубилась, даже не успев нанести одного удара — и поэтому, опасаясь последнего, решила промолчать. Чуть позже ее пусть хоть Робардс, хоть Блэк, хоть даже Люпин размажут по стенке своей критикой, но не сейчас. Сейчас хотелось чуть порадоваться прогрессу. — В общем, — продолжил Гавейн, — думаю, вас можно обратно допускать к полевой работе. Но если вы забросите тренировки, то оч… — Нет, сэр, — Тонкс случайно перебила его и тут же кивнула в знак извинения. Сириус еле слышно усмехнулся. Гавейн, чуть побуравив ее взглядом без намека на недовольство, договорил: — Но если вы забросите тренировки, и это выяснится где угодно: на переаттестации, в поле, еще где-то и как-то — мы попрощаемся. Один шанс допустимо, два — уже нет. Не в случае опасностей нашей службы, по крайней мере, точно. — А вы сможете нас еще потренировать? — спросил Маркус. — У меня месячный отпуск, — с мягкой усмешкой напомнил Робардс. — И меня не будет в стране. — Да, я имею в виду после. Начальник страдальчески вздохнул, подняв глаза к потолку, что уже вызвало смех у Сириуса. — Ну, раз ты хохочешь, — тот мгновенно посмотрел на Блэка, — то вот и займешься. — А я-то что сразу? — он тут же прекратил свой смех, а Тонкс довольно улыбнулась. — «А я-то что сразу»? — Гавейн передразнил его, скорчив рожицу. — Месяц дополнительный пострадаешь, от одного дополнительного человека ничего с тобой не случится. И так со своими будешь возиться. — Тебя я тренировать не буду, — Сириус мгновенно посмотрел на Тонкс. — Даже не думай примазываться. — А я и не прошу, у меня есть учитель, — она захохотала. И после сделала обиженное лицо: — Но слышать такое, конечно, очень неприятно. Как думаешь, что мама на это скажет? — Я передам ей твои же слова, — дядя наморщил нос. — Кстати, аврор Хоббс, — тот мгновенно встрепенулся от голоса Робардса, — в поле трансгрессии противника больше ни ногой. Тут был пол, а там, где-то там, никаких пометок не будет. — А что это вообще было? — Часть работы артефакта, о котором я сказал, — ответил Сириус. — Позволяет ставить метки на полу, через которые можно перемещать предметы. А-ля трансгрессия, но в сильно ограниченном радиусе как здесь. Живое существо лучше туда не сувать, почти никто не выживает почему-то. — А почему помехи были, когда мы проверяли количество живых существ? — спросил Маркус. — Чары, — отозвался Робардс. — Такое спокойно может быть, если будете в месте с кучей темной магии. Там все вверх дном работает, к сожалению. Я сделал мягкую и легкую версию, где вы не могли просто понять количество людей здесь. Весь остаток дня Тонкс пыталась как-то собрать мозги в кучу. Спать перехотелось достаточно быстро, но изнуренность сохранялась до конца рабочих часов. Слава Мерлину, она уже восстановилась в физическом плане после и недоужасного Рождества и последовавшего за ним нервного срыва, а то бы не имела сил, наверное, даже выползти из тренировочного зала. Или подняться на ноги. — И что ты домой не идешь? — сквозь сигаретно-дымовую завесу поинтересовался Робардс спустя минут десять, как Маркус попрощался с ними и, пожелав хороший выходных и отпуска, юркнул за дверь на встречу со своей девушкой, которая не знает о его намерениях. — Жду Римуса, он там что-то доделывает, — отозвалась она, чуть вздрогнув от голоса начальника, и зевнула в кулак. Все-таки задремать чуть успела. — Как у вас дела? Вне работы, имеется в виду. — Ну… В целом, вроде ровно. Хорошо. Иногда, конечно, выясняем отношения в том или ином виде, но… Не сравнится с зимой и осенью, слава Мерлину. — Рад слышать, — начальник откинулся в кресле, посмотрев на нее. — А вы как? Готовы к отпуску в жаре? — Тонкс улыбнулась, после скосив глаза на свой рюкзак и задумавшись, что, может, сейчас ему вручить подарок, а не как хотела ранее — зайти к ним домой. Робардс тяжело вздохнул с мимолетной улыбкой и, достав новую сигарету и прикурив, ответил со страдальческой миной на лице: — Морально? Думаю, да. Физически привыкать к солнцу мне только предстоит. — Так у нас оно тоже бывает. Вон, всю неделю грело, зной на улицах. Он поморщился, качнув головой. — И не сравнить испанское солнце с нашим. Вот уже сколько лет мы туда летаем, а я в первый же день обгораю, как общипанный барсук над открытым огнем. Даже если приму ванну из этих зелий и всяких припарок, не поможет. — И Розалинда не смогла придумать для этого какой-то специальной мази? — Тонкс засмеялась. — О-о-о, она придумывала. Она, Ленни, потом они еще и Кат к этому подключили, как подросла. Но в итоге сошлись на мнении, что я безнадежно отвергаю любые солнечные лучи, и поэтому лучше меня пореже вытаскивать на пляж. А я, знаешь ли, только и рад. — Почему? — Да ну… — он махнул рукой. — Песок обжигает, а плавать не любитель. Сидишь паришься на берегу. Роуз первое время кивала, что мол, полезно морским воздухом дышать и под солнцем греться, но аргумент про морской воздух слабоват, — Гавейн тихо засмеялся на паузе, — а под солнцем греться любят змейки, но явно не барсуки. — Ну не знаю, я вот, будучи тоже барсуком, солнце люблю. Всяко лучше, чем в одежду кутаться от холода и ветра. — Ну, может, тебе от мамы передалась слизеринская хладнокровность, — он засмеялся уже громче. — Вот Кат в этом смысле точно в Роуз пошла: все детство убегала на пляж, как только солнце выглядывало. И просила ее закапывать в песок. Вот правда, как змейка маленькая сидела в нем, довольная донельзя, потом по дому ходишь и этот песок отовсюду выскребаешь чарами, а он не заканчивается. — А Кат, кстати, с вами полетит? — Не, у нее только-только стажировка окончилась, но ближайший отпуск только зимой. Вот как раз планирует к Ленни и слетать. Заодно перемоют нам косточки, какие родители плохие и что с этим в очередной раз делать. — А Ленни это разве не сестра Розалинды? — Тонкс удивилась. И когда Робардс коротко подтвердил это, она спросила: — Тогда почему она поддерживает это перемывание костей? — Ох, Тонкс, — Гавейн засмеялся, после затянулся. — Да это я образно. У них отношения примерно как с Энни. А что Энни, что Ленни обожают Кат еще с детства, как и она их. Нимфадора вздохнула. — Разве у тебя Сириус не выполняет такую же роль? — начальник выгнул бровь, заметив ее легкую мрачность. — Да, но… У меня вот только Сириус и есть, а у Кат… Энни, тетя, Аластор. Думаю, Скримджер тоже как-то участвует в ее жизни. — Не, Руф больше отстранен в этом плане. Помогал, конечно, но в целом менее «дядя Руфус», чем даже тот же Аластор. Зато его жена да, совсем не прочь, если Роуз берет ее на их девчачьи посиделки. Особенно как подросла и можно поучить женско-жизненным премудростям за бокалом полусухого. — А у Скримджеров нет детей? — Не-а. Но насколько я понял, они к ним и не рвались, так что Вик всю свою материнскую сторону восполняет с помощью Кат, Тима и своих племянников. — И они счастливы? Робардс замер, едва потянувшись сигаретой к пепельнице. — Я в смысле, что… — тут же выпалила Тонкс, но прервалась, пытаясь сформулировать мысль. — Я не в том смысле, что мне реально интересно, как именно у них с этим дело обстоит, а в том, что… Римус уже был отцом и, думаю, когда-нибудь захочет опять. Возможно. Не знаю и, думаю, он тоже не знает. А я пока вообще не представляю себя в роли мамы. Но это ведь логичный следующий шаг. Гавейн, молча дослушав ее, затянулся и, понаблюдав за выпущенным дымом изо рта и носа, тяжело вздохнул. — Я бы сказал, что вам на данный момент рановато думать о детях. В случае Римуса ты сама понимаешь причину, а в твоем — тебе нужно прийти в себя. — Но мне кажется, я пришла, — заметила Тонкс. — Я в том смысле, что пожить спокойно, притереться вам друг к другу. Работа, дом, семья — вот это все. Ну, это мое мнение, но никак не совет к действию. Это, как бы тебе ни не нравилась данная фраза, твое и ваше решение. И больше даже твое. — Почему?.. — Потому что не Римусу ходить беременным, — он снисходительно-усмешливо глянул на нее. — Твое здоровье, твоя карьера. Рем, конечно, тоже пострадает, но наша, мужская часть тут менее… подвержена, скажем так, изменениям. А главное, жизнь без детей тоже может быть наполнена кучей приятных моментов. — Но вы ведь стали родителями. — О, да, — Гавейн коротко засмеялся. — И дети, с одной стороны, это огромный луч счастья, а с другой — огромная ответственность. Ответственность, проблемы и тяжести. А вам бы с Римусом хотя бы пожениться для начала. И мой совет — поживите для себя. Друг с другом. — Но мы и так живем, — она пожала плечами. — Тонкс, — начальник усмехнулся, — завести ребенка это работа без выходных на ближайшие семнадцать лет точно. Без выходных, отпусков и больничных. У тебя будет не просто маленький стажер, за которым придется убираться и быть ему и няней, и учителем, и кухаркой, и целителем, и аврором и еще кем-то там, но и человек, за которого ты будешь ответственна от и до перед ним же, собой, законом и обществом. Технически, конечно, можно в какой-то момент сказать: «Все, я устала, за тобой сейчас придут из детдома», но… Ты дашь жизнь человеку. И очень желательно не просто ее дать, но и подготовить к самостоятельной. Чтобы потом ты могла подумать о нем с радостью, теплом и любовью, а не чувствовать себя как… Что ты провалилась. Мне кажется, если ты поймешь, что не справилась, это будет ударом. Очень болезненным ударом. Для Римуса это было огромным ударом, который останется с ним до конца. — Но ведь… не факт, что даже если я приложу все силы к воспитанию ребенка, он вырастет таким, как я хочу. — Не факт, но шанс куда выше, — Гавейн безрадостно улыбнулся. — Но я бы не советовал растить ребенка так, каким ты именно хочешь его видеть. — А как тогда? — Тонкс удивилась. — Вырастет же тогда не пойми что. Преступник какой-нибудь или просто какой-то гадкий человек. — Я в том смысле, что нужно понимать, что ребенок — это будущий взрослый, у которого будет своя жизнь. К примеру, когда-то давно я думал, что когда у меня родится ребенок — не важно, сын или дочь — то он чуть ли не обязан тоже стать аврором. Успешным, умным и храбрым. Успешнее меня, умнее и храбрее. А потом появилась Кат и… — Гавейн покачал головой из стороны в сторону с легкой улыбкой. — Ладно, очень вероятно, я передумал, так сказать, сильно раньше. Просто понял, что если ребенок будет расти в любящей семье, то этого достаточно. Как родитель я уже дам ему свой доступный максимум. А дальнейшие его решения и поступки — его решение вне зависимости от возраста. Да, научить его манерам, читать, писать и так далее — обязательно, но вот, к примеру, идти ли ему в авроры или еще какой путь избрать, то с моей стороны, как родителя, нужна поддержка. Или, если есть возможность, что-то подсказать или найти учителя. Или школу. — То есть вы не были разочарованны, что Кат не пошла в Аврорат? — Не-а. Даже рад, ведь к моменту ее выбора я успел нахлебаться тут достаточно, чтобы не тянуть сюда. Да и ей с детства больше нравилось маму расспрашивать о всяких болячках да зельях, чем о моей службе. Вечно крутилась около нее, когда Роуз то в теплице копалась, то с книгами или зельями сидела. К моменту ее первого года в Хогвартсе она уже отлично разбиралась и в травологии и в зельеварении. Скажем, как третьекурсник или даже старше. Так что было очевидно, какой путь она изберет после школы. Я бы очень сильно удивился, если бы это не было целительство или травничество с зельями, — он улыбнулся. Тонкс улыбнулась своему мысленному вопросу, какой выбор карьеры мечтали увидеть ее родители. Как-то даже и не заходил толком этот разговор. Хотя, вероятно, все и так было им понятно с детства: ходила за Сириусом она хвостиком и постоянно расспрашивала об аврорских буднях, особенно про разнообразные бои и миссии. — Сэр, а вы когда именно улетаете? Не сегодня же? — спросила она через пару минут тишины, за которую Гавейн успел прикурить очередную сигарету. Моргана, как он еще легкие не выплюнул с такой табачной зависимостью? — Завтра вечером портал, — отозвался он, изучая какие-то пергаменты, — а что? Проводить, что ли, хочешь? — и с усмешкой посмотрел на нее. — Не, но я хотела зайти к вам домой до отлета. — О… — он замер с пергаментом в руке. — Тогда лучше днем. Где-то после полудня и до часов пяти. — А вы все дома будете? — Тонкс, мы улетаем всего лишь на месяц, — он скорчил жалостливую рожицу. — Проводы устраивать не обязательно совершенно. — Я просто хочу застать вас всех дома, — она поджала губы, силясь не засмеяться от его вида. — Хотя бы вас и Розалинду. Римус, едва они пришли домой, плюхнулся на постель, раскинув руки, и закрыл глаза. — Ты чего? — Тонкс взволнованно посмотрела на него. Бледный какой-то. А она, наоброт, за эту небольшую прогулку на свежем воздухе приободрилась. Вовремя, конечно, скоро спать, а у нее энергия откуда-то появилась. — Устал. Голова гудит весь день, плохо спал сегодня, — отозвался он и тяжело вздохнул. — Я мешала? — Нет, — он приоткрыл глаза, приподняв голову и посмотрев на нее. — Кошмар снился, даже проснулся часов в пять. Походил по квартире, думал, что собью, но нет: только провалился в сон и по новой эта чертовщина закружилась. — Может, купим пару зелий для сна без сновидений? — она уже прижалась к дверному косяку боком, рассматривая его с сожалением. Римус еле слышно угукнул, вновь откидываясь на подушку. — Ты есть будешь? Я быстро что-нибудь сделаю, а потом спать. Надеюсь, усну. Римус закрыл глаза, тяжело выдыхая. И через пару секунд опять угукнул. Едва Тонкс отошла к раковине, как послышался его голос: — Мне завтра утром, в десять надо будет уйти по поводу Ордена. Не знаю, сколько буду отсутствовать. — Что-то известно? — Нет, Ал как обычно ничего заранее не объясняет. Да и это Сириус опять передал, так что… — его голос чуть заглушил скрип от кровати, с которой он, видимо, поднялся, потому что следующее прозвучало уже ближе: — У тебя есть планы на завтра? — Хотела к Робардсам зайти, подарок вручить перед их отлетом. Но это днем, вечер, думаю, свободен, — и когда он ничего не ответил, она повернула к нему голову, увидев замершим в дверях. — А что? — Отец заходил сегодня, предложил завтра или послезавтра к ним зайти на ужин. — И ты согласился? — Пока что нет, сказал, что подумаю. Не знаю, хочу ли я, — он в который раз вздохнул и проплелся к стулу. Плюхнувшись на него, устало посмотрел на нее: — Прошлый раз мне не понравился, честно говоря. — Ну, если решишь, что хочешь попробовать снова, то возьми меня с собой. Мне, по крайней мере, хочется с твоей мамой лишний раз пообщаться, — Тонкс улыбнулась ему и заглянула в холодильник, решая, что приготовить. — Без тебя я и не пойду, — его усмешка раздалась у нее за спиной. — Если я появлюсь без своей будущей жены, то мама забеспокоится. — Только из-за мамы меня с собой возьмешь? — она выгнула бровь, посмотрев на него. — Ну, конечно же! — Римус еле слышно засмеялся. — Это единственная причина, почему я хочу с тобой везде появляться. Больше нет никаких. Со-вер-шен-но. Тонкс подошла к нему, изучая взглядом его довольное и ехидное выражение лица. А когда Люпин приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, она сунула в него яблоко. — Ну, раз никаких нет больше, то я тогда пас, — разюмировала она с наигранным разочарованием. — И что у тебя за желание что-то вечно засунуть мне в рот, — проворчал он, достав яблоко и откусив от него чуть ли не половину. — Плохо ведешь себя, — Тонкс щелкнула ему по носу. — Я хо-оший мальщик! — возмутился он с набитым ртом. — Ага, ты еще скажи: «Гав!», — она уже прыснула. Римус же, прожевав очередной кусман яблока и отложив его жалкие остатки на стол, высунул язык и громко и быстро задышал по-собачьи, на что Тонкс только еще громче рассмеялась. А через секунду оказалась в его объятиях, а ее смех прервался из-за поцелуя в губы. — Мы так не поедим, — заметила она на секундной паузе. — Поедим-поедим, — Люпин вновь впился в ее губы и, подхватив ее под бедра, усадил на тумбу. — Просто чуть позже. Хочу сначала показать тебе, какой я хороший мальчик, — и посмотрел ей в глаза, улыбаясь. — Ты же уставший был еще несколько минут назад, — Нимфадора склонила голову, не глядя откладывая пакет картошки, который так и грозился оказаться на полу предыдущие несколько мгновений. И на всякий случай отряхнула руки, после просунула их ему под рубашку и с диким наслаждением провела по спине. Вот бы сейчас заняться сексом, а не словить очередной приступ паники из-за каких-то слов. Заодно после такой физической активности точно уснет. Но его ладони, легшие ей на грудь, полностью стерли из головы все обеспокоенные мысли и распространили дополнительное нужное тепло, от которого она уже не могла не зажмуриться. И сглотнула, едва появилось слабое давление от его пальцев. — Я еще и голодный. Безумно изголодался за весь день по своей прекрасной метаморфине, так что планирую сейчас насладиться ее вкусом, — тихо, с шуточной угрозой сказал он ей в губы и после продолжил поцелуи, вжимаясь пахом ей между ног, которые она скрестила в лодыжках за ним. Тонкс, стукнув дверным молоточком, замерла на крыльце и оглядела уже знакомый пейзаж острова. Из дома были слышны голоса и даже чьи-то шаги, но через пару секунд дверь перед ней открылась и на пороге замер Гавейн. — Да, мисс Тонкс? — он улыбнулся. — Как и предупреждала о визите, — она поджала губы в ответной улыбке. — Могу вас отвлечь минут на пять-десять? Желательно, вас обоих или даже троих. — Кат отсыпается перед ночной, но Роуз на месте, — он, отойдя на пару шагов вглубь дома, глянул куда-то под потолок. — Но вероятно, придется чуть подождать: если я ее оторву от выбора, какие наряды взять с собой, то мы опоздаем на все порталы на свете, — и беззвучно засмеялся, кивая подбородком. — Проходи, я пока разведаю обстановку. И он очень быстро исчез на втором этаже. Тонкс, прикрыв за собой дверь, глубоко вдохнула воздух. К запаху их дома она уже успела привыкнуть за время своего продолжительного недобольничного, но сейчас, после месяца полного отсутствия здесь почувствовать его отозвалось в груди и голове радостью и спокойствием. — Думаю, за десять минут она не управится, извини, — сообщил вернувшийся Гавейн. — Если ты никуда не спешишь, то могу предложить чаю или кофе. — Да, спасибо. Если не сложно, то кофе. — Замечательный выбор, мисс Тонкс, — он тихо засмеялся, уходя на кухню. — Вы-то уже собрались? — спросила она, заняв место за столом. И огляделась в поисках какого-либо намека на багаж, но тот нигде не был виден. Да и в целом обстановка мало походила на какие-либо сборы в месячный отпуск — чисто как и всегда. — Мои пожитки умещаются в один маленький чемодан без расширяющих чар. Что мужчине надо, а? — усмехнулся Робардс через звук воды из-под крана. — Печенье? Конфеты? Может, вафли? — Да что угодно, я не особо большая любительница сладкого. — Да ну? — он оглянулся, приподняв бровь. — У нас так быстро никогда печенья не исчезали с тех пор, как Катрина выросла, — и снова беззвучно засмеялся. Тонкс тут же отвела глаза, поджимая губы. — Наверное, организм требовал после нервака. Заедала стресс. — Главное, что заедать сейчас ничего не требуется, — заметил он и, поставив турку на тумбу, подошел к арочному проему, выглядывая на звуки шагов от лестницы. — Что такое? — Не спится, часа три ворочаюсь и бестолку, — сквозь зевок послышался сонный голос Катрины. И едва она появилась в поле зрения Тонкс, как кивнула с усталой улыбкой: — Привет, сестричка. — И тебе привет, сестричка, — она захихикала. Робардс лишь вздохнул, закатывая глаза и уходя обратно к турке. — Кофе будешь? Или тебе зелье найти бодрящее? Или для сна? Та отозвалась сонным «угу», уплетаясь в сторону ванной. — «Угу» что? — но Катрина, видимо, не услышала вопроса отца, и тот остался без какого-либо ответа. — Ну, если Роуз не слишком закопошится, то ты аж нас троих застанешь, — заметил Гавейн с легкой усмешкой, открывая дверцу шкафчика, где хранились зелья. — Или если Кат не выпьет сейчас снотворное. — Или так, да, — он вздохнул, садясь напротив Тонкс и с легкой грустью посмотрел на две склянки. Поставив их на столешницу, посмотрел на нее: — А Рем где? Отсыпается? — Не, он… — она запнулась, но, вроде бы, Люпин упоминал, что Гавейн и Руфус в курсе подполья Дамблдора. — Вы же знаете про Орден? — А, очередная летучка, понял, — Робардс кисло усмехнулся, кивая. — Почему Аластор позвал Римуса в Орден, но при этом отказывается лично ему инструкции выдавать? В смысле, я понимаю, помню его слова про «ты мертв для меня, как человек», но зачем тогда? — Как человека он, может, и не хочет больше воспринимать — на данный момент, по крайней мере — но как аврора и бывшего орденца, что еще и в живых остался… Он не может себе позволить разбрасываться людьми. Которых еще и заметно меньше, чем раньше и чем в Аврорате. — Мне казалось, что в таком случае он вообще не будет с ним никак контактировать. Аластор же ему не доверяет, а зачем ему такой человек? У него и так параноидальность зашкаливает. — Может, Дамблдор настоял, не знаю, — Робардс вздохнул. — Мы толком не обсуждали. — А вы не стали вступать в Орден? Начальник приподнял уголок рта, смотря на нее. — Нет. Что мне, что Руфусу, что Бобби с головой хватает Аврората. По крайней мере, на данный момент, а уж что будет дальше… — и махнул рукой, поворачивая голову на шаги дочери. — Ты будешь снотворное? Катрина плюхнулась на соседний с ним стул и, откинувшись на спинку, прикрыла глаза. Отрицательно мотнула головой. — Не. Бодрящее, кофе и, быть может, повезет подремать где-нибудь. Если пациентов не привалит неожиданно. Особенно с вашей стороны, — и посмотрев на них поочередно, слабо улыбнулась. — Кофе есть сваренный? — Меньше минуты назад на огонь поставил. Там вода ледяная, — Гавейн кивнул на турку. — Есть будешь? — Не, спасибо, — она, уже повернувшись к нему всем телом и сгорбившись, уперлась лбом ему в плечо и обняла за корпус, и Робардс закинул руку, поглаживая ее по спине. — Хочу кофе. О-о-очень, — жалобно протянула она. — Сейчас будет. Тонкс молча поджала губы, пересечясь с Гавейном взглядом. И едва она открыла рот, чтобы продолжить обсуждение Ордена, как с верхнего этажа послышался голос Розалинды: — Гави, у тебя место осталось? — Я же на твои чумоданы расширяющие наложил, — он закатил глаза, и Тонкс подавила смешок, сжимая губы. — Не помещается, — раздраженно ответила она и появилась на первом этаже. — О, привет, Тонкс, — и заметила дочь. — Дорогая, ты чего не спишь? Но она лишь что-то бессвязаное пробормотала, не отлипая от папы. Розалинда вздохнула. — Гави, мне нужно еще немного места. На десять платьев. — Десять?!.. — он чуть ли не взмолился. — Думаю, все-таки надо просто шкаф уменьшать и брать с собой, — Робардс вздохнул. — Мой чемодан у кровати, забивай. Только мое не выкладывай, прошу. — Там его нет, я бы увидела. Тот замер и телом и взглядом. — А где он тогда?.. — он достал палочку, видимо, наколдовывая Акцио, но ничего не произошло. — О Моргана, как ты умудрился потерять чемодан? — она перевела взгляд с мужа в сторону плиты, от которой донеслось шипение, и тут же направилась к ней, выключая огонь под туркой на ходу. — Еще и кофе спалил, плиту мыть теперь. — Я вымою, только чемодан найду. Кат, дорогая, — он чуть активнее погладил дочь по спине, прося его отпустить. Та с недовольным стоном отклонилась от него, перемещая сонный взгляд сначала на Тонкс, после на маму, что уже разливала кофе по кружкам. — Тонкс, ты же будешь кофе? — поинтересовалась Розалинда под скрип ступенек от быстрых шагов Гавейна. — Да, мэм. Спасибо. Катрина, зевнув в ладонь, поднялась к холодильнику и, достав оттуда банку мороженого и взяв пару ложек, плюхнулась обратно. — Будешь? — спросила она у Нимфадоры, сняв крышку. — Не, спасибо. Я не любитель мороженого. — Как у тебя дела? — поинтересовалась Розалинда у нее, ставя перед ними кружки с дымящимся кофе. И замерла у дверцы холодильника, стоило донестись грохоту со второго этажа. Через пару секунд послышалась и сдавленная и нечленораздельная ругань от Гавейна. Тонкс, как и Катрина, повернула голову в ту сторону, запнувшись на первом слоге ответа. Но Кат в следующую секунду взяла одну из склянок на столе и вылила ее содержимое себе в кофе, после принялась за свое лакомство. — Гави?.. — Нор… Нормально. Нашел, — и добавил после какого-то менее громкого шума: — Положил на кровать, забивай. Надеюсь, там и правда только десять платьев, иначе и на него чары накладывать придется. И появился вновь на первом этаже ровно в тот момент, как Розалинда подошла к лестнице. — Что случилось? — Эта дрянь выскочила мне прямо под ноги, — поморщился он, потирая колено. — «Дрянь»? — Чемодан мой. Не знаю, как он оказался под цветочным столиком. Я его туда не должен был ставить, зачем? — Ты нормально спал сегодня?.. — Да, куда уж лучше? — Гави, — Розалидна склонила голову. А Тонкс поймала на себе взгляд Катрины, после которого она тут же картинно закатила глаза. — Все в порядке. Спал хорошо. Иди лучше дособерись уже, чтоб не в последний момент бегать по всему дому, как в прошлый раз. — Это я, что ли, билеты засунула под стопку книг, что ни одно Акцио их не вытащило оттуда? — цокнув языком и сжав на секунду ему нос, проворчала она и направилась на верх. — И не я. — Ну да, мозгошмыги, или как их там Лавгуды назвали, спрятали наши билеты на портал, — донеслось от нее сверху. Тонкс вновь посмотрела на Катрину, как бы спрашивая, все ли нормально? Та лишь махнула рукой, и Нимфадора, чуть расслабившись, сделала глоток своего кофе. — У них так постоянно, когда сборы, — Катрина посмотрев на Гавейна, что тяжело опустился рядом, добавила с улыбкой: — Да, па? — Ешь свое мороженое, — он поморщился и сделал большой глоток из своей кружки. Катрина покривила лицом и показала ему кончик языка, за что тут же получила легкий щелчок по носу. — Что ты сразу дерешься? — Я даже не начинал, — устало выдохнул он в кружку. А посмотрев на не тронутую склянку, взял ее и, откупорив, замер горлышком над ее кружкой. — Тебе бодрящее добавить в кофе? — Я ж добавила… — Катрина замерла с ложкой во рту. — О Моргана, — Гавейн поднялся со вздохом, забирая ее кружку и пустую склянку. — То было снотворное. — Сделаешь еще один? Пожалуйста. Робардс отозвался «угу», осматривая плиту. — А то я опять что-нибудь не то добавлю. — Сделаю-сделаю, не переживай. Катрина, чуть помолчав, вновь посмотрела на Нимфадору с улыбкой. — Кстати, если захочешь затусить, у меня хата целый месяц свободна, — и беззвучно засмеялась. — Предки уезжают, можно делать, что хотим. Тонкс, давя в себе смех, пронаблюдала за тем, как Гавейн медленно повернулся к ним всем телом и уставился на дочь. Она, глянув на него, тут же отвела глаза на Тонкс и добавила: — Да это еще и целый остров. Никаких соседей не потревожим. — Ты сейчас допровоцируешься, и я перед отлетом напишу письмо Нейду, чтобы ты только спать успевала между сменами. — А ты ему не начальник, чтобы он тебя слушался. — Зато я знаю его начальника, начальника его начальника и его отца, — Робардс, поставив турку на огонь, подошел к дочери и уперся рукой в столешницу. — А еще большую часть его косяков, чтобы он согласился на данную просьбу без лишних вовлеченных лиц, — и выгнул бровь, не отводя от нее взгляда. Катрина, чуть подумав, подняла на него глаза. — Что, даже никого-никого нельзя приглашать? Даже сводную сестричку? Гавейн медленно перевел взгляд на Тонкс, которая из последних сил держалась, чтобы не заржать в голос, после обратно на дочь. — Заканчивай со «сводной сестричкой», Катти. — Я не «Катти» никакая, — тут же слабо ощетинилась она. Тонкс все-таки взорвалась хохотом, кое-как уличив момент выдавить из себя извинение за реакцию. — Будешь у меня «Катти» пока со своими провокациями не закончишь хотя бы на ближайшие несколько часов, — донеслось до ее ушей через неутихающий приступ смеха. Слава Мерлину, вполне адекватный. И не совсем адекватный по мнению что Гавейна, что Катрины, судя по их тревожно-вопросительным взглядам, которые она на себе поймала спустя полминуты. — Простите, я… — она описала рукой нечто, пытаясь отдышаться. И выдохнув как можно сильнее, чтобы скорей успокоиться, договорила, посмотрев на Гавейна с улыбкой. — Простите, сэр, пожалуйста, но, кажется, я все-таки ее сводная сестричка. — Почему? — спросила Катрина. — Очаровательно, — пробубнел же Робардс в свою кружку, что схватил со стола. — Потому что я терпеть не могу, когда ко мне обращаются по имени. Полному, по крайней мере, — ответила Тонкс, скосив глаза на начальника. — Простите, сэр, еще раз. — Сам виноват, — отмахнулся он, отходя к плите. — А что с ним не так, кстати? — уточнила Катрина. — Да не знаю, — Тонкс пожала плечами. — Дурацким как считала в детстве, так и считаю. — А как тебя называют… ну, родители, друзья? Римус тот же. — Друзья так и называют — «Тонкс». Коротко, понятно и не бесит. Все привыкли. А вот родители, Рем и Сириус с Гарри… Не, Гарри тоже «Тонкс» использует. Сириус каверкает фамилию или же называет по имени, когда я его подбешиваю чем-то. Родители… Ну, либо по имени полному, но это в основном мама, так как именно она решила дать мне его по Блэковской традиции. А папа, как и Рем теперь, использует короткое «Дора». Но это прям для очень-очень узкого круга людей, — она поочередно посмотрела на обоих Робардсов в надежде, что они поняли ее подтекст не использовать данную версию. — Так вроде нет никакой звезды Нимфадора, — заметила Кат. — Или у Блэков есть еще какая-то традиция с именами? — Нет и нет, но… Не знаю, никогда у нее не спрашивала, почему и зачем мне такое имя дали в награду, — она вздохнула. — Но думаю, она хотела что-то звучное. Или же была так «счастлива» дочери-метаморфу, представляя все мои дальнейшие приколы с этим даром, что вот, получите-распишитесь, — и усмехнулась. — Получите-распишитесь, — спародировал ее Гавейн с легкой улыбкой, поставив перед дочерью кружку кофе. Она посмотрела на него с укором. — Да-да? — Теперь ты меня провоцируешь? Ты уверен, что хочешь этого при своей подчиненной? — Катрина с вызовом в глазах склонила голову набок. — А что ты сделаешь? — О-о-о, — она засмеялась. — Я столько всего видела… Дискредитирующего в данном случае тебя, грозный аврор Робардс и всея начальник. Грозный аврор Робардс грозно выгнул бровь и после секундной паузы склонился к дочери, что-то шепнув на ухо. Разогнулся он уже с предельно довольным видом, а вот Катрина наоборот поморщилась и насупилась. — Ну и не надо. И вообще, я пошутила, — буркнула она, берясь за свой кофе. — А если хочешь я съеду с ваших глаз подальше. И никаких провокаций не будет. — Ой-ой-ой, все, понеслась душа в рай, — выдохнул он, садясь рядом с ней и посмеиваясь. — Твои предки уедут на целый месяц в отпуск, но думаешь, его хватит, чтобы найти жилье под твои требования? Она медленно повернула к нему голову, помолчала какое-то время, изучая взглядом, а после посмотрела на Тонкс. — Вот видишь, какой он коварный: сначала забота, а потом: «Уверена, что успеешь за месяц найти квартиру, голодранка с завышенными требованиями?» — Во-первых, — Гавейн тут же поднял ладонь, — я никогда не называл тебя голодранкой. Во-вторых, это не я начал шантаж про съезд. И на этом, пожалуй, закончим. — А про завышенные требования? — Катрина посмотрела на него с вызовом. — А у тебя они разве не завышенные? — он усмехнулся. — Моргана, — она закатила глаза. — Да это даже хорошо. В каком-то смысле. — Почему? — спросила уже Тонкс. — Всякие голодранцы к таким если и подкатят, то либо сами отвалятся, поняв, что не вывезут, либо будут посланы. — Опять ты про Джозефа? — Катрина вздохнула, помотав головой. — Нет, ну он был ничего в каком-то смысле. А вот следующий… — Так, закончили!.. — неожиданно раздался грозный голос Розалинды от лестницы. И в следующий миг она появилась на этаже, сузив глаза на обоих членов семьи. — Никаких голодранцев, никаких бывших. И никаких переездов, — отчеканила она, уставившись уже на мужа. — Sí, señora, — Гавейн тихо прыснул. — Ты закончила? Я не остался без сменных носков? Но Розалинда молча метнула на него взгляд, который оторвала от кухни. — Останешься, если плита не будет помыта. Как ты сам и говорил, что сделаешь, мой дорогой забывчивый барсук. Тонкс, пометавшись между ними взглядом, тихо спросила: — А можно я сделаю то, ради чего я сюда пришла, и вы сможете без лишних свидетелей дальше строить аврора Робардса? — и выжала неловкую улыбку, вновь попрыгав между ними глазами. — О, да, это будет замечательно, чтобы усмирить ярость одной змейки, которая любит подарки, — хихикнул Гавейн, поднимаясь со стула. — Подарки? — практически в один голос удивились Розалинда с Катриной. — И птички, да, — прыснул Робардс.