ничья

— Ой, да брось, ты не сможешь и приблизиться к нашей замухрышке. — Говорит Блейз. — Тут и спора-то не надо, чтобы сразу сказать — не ва-ри-ант, — пропевает Панси, ухмыляясь, — это же самый чудаковатый чудик во всей Шотландии. Драко ухмыляется в ответ, пригвождённый к нему — Поттеру бесноватому, Поттеру не от мира сего, и чувствует. Хочет. Без вариантов. — Кажется, намечается вечеринка. — Комментирует Блейз. — Ставлю штуку баксов, что он не так прост, как кажется. — Пятьсот на то, что ему разобьют сердце. — Премерзко улыбается Панси. Драко забивает совесть коронным: «Ожидайте распечаток». Забини хохочет, предвкушая очередные голые фотки очередной жертвы малфоевского обояния, Панси подключает к тотализатору судеб ещё пару однокурсников, и к концу обеда вороньё делает ставки. *** Гарри вздыхает и взвешивает все «против» и «за». Пистолет тяготит, но он не решается пустить его в расход. Он смотрит на людей, пришедших в столовую, и думает. Продолжает о них думать и беспокоиться: у Лаванды не клеится с Роном, Грейнджер зарабатывает на пластику, Маклагген всё такой же придурок, а Миллисента ошивается с неприкасаемым Блэкстерри, но им неважно, что они все подумают о них. Гарри боится, что выход есть, и его грандиозный план мести — пустышка, никому не нужная попытка обратить на себя внимание аутсайдера, поэтому второй день подряд он ничего не делает. Миллисента бы заплакала, если он выстрелит в первого прохожего? Лаванда бы дала по роже, если «случайно» проговорится? Ему нужна помощь? Не так. Ему необходима помощь? Голова болит, Поттер жмурится. Может быть, казни стоит отложить, и, наверное, и сегодня стрелять он ни в кого не будет. После занятий Поттер идёт к тётке. Светит солнце. ***