Кровь на руках

Невысокий мальчик пытается встать на носочки и заглянуть уже в окно этого загадочного здания, куда ходят почти все дети этого поселка. Кроме него, конечно. Почему он не ходил туда? Да он и сам не понимал. Всё село недолюбливало его и старалось избегать, родители уводили детей от него и запрещали даже подходить к местам, где он ошивался. Что уж говорить про хозяинов маленьких киосков и магазинчиков, в которые мальчик приходил чтобы получить хоть немного еды, ведь красть еду у коров, кур и свиней было не особо хорошо. От частого поедания такой еды становилось плохо, а то и паразиты в теле появлялись. В киосках его гнали как нелюбимого скота, стараясь бить розгами как можно больнее и сильнее. После таких травм ребенок ещё несколько дней не мог нормально передвигаться, так что повторные вылазки повторялись крайне редко, а после них были огромные паузы. Меж людей ходили слухи о проклятии, ведь как ещё можно было назвать резко появившегося из неоткуда ребенка? Без имени, без схожести с кем-то, да ещё и с такими глазами странными. Прямо в душу ведь смотрели. Поэтому и гнали малыша, не желая тоже подвергнуться страшному проклятию. Правда, сейчас все привыкли к нему и не так агрессивно реагировали на мальчика, хоть и продолжали сторониться. Каким-то темным вечером и кусень хлеба от одиноких старушек мог получить, что для него было роскошью, как и это здание. Он слышал что дети веселятся там, а родители чуть ли не плачут от счастья, когда их ребенку позволяют туда ходить. Всё было наполнено такой загадочной атмосферой, что ребенок не смог сдержаться. Как только отношение к нему стало лучше он пробрался к этому зданию и стал слушать. Изначально женщина вещала про какие-то 'буквы' и 'слова'. Мальчик не знал значения первого слова, но про второе догадывался, он частенько его слышал и мог приблизительно понять что оно значит. После маленькой паузы и отдыха детей, женщина снова продолжила. — Дети, вы, скорее всего, уже знаете это, но я просто обязана это поведать. Строго запрещено жестоко обходиться с любыми животными, иль причинять им вред, пусть они ваши, иль вашего злейшего врага. Понимаете почему?... Ноги мальчика устали, он присел на мягкую траву, прислонившись к каменной стене. Звуки стали тише, их стало сложнее разобрать, так что ему оставалось лишь думать над тем, что он услышал. Животные - это неизвестное слово для него. Взрослые часто упоминали его, но это никак нельзя было связать в кучу, чтобы понять какое-то четкое определение. А вред?... Тоже что-то неясное. В таких раздумьях он провел ещё несколько минут, пока перед ним не вышел небольшой рыжий котенок, что мирно заглядывал в глаза маленькому человеку. Сразу вспомнились моменты когда это же существо прокрадывалось в уличные магазины и уносил оттуда небольшие мясные продукты. Сразу же после этого всплыли воспоминания как после таких же действий мальчика гнали и били. Очень больно били, от таких воспоминаний даже кожа начала легко покалывать, повторяя боль, только с меньшей силой. Почему этот кот невредим и счастлив? Они совершили одно и то же, не значит ли это то, что его тоже нужно наказать. Верно ведь? Мальчик привстал, а существо, как будто поняв что думают про него, прибежало ближе, иногда издавая похожие на мурлыканье звуки. Парень взял ушастого и преподнес на уровень глаз. Он и правда был полностью чист от ран и ссадин от наказаний. Как нечестно. У парня в глазах потемнело, тело стало совсем как вата. И всё это от нехватки сил и голода. Это ощущение создавало ещё больше ненависти и зависти к ушастому, чем было до этого. Парень снова присел и, не желая возиться с палкой, имитируя ею розгу, просто надавил на тельце пальцами. Котёнок сразу же стал извиваться и мяукать, но ребенок игнорировал это, продолжая давить и смотреть на живой комочек, совсем уж не моргая. Вскоре его руки переместились к голове животного и со всей силы сжали её. Раздался хруст, на руки потекло что-то теплое, а котик громко замявчал. Челюсть котенка была не только сломана, а ещё и смещена так, что добавляло только мучений и дискомфорта созданию. Это и произошло. Маленький всё ещё был в сознании, продолжая неистово кричать по кошачьи. Мальчик не собирается останавливаться на этом, так что снова со всей силы сжимает грудную клетку кота, ожидая хруста. Скоро он и слышится, а после нескольких незамысловатых движений ребро ломается и острым краем выскакивает с бока, прорезая нежную кожу маленького существа. Ах, как же больно это бы выглядело для слишком уж нежных людей! Впрочем, так и надо этому мелкому жалкому существу. Пусть сам себе еду тащит, в лесах пусть как самый настоящий хищник охотится, да пусть помрёт раз не готов самостоятельно жить и главную потребность свою удовлетворять. Так же должен мыслить этот мальчик, да? Если он будет так мыслить и говорить подобное примут ли его местные в свои ряды? Когда паренёк отвлекся наконец от мыслей своих и наконец обратил внимание на то, что сейчас лежит в его руках, пришло осознание что малютка уже и не жилец. Кровь стекала по руках и траве на землю, заставляя её пропитаться жестокостью ребенка и невинностью котенка. Сломанные ребра и некоторые другие кости торчали с тельца, создавая не самый приятный вид. Рваные раны в районе живота и грудной клетки, с которых так и норовили выпасть кишки, тоже не выглядели благоприятно. Как же хорошо что это сделали не с ним! Сидя на траве, в лужице чужой крови, он понимал как это было больно для такого маленького и нежного существа, но жалости ни капли не прибавилось. Сзади послышался женский крик, ну вот, первый человек, который вполне мог бы его похвалить, сейчас громко кричит за его спиной. Не оставалось другого выбора, как повернуться и на собственные глаза увидеть что же так испугало незнакомку. Какая неожиданность, широко открытые от шока глаза смотрели прямо на него! Ну чего так плакать? Он же вот какое благое дело делает, воришек устраняет! Но, кажется, мадам так не думала. Резко подошла, взяла за шиворот и продолжив рыдать потащила мальчика в центр деревни, крича всем чтобы собрались побыстрее. Ну совсем уж он не понимает эмоций этих дурных людей, противоречат же сами себе. Конечно, такие резкие крики сразу давали понять что хорошего нечего, так что драгоценных деток даже не выводили из домов, понимая что такого им нельзя видеть. Очень скоро на небольшой площади собралось пол поселения, такое большое количество людей сразу он очень давно уж не видел. Но в этот раз ему было чем похвастаться! Он так и не отпустил тельце, а волок его за собой, оставляя за собой кровавый след, прямо как в страшных историях, что их напевали матушки деткам своим, чтобы по лесу поночи не ходили. Лица сразу сменились из-за гнева и страха, когда женщина начала рассказывать всё. Наверное только сейчас мальчик начал понимать что в этот раз его не пожалеют, не дадут убежать, и точно уж не оценят его благородного поступка. Весь гнев людей, созданий божьих села этого, обрушился на маленькие плечи, заставляя от страха и слабости расслабить тело и наконец отпустить жестоко разодранную ранее тушку. Под всеобщие крики его потащили в центр, уже за волосы. Весь грязный от крови чужой и этой, уже давно не святой, земли он постал на суд народный. Никакой пощады, никакого смягчения. Его бы убили прямо на месте, если бы не счастье, что на него свыше обрушилось. Какой-то крупный мужчина уже подошёл, даже успел за воротник мальчика схватить и руку для удара поднять, как тут ребенок исчезает. Слухи про дьявольское дитя подтвердились, весь поселок на ушах стоял. Но это уже, конечно, другая история. Мальчик же просто в другое место перешёл, в другой мир. И не помнил он ни жестокости что сотворил, ни вечного гнева жителей на него, ни зависти, что чувствовал к счастливым детям. И сидит он теперь на коленях в снегу, в крови, в слезах и лишь непонимание всё его сердце занимает. Не будет ответов на вопросы что случилось с ним, кто он и каким образом попал сюда, лишь имя, наконец начавшее появляться в глубинах его сознания. Лололошка. И пусть много времени с этого прошло, пусть бесчисленное количество вод утекло, село то уже давно не стоит, а сам Лололошка больше не беззащитный ребенок, но всегда и везде его будет преследовать ощущение крови и чужой смерти на его светлых руках. Сколько бы не пытался он отмыть их и заодно, хорошими поступками своими, всё так же продолжалось, ощущалось, проходя вместе с ним через миры.