Play whith fire

      Хёнджин прерывисто дышал, опираясь руками на дрожащие колени, и с ожиданием смотрел на своё отражение в зеркале просторной танцевальной студии. Спустя пару секунд из больших колонок зазвучала плавная мелодия. Он издал короткий вздох, набирая в лёгкие воздух и собираясь с мыслями. Тело трясло от нарастающего перенапряжения, но Хёнджин не обращал на своё состояние никакого внимания. Главное сейчас — это безупречно отработать номер, а на остальное абсолютно плевать.       Танец начался. Волна, удар бёдрами, резкий взмах рукой, выпад в сторону, снова волна. Движения были плавными и спокойными, постепенно становясь резкими и вызывающими. Хван полностью отдавался танцу, стараясь передать те эмоции, которые он чувствовал внутри себя, когда выполнял многочисленные повороты или выпады. Но не успел Хёнджин опомниться, как во время очередного прыжка его ноги сами подкосились, и он обессиленно упал на пол, отлетая к ближайшей стене, из-за чего по помещению раздался звук глухого удара. Хван явно недооценил свой организм, а также уровень его истощения.       Хёнджин громко простонал, морщась от неприятных ощущений, и, опираясь ладонями на деревянный паркет, прислонился спиной к стенке, устало запуская тонкие трясущиеся пальцы в выбившиеся пряди своих смоляных волос, часть которых была завязана в хвост на затылке, но давно растрепалась.       Уже который час подряд Хван старался усердно отрабатывать заученную хореографию, не обращая внимания на сгущающиеся сумерки за окном их студии, но всё было безрезультатно. Уже через неделю он, как и остальная часть его танцевальной команды, будет должен выступать на Корейском музыкальном фестивале, но на каждой из репетиций Хёнджин постоянно путался даже в самых простых связках, сталкивался с остальными участниками, отставал от нужного ритма или вовсе забывал движения. Хван понимал, что подводит ребят, которые больше волновались за него, чем злились из-за бесконечного количества ошибок. Хёнджин был ведущим танцором их команды, поэтому не мог позволить себе упасть в грязь лицом на этом фестивале.       Переборов боль, которая отдавала в каждую клетку его тела, Хёнджин поднялся с пола, держась ладонью за стенку и планируя подойти к ноутбуку, чтобы заново включить песню и начать в очередной раз повторять движения, чтобы наконец довести номер до идеала, как из колонок раздалась знакомая песня. Это была их песня. — Играй с огнём, — услышал Хван слова, которые облетели каждый уголок танцевального зала.       Он недовольно рыкнул, подходя к столу и быстро выключая музыку. Его взгляд невольно переместился на лежащий рядом с ноутбуком телефон, но Хёнджин начал быстро мотать головой, будто бы стараясь убедить самого себя, с раздражением нажал на клавишу, чтобы перемотать до нужной ему песни. Нет, обращаться да помощью к нему Хван точно не станет. Раз столько месяцев он справлялся в одиночку, значит и сейчас справится.       Наполненный решимостью, Хёнджин встал в центр зала, занимая нужную позицию и готовясь в который раз начать повтор хореографии. Но вдруг брови Хвана, нахмуренные от переполняющегося гнева, быстро разгладились, уступив место печали и раздумьям. — А справлялся ли?.. — прошептал в пустоту Хёнджин, смирно продолжая стоять посередине комнаты и не обращая внимания на начинающийся припев, который доносился из колонок.

***

      Минхо задумчиво сидел на краю кровати своей спальни, глядя в панорамное окно, за которым он мог наблюдать ночную жизнь Сеула, что очень часто любил делать, таким образом погружаясь в свои мысли. Рядом с ним, завернувшись в мягкое воздушное одеяло, лежал худощавый паренёк, который что-то увлечённо рассказывал ему, глядя в потолок. — Эй, милый, — услышал Ли тонкий голос позади себя, из-за чего невольно скривился. — Я же просил тебя прибавить температуру на кондиционере. И вообще, ты опять меня не слушаешь!       «А я просил тебя не называть меня «милый». И что толку?» про себя подумал Минхо, ощущая невыносимуя тяжесть, которая копилась внутри него довольно продолжительное количество времени. Он познакомился с Джисоном пару месяцев назад в одном из популярных баров Сеула. Эти двое часто виделись там, поэтому вскоре познакомились. Однажды, после очередной совместной пьянки, Минхо привёз Джисона к себе в квартиру, где они провели потрясающую ночь. После нескольких таких встреч парни решили съехаться. Для Хана это была отличная возможность выпустить своё напряжение через секс, а для Ли отвлечься от прошлых отношений, полностью сосредотачиваясь на новом объекте симпатии.       Но постепенно Минхо начал понимать, что он и Джисон довольно разные для совместной жизни: Ли не мог находиться там, где было слишком жарко или душно, в то время как Хан, наоборот, не переносил холода, нуждаясь в постоянном тепле; для Минхо было важно соблюдение порядка, о чем он постоянно говорил Джисону, который слишком часто оставлял грязные кружки и остальные ненужные ему вещи по всей площади квартиры, оправдывая это необходимым творческим беспорядком для создания своих песен; Хан был интровертом, поэтому часто обижался на Ли за то, что тот не проводил с ним время и часто уходил к своим друзьям, постоянно отказываясь и злясь сильнее прежнего, когда старший предлагал ему пойти на встречу вместе; Минхо обожал готовить стейки, наслаждаясь запахом жареного мяса с разными специями, а Джисон являлся вегетарианцем, в подобные моменты поворачиваясь в сторону Ли с осуждающим взглядом. И таких примеров было огромное множество.       Выходя из страны своих размышлений, Минхо почувствовал, что на плечи легли чужие руки, которые обвили его шею, при этом ощущая мягкий поцелуй в щеку. — Что такое, солнышко? — прошептал ему на ухо Джисон, запуская ладонь под футболку Минхо и начиная касаться холодными пальцами его пресса, постепенно поглаживая. — В последнее время ты слишком хмурый. И дома почти не бываешь. Я успел соскучиться.       Ли коротко вздохнул, стараясь не реагировать на очередное «милое» прозвище. Да, возможно он придавал всем этим мелочам слишком большое значение и никакой проблемы в их отношениях не было. Но в последнее время ощущение того, что ему нужно совсем не это, не оставляло его.       Минхо хотел было отмахнуться от этих навязчивых мыслей, планируя ответить на настойчивые поцелуи Джисона, который уже начинал терять терпение, наблюдая за постоянным холодом Ли, повалить его на кровать и грубо впиться в эти мягкие, пухлые губы, как того желал и сам Хан, но вдруг на прикроватной тумбочке раздалась телефонная вибрация.       Минхо нахмурился, быстро скидывая с себя руки Джисона, который смерил его недовольным взглядом, наблюдая за дальнейшими действиями старшего. Ли встал с кровати, чтобы подойти к звонящему телефону, желая поскорее узнать, кому он понадобился в такой поздний час, как замер на половине пути, увидев на экране имя звонившего. Хан заметил такую продолжительную заминку своего парня, подползая ближе и глядя на мобильное устройство, которое всё ещё продолжало вибрировать. — «Джинни»?.. — с недоверием прочитал Джисон, наблюдая за Минхо, который всё же взял в руки телефон, глядя на него, как на восьмое чудо света. — Кто такой этот Джинни? — Я сейчас, — тихо проговорил Ли, не думая отвечать на вопрос, и быстрым шагом вышел из спальни, оставляя недовольного Хана наедине со своими мыслями и разъедающей его ревностью.       Сквозь тёмный коридор Минхо прошёл на просторную кухню, которая была оформлена в современном минималистическом стиле, как и остальная часть его квартиры. Не включая свет, он подошёл к открытому окну, облокачиваясь на край и вдыхая свежий воздух. — Привет, Джинни, — собрался с мыслями Ли, всё же отвечая на звонок. — Здравствуй, Минхо, — услышал он напряжённый голос по другую сторону. — У тебя что-то случилось? — ровным тоном задал вопрос Минхо, сразу переходя к делу, ведь за долгое время, проведённое вместе, Ли хорошо научился понимать чувства Хвана, поэтому прекрасно ощущал, как танцор переступает через свою нескончаемую гордость, чтобы сделать этот звонок. — Не совсем, — спустя небольшую заминку ответил Хёнджин. — Ты… Ты не занят сейчас? — Для тебя я всегда свободен, — улыбнулся Минхо.       Внимательно слушая говорившего, Ли казалось, что он чувствует не поток холодного воздуха, который постепенно смешивался с мелкими частичками городской пыли, а запах мужского французского одеколона, ведь именно им когда-то была пропитана его квартира. Как же долго Минхо не слышал этого родного голоса. — Не надо этого всего, — Ли буквально увидел, как Хван недовольно жмурился, от смущения пряча глаза в пол и опуская голову так, чтобы Минхо, не дай боже, не увидел, как постепенно начинают краснеть его щёки. — Вообще-то я к тебе по делу. — Какой строгий, — тихо усмехнулся Минхо, не обращая внимания на фырканье с той стороны. — Выкладывай, хорёк.       Он точно знал, что за этим недовольством Хёнджин пытается скрыть ностальгическую улыбку. Они оба скучали по друг другу, хоть один из них вряд ли признается в этом. По крайней мере, сейчас. — Через неделю в городе будет проходить музыкальный фестиваль, и нашу команду пригласили его открывать, — начал говорить Хёнджин, пытаясь сдержать желание прокомментировать сказанное в его адрес давнее прозвище. — Но в последнее время у меня не… не получается выполнять хореографию правильно. Времени осталось совсем немного и я абсолютно не знаю, что мне делать. — Сначала глубоко вдохнуть, а то я из дома чувствую твоё напряжение, — хмыкнул в трубку Минхо, разворачиваясь лицом к выходу и одной рукой опираясь на край окна. — Я более чем уверен, что за последние сутки ты спал максимум часа четыре, поэтому из-за усталости движения и не получаются. И, если по хорошему, сейчас тебе стоит вернуться домой, чтобы как следует отдохнуть. — И ты прекрасно знаешь, что спокойно отдыхать я не смогу, пока не доведу номер до идеала, — ответил ему Хван. — Так что нужен другой вариант.       Минхо, забыв, что Хёнджин не видит его, кивнул в пустоту, случайно поднимая голову, когда заметил перед собой силуэт. В проходе стоял Хан, на котором из одежды была лишь длинная футболка, которая оголяла его худые бёдра. Он наклонился к дверному косяку и заинтересованно слушал разговор Ли, скептически приподняв бровь. — Я могу приехать, если тебе это поможет, — предложил свой вариант Минхо, гордо подняв голову, при этом не сводя взгляда с Джисона, ведь Ли был осведомлён о том, что в большинстве моментов ревности Хана не было предела. Иногда это веселило, иногда раздражало, а порой и вовсе выводило Минхо из себя. — Если у тебя есть на это время, — повторился Хван, называя адрес танцевальной студии и, не попрощавшись, нажал кнопку сброса.       Минхо ухмыльнулся, бросая мимолётный взгляд на телефон, и начал двигаться в сторону выхода из кухни, едва ли не задевая плечом угрюмо молчавшего Джисона, который ждал объяснений и пытался не наброситься на Ли с расспросами о звонившем. — Это по работе, — ответил Минхо на его вопросительный и хмурый взгляд, проходя в спальню, при этом чувствуя, как Джисон направился следом за ним. — Нужно помочь с выступлением. — Что-то я не припоминаю, чтобы с тобой работал хоть один человек с именем «Джинни», — начинал злиться Джисон, наблюдая за тем, как Минхо открыл шкаф и стянул с себя футболку, оголяя ярко-красные пятна, оставленные Ханом буквально двадцать минут назад. — И ты ездишь к каждому, кто просит тебя о помощи в одиннадцать часов вечера? — Хватит, Хан. Я тысячу раз говорил, что моя работа тебя не касается, — одёрнул его Ли, полностью оборачиваясь к нему. — Поговорим обо всём завтра.       Он строго взглянул в глаза парня, натягивая на себя обтягивающую футболку, которая отлично подчёркивала его подтянутое тело, не обращая внимания на зло фыркнувшего Джисона, который недовольно развернулся и вышел из спальни, направляясь в сторону гостиной.

***

      Хёнджин сидел в углу мягкого кожаного дивана, расположенного в самом дальнем конце танцевального зала, и нервно крутил телефон. Он всё ещё не был уверен в том, что поступил правильно, когда набрал номер Минхо и попросил его о помощи. Пути этих двоих разошлись пару месяцев назад и теперь ничего не должно было их связывать. По крайней мере, Хван очень старался так думать.       Планируя отвлечься от тревожных мыслей в ожидании приезда Минхо, Хёнджин потянулся к своему рюкзаку, который всегда носил с собой, доставая оттуда небольшой блокнот и несколько карандашей. Он принялся проводить на бумаге линии, которые постепенно складывались в очертание лица. Хёнджин сам не знал, чьё именно это было лицо, да и сейчас оно не имело никакого значения. Главное, что ему удалось выкинуть ненужные мысли из головы, сосредотачиваясь на новом занятии.       Минхо подъехал к зданию уже через полчаса, быстро забегая внутрь. Он сразу нашёл нужный танцевальный зал, ведь лишь в нём одном горел тусклый свет. Тихо приоткрыв дверь, Ли не смог сдержать улыбку, наблюдая за открывшейся картиной.       Хёнджин, одетый в свободные чёрные штаны и светлую хлопковую рубашку, через которую можно было увидеть его подтянутое тело, скрестил ноги и склонился над блокнотом, нанося на бумагу тонкие штрихи, сосредоточено опустил взгляд на получающийся рисунок, стараясь оценить результат как можно справедливее и без предвзятости к своему творчеству. На его лицо спадали черные пряди волос, которые он время от времени заправлял за ухо. — Ну привет, хорёк, — продолжал улыбаться Минхо, наблюдая за Хёнджином, который от столь неожиданного звука в тишине комнаты резко поднял голову, благодаря чему Ли смог рассмотреть эти родные тёмно-карие глаза, которые не видел столько месяцев. — Ну привет, кролик, — едко ответил Хёнджин, убирая блокнот в сторону и оглядывая вошедшего парня.       Минхо нисколько не изменился. Всё те же любимые потёртые джинсы, которые Хван предлагал выкинуть ему огромное количество раз, но Ли рогом упирался, охранная их как Всемирное наследие ЮНЕСКО и пряча в разных уголках шкафа. Тот же стиль футболок, в котором всегда присутствовали тёмные оттенки. Заставить Минхо надеть что-то светлее серого Хёнджину редко удавалось. Но за эту твёрдость и преданность своим убеждениям Хван его и любил.       Минхо стянул с себя чёрную кожаную куртку, обнажая свои накаченные плечи, на которые Хёнджин невольно засмотрелся. Этот взгляд заметил и Ли, сдержанно улыбаясь, но не сказал ни слова. — Давай приступим, — сразу перешёл к делу Хёнджин, вставая с дивана и подходя к ноутбуку, начиная стучать по нужным клавишам и включать наиболее подходящую запись тренировки, после чего повернул устройство к Минхо. — Вот так мы должны выступить.       Минхо внимательно посмотрел на экран ноутбука, в котором он увидел всю танцевальную команду. На протяжении всего видео Ли честно старался охватить взглядом каждого, оценивая выступление в целом. Но глаза всё время искали Хёнджина. И даже когда нужно было анализировать его технику и то, как он вписывается в остальной номер, Минхо наслаждался каждым взглядом, изящными движениями рук в сторону, рельефом идеального тела. — Ну… — начал Ли, стараясь не обращать внимания на пронзительный взгляд карих глаз, которые на протяжении всей записи сверлили его, ожидая вердикта, — …всё очень даже хорошо. Ты отстаёшь в той части, где ритм переходит на более быстрый и амплитуда движений увеличивается, но скорость не уменьшается. Это напоминает тот первый танец, который мы учили с остальной группой. Можем повторить его, а после приступить к основной хореографии. Так тебе будет проще влиться в нужный темп. — Хорошо, — кивнул Хван, пытаясь вспомнить, о каком именно танце говорил Ли, и отошёл от столика, потягиваясь. — Найди песню, а я пока разомнусь. — Договорились, — ухмыльнулся Минхо, не замечая на себе суровый взгляд недовольства, и присел на стул, заходя в поисковик.       Ли скачал песню в первые двадцать секунд, как открыл нужную вкладку, а после украдкой наблюдал на Хваном, который раздвинул ноги максимально широко друг от друга, наклонился вперёд и тянулся руками вниз. Минхо знал, что без этого упражнения не обходилась ни одна разминка, но чёрт, как же ему было тяжело устоять перед этими накаченными бёдрами и ягодицами. Воспоминания о совместно проведённых ночах в их квартире лезли в голову с неистовой силой, и Ли понимал, что нужно поскорее избавиться от них, но выходило, мягко говоря, ужасно. — Ты закончил? — спросил у него Хёнджин, вставая перед зеркалом и скептически глядя на Минхо, который согласно кивнул ему. Ли включил нужную песню и подошёл к Хвану, так же, как и он, вставая перед зеркалом, решив, что обойдётся без растяжки, а затем коротко выдохнул, быстро вспоминая движения.       Заиграла песня. Хёнджин включился мгновенно, выполняя каждую связку безупречно. Минхо с лёгким удивлением наблюдал за ним в отражении зеркала. Даже с тем переворотом в прыжке, приходящийся на середину танца, после которого тут же шла другая, довольно динамичная связка, он идеально справился. Старший гордо улыбнулся, не отставая от нужного темпа. Вот что значат долгие вечера тренировок с Минхо.       Они разошлись в разные стороны зала, чтобы приступить к следующей связке. В этой части Минхо должен был положить свои ладони на талию Хёнджина и поддерживать его спину, пока Хван делает волну плечами и откидывает голову назад, выгибая корпус. Выполнив очередной прыжок и выпады в сторону, они расположились напротив друг друга, садясь на колени, чтобы начать выполнять связку. Минхо всё же положил свои руки на талию Хёнджина, но дальнейших действий не последовало. Ли с непониманием поднял голову на Хвана, и в этот же момент оба замерли, не отрывая друг от друга взгляда. Спустя столько времени они были так близко, на расстоянии каких-то двадцати сантиметров.       Минхо сразу почувствовал тяжёлое дыхание Хёнджина, который постепенно расслаблялся в руках старшего, невольно двигаясь ближе к нему и накрывая своими ладонями чужие. Ли опустил взгляд на изящный пальцы. Как же он скучал по ним, как и по тому, какое удовольствие они могли доставлять. — Потом я точно пожалею об этом, — прошептал Хёнджин, обжигая губы Минхо своим горячим дыханием. — Это будет потом, — тоже выдохнул Ли, наклоняя свою голову чуть ближе к парню, а после в предвкушении ухмыльнулся.       Оба хотели этого. Оба ждали. Оба подались навстречу одновременно, жадно впиваясь в губы друг друга. По привычке, которая очень сильно не нравилась Джисону, Минхо оттянул нижнюю губу Хёнджина и прикусил, после чего начал посасывать её, чувствуя сквозь поцелуй улыбку парня. Минхо медленно стягивал с Хёнджина его рубашку, после чего отбросил её куда подальше, опускаясь ниже и напористо обводя языком затвердевшие соски Хвана, тоже начиная их покусывать, как услышал громкий и протяжный стон. — Вижу, ты по мне скучал, — улыбнулся Минхо, стягивая с себя свою футболку. Взгляд Хёнджина опустился вниз. Он тут же нахмурил брови, видя открывшуюся перед ним картину. На это Ли едко усмехнулся, откидывая корпус назад и облокачиваясь на деревянный паркет, предоставляя Хвану «простор для творчества». — Не нравится? Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты ревнуешь.       Хёнджин никак не ответил ему, но в одно мгновение оказался между его ног, наклоняя голову и касаясь губами розовых пятен, оставляя поверх них ярко-красные засосы, стараясь перекрыть предыдущие как можно лучше. — Сейчас я не хочу видеть на тебе напоминание о других, — Хван поднял голову, так же, как и Ли, опираясь руками на пол и горько усмехаясь. — Надеюсь, что он не рыжий. И теперь, чтобы ты знал, у меня появилась огромная ненависть к лисам.       На лице Минхо тоже появилась грустная полуулыбка, но он быстро отмахнулся от этих воспоминаний, слегка поднимаясь на локтях и протягивая одну руку к паху Хёнджина, сильно сжимая ладонь. По залу раздался прерывистый вздох, переходящий в стон. — Я д-дверь не закрыл, — тихо проговорил Хван, стараясь не окунаться в это наслаждение с головой и пытаясь сохранять здравый рассудок. — Тебя возбуждает такая опасность, — томно прошептал Минхо на ухо Хёнджину. Одновременно с этим он начал стягивать с Хвана штаны, минуя нижнее бельё. Ли коснулся вставшего члена, медленно проводя по нему рукой, будто дразнил парня, а затем с новой силой сжал его. — Вспомни то, что было в самолёте, когда мы летели в Париж. Тебе всегда нравилось играть с огнем. — Ты — тот, кто даёт мне этот огонь, — Хёнджин обвил руками его талию, проводя ногтями по спине Минхо, оставляя на ней пять розовых полос, получая в ответ довольный вздох возбуждения.       Минхо одним ловким движением оказался сверху. Положив Хёнджина на живот, он медленно провёл ладонью по подтянутой ягодице, после чего по залу разошёлся громкий шлепок, за которым последовал тихий стон наслаждения. Быстро засунув руку в карман джинсов, Минхо достал оттуда две тонкие квадратные упаковки — одну с лубрикантом, другую с презервативом. Только Ли хотел воспользоваться ими, как его взгляд упал на зеркало. Он, сидящий на оголённых бёдрах Хвана, который спрятал лицо в сгибе локтя, ожидая начала — всё это невероятно сильно возбуждало Минхо, потому он быстро принял решение этим воспользоваться.       Подхватив Хёнджина, он быстро переместил его к низкой лавочке, стоящей напротив большого зеркала, даже не думая отвечать на вопросительный взгляд парня, лежащего под ним. Минхо коснулся чужих рук, кладя их на лавочку, после чего надел презерватив и выдавил прозрачный гель между ягодиц Хёнджина, впиваясь в них своими ногтями, слушая под собой предвкушающие вздохи.       Не думая задействовать пальцы, Минхо прошёлся между ягодицами, аккуратно входя внутрь головкой члена, постепенно двигаясь глубже и резче. Хёнджин старался расслабиться и привыкнуть к постороннему предмету в своём теле, складывая руки на лавочке вместе и опуская на них голову, тяжело дыша от смущения. Без должной подготовки было слишком непривычно, но Хван не сказал ни слова. Конечно же он помнил то, что иногда Ли любит развлечься грубым сексом. И чёрт, как же он скучал по этому. — Нет, Джинни, — раздался по залу голос Минхо. — Сегодня ты будешь смотреть на меня. Только на меня.       Ли собрал пряди волос Хвана в своей руке и резко потянул наверх, чтобы их глаза встретились в отражении зеркала. Толчки становились глубже и сильнее. Минхо наблюдал за тем, как лицо Хёнджина меняется и он уже не обращает внимания на прежнее смущение.       Вскоре оба парня почувствовали, что скоро достигнут пика наслаждения. Они не сводили друг с друга взглядов, понимая друг друга без слов. Минхо усилил толчки, а Хёнджин начал двигаться ему навстречу, словно они старались стать единым целым друг с другом. Хван невольно начинал дёргаться от удовольствия, уже не пытаясь подавить громкие стоны, которые сливались со вздохами Ли, выгиная спину и едва ли не вскрикивая от таких приятных ощущений.       Минхо обвил руками талию Хёнджина, начиная поглаживать внутреннюю сторону его бедра, наклонился ближе к чужому уху, всё ещё поддерживая зрительный контакт. — Ты самый лучший человек, которого я когда-либо знал, Джинни, — тихо проговорил Ли, касаясь его шеи и чувствуя, как Хван прижался к нему. — Ты невероятно талантливый и способный. Я не знаю людей, которые трудятся и выкладываются усерднее твоего. Для тебя нет невозможной хореографии. Ты прекрасно справишься с выступлением на этом фестивале, не допустишь ни одной ошибки. Потому что я знаю, что ты сможешь. А ты никогда не подводил меня. — Спасибо за эти слова, Минхо, — Хёнджин искренне улыбнулся, всё ещё чувствуя в себе член Ли, но не хотел вытаскивать его из себя, желая побыть рядом с Минхо как можно дольше и ближе. — Правда, спасибо. — Знаешь, — вдруг начал говорить Ли, чуть поникнув, будто бы боялся произнести желаемые слова, опасаясь получить негативную реакцию, — моё предложение всегда будет в силе. Возвращайся ко мне, Джинни. Я очень скучаю по тебе. — Как и я, — тяжело выдохнул Хёнджин, накрывая своей рукой ладонь Минхо, которая всё ещё покоилась на его шее. Хван не выдержал и всё же опустил голову первым, пытаясь скрыть слёзы, которые начинали спадать на деревянный паркет танцевального зала.

***

      Отношения Минхо и Хёнджина завязались сами собой около полугода назад. Впервые они встретились, когда в танцевальную команду, в которой занимался Хван, пригласили молодого, но перспективного парня — ученика четвёртого курса современной хореографии. Хёнджин и Минхо были невероятно похожи, начиная предпочтениями в любимых фильмах, музыкальных жанрах и других хобби, заканчивая одинаковыми взглядами на решения мировых экологических проблем, поэтому очень быстро нашли общий язык.       То, что их взаимоотношения из приятельских перейдут в дружеские, а затем в сексуальные, было лишь вопросом времени, ведь оба невероятно сильно привлекали друг друга, как в физическом плане, так и в эмоциональном. Вскоре из «секса без обязательств» они перешли на новый этап, начиная встречаться официально.       Минхо и Хёнджин не были приверженцами стереотипной романтики и смазливой нежности. Свою заботу и внимание они проявляли не через бесконечный поток душевный речей и слов о вечной любви, а такими действиями, как готовность одного сорваться из любой точки города, если этого попросит другой, и обычным присутствием рядом, когда кому-то из них было тяжело. Все общие друзья считали их отношения идеальными, как и сами парни. Пока одной ночью мир Хёнджина не перевернулся с ног на голову.       В тот вечер Хван возвращался в их квартиру, которую они снимали вместе с Ли, раньше обычного. Он уже распланировал, как с разбегу завалится на мягкую кровать, закажет гору еды и в объятиях старшего включит их любимый ужастик. Но всё пошло далеко не по плану. Открыв входную дверь, Хёнджин услышал странные звуки и чужой голос, доносящиеся со стороны кухни, что не могло не напрягать. Быстро пройдя в нужную комнату, в глаза Хвана сразу бросилось большое количество бутылок соджу, стоящих в разных местах по всему периметру кухни, но главная картина находилась выше.       На столе, за которым буквально этим утром они занимались страстным и чувственным сексом, сейчас сидел полностью обнажённый парень примерно его возраста, с яркими, словно шерсть молодой лисицы, рыжими волосами. Обвив талию Ли своими изящными пальцами, которые в тот момент Хван хотел переломать медленно и по очереди, он что-то шептал на ухо покачивающемуся от большого количества алкоголя Минхо, который засмеялся со слов рыжеволосого, но в ответ свои руки не распускал, словно сомневался во всём происходящем.       Совладав с разъедающей его болью и обидой, Хёнджин громко постучал по стенке, привлекая к себе их внимание. Никто и не заметил, как незнакомого парня и след простыл, а они остались на кухне вдвоём. — Почему?.. — задал Хван лишь один вопрос, пытаясь сдержать слёзы, которые могли начать катиться по его щекам в любой момент, но чувство собственного достоинства не дало ему этого допустить.       Ожидаемых оправданий со стороны Минхо не последовало. Хоть Ли и был сильно пьян, но смог ответить честно, за что Хван был до сих пор ему благодарен. — Мне стало скучно, — пожал плечами Минхо, устало присаживаясь на стул и облокачиваясь на его спинку, словно этого паренька, испуганно выбежавшего из квартиры, здесь и не было. — Ты замечательный, Джинни, но мне не хочется связывать себя какими-то обязательствами. Я понимаю, что виноват перед тобой, но не собираюсь оправдывать свой поступок. Если ты решишь остаться, я пообещаю, что подобного больше никогда не произойдет. Если решишь уйти, я пойму и приму твоё решение.       Тогда, от переполняющей его злости и обиды, Хёнджин швырнул несколько полупустых бутылок соджу, которые со звонкими ударами разлетались на осколки, оставляя на обоях небольшие, но мокрые следы. Но, несмотря на всю ярость, которая начинала копиться в нём с каждой секундой от пребывания рядом с Ли, Хван не проронил при нём ни одной слезинки.       Та ночь стала их последней встречей.       Вылетев из квартиры, Хёнджин отправился в свой старый и пустующий дом на окраине Сеула. Там, чувствуя себя в полной безопасности, он проплакал добрую часть ночи, время от времени бросая в стены все попадающиеся под руку предметы, большинство из которых громко разбивалось.       На следующее утро Хёнджин заново проанализировал в голове сложившуюся ситуацию. Разум привёл его к тому, что Хван, зная расписание Ли «от» и «до», дождался, когда Минхо покинет их квартиру, и забрал оттуда все свои вещи, не сдержавшись и написав короткую прощальную записку, в которой благодарил старшего за все счастливые моменты, проведённые вместе.       На протяжении первых недель после их разрыва было невозможно сосчитать количество раз, когда Хван крутил телефон в руках с мыслями позвонить Ли, сказать, что он прощает его и хочет вернуться, а если тот передумает, то сам приползёт к нему под дверь и со слезами будет просить пустить. Да, за всё это время чувства Хёнджина никуда не делись, лишь притупились проходящей обидой на Минхо. Но набрать нужный набор цифр ему не позволяла гордость, которая дала слабину в момент, когда у Хёнджина начались трудности в хореографии. Это выступление было слишком важным для того, чтобы облажаться. А Хван не знал во всей Корее танцора лучше Ли, поэтому другого выхода у него не оставалось.

***

      Минхо подъехал к многоэтажному дому, устало заходя в подъезд и поднимаясь в лифте до своей квартиры. Подойдя к нужной двери, Ли замер, сам до конца не уверенный в своих действиях и мыслях. Открыв её, Минхо будет обязан забыть всё то, что мешает ему двигаться дальше, отпустить прошлое. В то же время это был последний шанс Ли поменять свою жизнь, вернув её в прежнее русло, и не ощущать той тяжести, которая сопровождала его на протяжении всего того времени, пока он встречался с Ханом. Хоть он и обещал принять любое решение Хёнджина, но так и не смог этого сделать, поэтому начал тянуться к карману джинсов.       Трясущейся рукой Минхо достал свой телефон, не обращая внимания на дрожащие колени и зарождающуюся от волнения тошноту в желудке, заходя в контакты и быстро находя взглядом нужного абонента. Дышать было невероятно тяжело, будто на грудь положили огромный булыжник. Коротко выдохнув, Ли нажал кнопку вызова, нервно переводя взгляд с одних неровностей на полу на другие. — Этот абонент заблокировал вас… — ответил механический голос автоответчика.       Рука Минхо с тяжестью опустилась вниз. Возникло ощущение, что пол уходит из-под ног, а внутри тут же появилось опустошение. Булыжник, лежащий на груди парня, превратился в огромную игольницу, которая вонзала тысячи острых концов в сердце Ли. От бессилия ему не хотелось кричать или крушить всё вокруг. Он понимал, что это был конец. Конец их истории. Минхо знал, что сам испортил отношения, лучше которых в его жизни не было ничего. Потерял единственное, что давало ему смысл просыпаться по утрам. Он не хотел думать, сколько боли принёс Хвану своими действиями в тот роковой вечер, ощущая внутри разъедающее чувство вины.       Минхо прерывисто выдохнул, дёргая ручку двери вниз, а затем на себя. Он снял с плеч куртку, небрежно повесив её на крючок в прихожей, и наклонился спиной к ближайшей стене, обречённо вздыхая. Угнетающие мысли, которые витали в его голове буквально пару мгновений назад, будто бы испарились, уступив место полной безысходности. Он не знал, что ему делать дальше. И это в наибольшей степени раздражало Ли в глубине его сознания, хоть на проявление злости у него не было никаких сил.       Но возможное решение пришло само. Со стороны кухни, из которой в прихожую доходил яркий свет, вышел Джисон, представший перед Минхо в одной из редких футболок Ли, которая была наиболее светлого оттенка, приближённая к белоснежному. Сонным Хан отнюдь не казался. — Я приготовил тебе перекусить, — тихо произнес Джисон, невольно вспоминая их недавнюю перепалку. — Тренировка, ты устал, все дела… — Спасибо, милый… — через силу улыбнулся своему парню Минхо, который выпучил в его сторону глаза, услышав такое обращение в свою сторону. — Спасибо…       Пройдет время.       Стараясь выстроить новую линию своей жизни, Минхо никогда не узнает, насколько тяжело далось Хёнджину то решение заблокировать его и сменить номер, а после переехать в другой город, чтобы постараться начать новую жизнь. Не узнает, сколько слёз будет пролито из-за него.       Он не узнает того, как Хван точно так же, как и Ли, будет пытаться начинать новые отношения снова и снова, стараясь вернуть тот оптимистичный взгляд на будущее, который был очень и очень давно, но оба всё время будут искать друг друга в чужих людях, так никогда и не не найдя, сколько бы не старались, вновь и вновь возвращаясь к воспоминаниям по тому периоду жизни, который они провели друг с другом, не зная боли и справляясь с возникающими проблемами вместе, находя друг в друге поддержку и опору, которые становились для них смыслом всей их жизни.       Он никогда не простит себя за то, что одним глупым поступком загубил одновременно две судьбы, лишив их возможности прожить друг с другом долгую и по-своему счастливую жизнь.