Жажда свободы.

Этот человек. Он мне очень знаком, до боли в глазах. Его небрежные чёрные волосы до плеч, а глаза. Они словно два сверкающих лиловых аметиста. Но они такие глубокие и безграничные, так и хочется в них утонуть. Достоевский, которого я так сильно люблю. За моей смертью идёт очередная смерть, ведь встретив его однажды, не сможешь потом вырваться из цепей этого человека. Каково это: испытать смерть от того, кого любишь? — Что значит ваше «Божья посланница»?.. — То есть. Не берите в голову. Извиняюсь за мою бестактность, но позвольте задать вам вопрос. Почему вы пожертвовали собственной жизнью ради незнакомого вам человека? — О чём вы говорите?.. — О вашей способности. Так понимаю, она заключается в том, что вы можете лечить людей, принимая всю их боль на себя. Я прав, да? Способность. Если подумать логически, то всё так и есть. Значит, что попав в эту вселенную, я автоматически стала эспером. Отрицать это будет очень глупо. Сначала я подумала, что Достоевский использовал свою способность на мне, желав прикончить меня как можно быстрее. Но, видимо, я ошибалась с самого начала. Его рана и вправду слишком подозрительно исчезла, от неё остался только след. Да и по его активной подвижности уже не скажешь, что он ранен. А вот я. Ещё чуть-чуть, и я точно потеряю сознание. Что мне с этим делать? Когда же это пройдет. — Вы совершенно правы, в этом моя способность. А насчёт вашего вопроса. Я дам вам на него ответ, но чуть позже, иначе, я сейчас отброшу коньки. — Прошу прощения, именно из-за меня вы сейчас в таком состоянии. Что я могу для вас сделать? — Всё нормально, ничего не… Чёрт, я ничего не чувствую, тело меня не слушается… В глазах темнеет… — Мисс, явно, у меня не остаётся выхода. *** Как мягко. Лежала бы тут целую вечность. Но как же чертовски колит в груди. Раскрыв глаза, я поняла, что уже утро, и я сейчас нахожусь в совершенно незнакомой для меня комнате. Она была очень просторной, светлой и уютной. Её высота — около двух с половиной метров. Площадь — примерно 18 квадратов. Матовый, белого цвета, натяжной потолок, но он ничем не выделяется на фоне однотонных светло-бежевых обоев. Пол покрыт мягким ковром коричневато-желтого оттенка. Дверь расположена справа от окна. На широком подоконнике стоят нежно-лиловые гортензии, напоминающие мне кое-чьи глаза. Украшение окна — полупрозрачная кремовая тюль с кофейными шторами. Рядом с окном расположен письменный стол, возле которого находится стул со спинкой. По правую сторону от стола стоит высокий стеклянный стеллаж для книг. Также в этой комнате есть большой белый шкаф и кровать с мягким матрасом, на которой я в данный момент нахожусь. Возле кровати расположена тумбочка. На ней стоит ночная лампа и лежат все мои вещи, которые у меня вчера были при себе. Кстати, насчёт вчерашнего. Что вообще произошло? И самое главное: где я сейчас? Последний, кого я вчера видела — Достоевский, и это меня очень волнует. Пытаясь всё осознать, я провела в парализованном положении ещё минуту, пока за дверью не послышались чьи-то шаги. Моё дыхание затаилось. Кто это может быть? Боже, спаси. Очень надеюсь, что это не он. Дверь открылась, и я увидела. — Т/и! Наконец-то ты очнулась! Наоми? Да, перед собой я увидела Наоми Танидзаки. Я бы могла всё понять, но что она вообще тут делает? В этой жизни я в ней знакома? Как всё запутанно. — Наоми?.. — Теперь ты никуда от меня не денешься, пока не объяснишь мне всё! Где тебя носило целых четыре дня?! Ты хочешь, чтобы я совсем с ума сошла?! Я звонила тебе 30 раз, в течение этого времени! — Э. Я вообще где? — Ты сейчас серьёзно? — Я на полном серьёзе. — Спасибо хотя бы за то, что имя моё помнишь. Если ты забыла, то ты находишься у себя дома, Т/и Т/ф! Ого, это мой дом что-ли? Оказывается, у меня есть вкус. — Хорошо, это мне понятно. Но тогда как я оказалась у себя дома? — Это, конечно, странно звучит, но. Тебя кто-то притащил. Когда я играла с Форестом, в входную дверь постучали: я уже обрадовалась, что вернулась ты, но всё было не совсем так. Открыв дверь, я увидела тебя без сознания, лежащую на крыльце! Т/и, с кем ты вчера была? Да ну… Твою ж мать. Даже думать не хочу о том, что Достоевский меня принёс к моему дому. Но ведь больше некому. Как он узнал мой адрес? Точно, у меня же при себе был паспорт. Фёдор же не мог посмотреть лишнего? К примеру, моё имя. О чём я только думала? Зачем вообще ему понадобится такая, как я? Думаю, теперь мы навряд ли встретимся. Теперь стоит разобраться с Наоми. Продолжение следует.