Засахаренные ягоды

Седьмой день Иван торчал в городке на границе с Фьердой и седьмой день пребывал в отвратительном расположении духа. Недавно Дарклинг получил данные о неких очень важных для него бумагах. На их поиски он отправил своих лучших сердцебитов — Ивана и Федора. И если Иван был лучшим бойцом, то Федор за последнее время преуспел в шпионаже. Дарклинг велел применять силу только в крайнем случае, отсюда и родился план — Федор отправляется во Фьерду за бумагами, Иван ждет его на границе. Как только бумаги окажутся в Равке, Иван доставит их в целости и сохранности Дарклингу. План был прост. По крайней мере, часть Ивана. Просто подождать отпущенный Федору срок. Однако ожидание сводило его с ума, а короткий разговор, состоявшийся пред отправкой Федора, не шел из головы. — Что собираешься делать? — спросил Иван. Федор пожал плечами. — Обмануть, очаровать, соблазнить. Они давно работали вместе. Стали друг для друга не просто напарника или друзьями, настоящими братьями, и все же каждый был сам по себе. Однако каждый раз, когда Иван думал, что Федору придется кого-то соблазнять, в нем закипала черная ярость. Пусть даже это было исключительно на благо Равки. Иван молился святым, что в принципе случалось не часто, чтобы Федору не пришлось прибегать к подобным мерам. Шесть дней он мучился от безделья и неопределенности, сегодня — на седьмой — выбрался побродить по городу. Дарклинг отвел на задание семь дней. Если Федор не вернется сегодня, дело должено считаться проваленным, и Иван обязан вернуться в столицу. Подобные перспективы сводили его с ума. С одной стороны, он не мог ослушаться приказа Дарклинга. С другой — и оставить Федора в стане врагов тоже. Городок был маленьким, единственным интересным местом в нем оказался рынок. Иван бесцельно бродил между рядами лавок, рассматривал товары, ни на чем не останавливаясь, даже не понимая, чем торгуют. Спустя какое-то время он очутился среди рядов, заполненных едой. Вокруг что-то кипело и шкварчало, одуряюще пахло свежей выпечкой и жареным мясом. Однако кусок в горло сейчас не шел. — Эй, молодец, — окрикнула его торговка. — Возьми сладости подруге? — Кому? — не понял Иван. — Возлюбленной, — пояснила торговка, показывая горшочек с чем-то разноцветными. — Ягодки в сахаре. Малина, черника, голубика. Любой девице в радость! — Нет у меня девицы, — буркнул Иван. — Такой красавец и нет возлюбленной, — торговка покачала головой. — Ну, так для сестры возьми, или для матушки, или для подруги. А то и себе можно. Почему бы не порадовать себя сладостью?! «Федор любит сладкое, — подумал вдруг Иван. — Наверняка ему такое понравится». Иван кивнул, и довольная торговка насыпала ему кулек засахаренных ягод. Иван расплатился и двинулся обратно к постоялому двору. Остаток дня он провел в своей комнате. Начинало смеркаться, когда дверь распахнулась, и на пороге оказался Федор. Иван не помнил, когда последний раз так радовался. Хотелось схватить Федора в охапку, закружить по комнате, расцеловать. Ничего этого Иван не успел. Федор скинул шубу у порога, быстро прошел к сундуку, где хранились вещи, и достал свой кафтан. — Все пошло немного не по плану, — сказал он, стягивая с себя толстые фьерданские штаны и надевая форменные брюки Второй армии. Благостное настроение Ивана испарилось. — Насколько не по плану? — спросил он. — Возможно, я кое-что взорвал, — невинно ответил Федор. — Возможно, за мной погоня. — Дарклинг сказал, сделать все тихо, — опешил Иван. — Мне помнится, он сказал постараться, сделать все тихо. Я старался, не получилось. — Но ты достал бумаги? — Ты сомневался? На лице Федора возникла самодовольная улыбка. Он сунул руку по рубаху и протянул Ивану несколько конвертов. Затем он скинул остатки фьерданской одежды, быстро натянул обычную рубаху, и надел кафтан. Иван в это время прятал бумаги и собирал собственные немногочисленные пожитки. Он не смог удержаться и бросил взгляд на Федора, когда тот менял рубахи. От вида его обнаженного торса сердце забилось сильнее. — Нужно спешить, — сказал Федор, быстро застегивая пуговицы. — Полагаю, погоня будет здесь через пару часов. Лучше бы к этому времени оказаться подальше. А это что? Он замер возле стола, разглядывая кулек. — Сладости, — пробурчал Иван. Почему-то он смутился от этого простого вопроса. Федор уже раскрыл кулек и кинул в рот пару ягод. — Вкусно, — кивнул он. — Хочешь? — Нет. — Да ладно, попробуй одну. Иван покачал головой, но Федор оказался рядом с ним, протягивая засахаренную ягоду. Иван не смог сопротивляться и открыл рот, Федор протолкнул ягоду внутрь, слегка задев его губы. На пальцах остались крошки сахара. Прежде, чем Федор смог отряхнуть руки, Иван перехватил его кисть и медленно провел языком по пальцам, слизывая сахар, а затем погрузил пальцы себе в рот, плотно обхватив их губами. Федор смотрел на него, распахнув глаза и открыв рот. Его дыхание сбилось, пульс участился. Как и пульс Ивана. И Федор наверняка это тоже почувствовал. Иван выпустил его пальцы изо рта, но руки так и не отпустил. Какое-то время они стояли и просто смотрели друг на друга. Наконец Федор хрипло произнес: — Фьерданцы. — Да, — так же тихо ответил Иван. — Надо уходить. — Да. Неимоверным усилием воли Иван отпустил Федора. Тот медленно, словно нехотя отошел, накинул плащ и походную сумку. — Чем быстрее окажемся в столице, тем лучше, — сказал он. Иван кивнул, забирая свои пожитки и плащ. — Дарклинг получит документы, — продолжал рассуждать Федор, пока они спускались по лестнице. — Мы сможем отдохнуть. И доесть эти сладкие ягоды… Иван почувствовал, как лицо заливает краска, но Федор уже ушел вперед. Что ж, он будет гнать лошадей так, словно за ним гонится вся фьерданская армия. Ради Равки, конечно. Но может быть, самую малость, ради засахаренных ягод в руках Федора.