Вскрывая грудную клеть

Да, я готова на все ради этой любви. Будь со мною вместе или умри. IC3PEAK — Любовь Как Яд

Холодная вода не в силах была усмирить жгучую боль в грудной клети, там, где уже не один год из-за великой невзгоды, которая для всего Фонтейна проистекает из горестного пророчества, зияет рана. Рано или поздно затянутся на теле раны, но не шрамы, оставленные жизнью. Фокалорс каждодневно изводит боль, она уж позабыла который год подряд — все дни слились в один долгий, которому нет конца и края. «Отвратительно», — думает вдруг она, взглянув на себя в зеркало, вместе с тем запустив одну руку в волосы, что, как казалось, поблекли и более не напоминали окоёмы снегов. Её помертвелое лицо сквозило одной лишь усталостью, а под гиацинтовыми очами — те теперь схожи не иначе, как с завядшими васильками на смертном одре — залегли глубокие слиловые мешки. Она глядела на себя исхудавшую, сморщившись от отвращения, что пробрало не хуже озноба. Давно уж — с большим преувеличением — обезображенная да кровью отмеченная, будто всё ещё живая, но при этом кровоточащая дичь. Фурина тяжко выдохнула и чуть было не разбила зеркало, от этого порыва её сдержал лишь голос Верховного Судьи. — Вы в порядке, леди? — обеспокоенно молвил он, мигом оказавшись перед ней. Девушка только беспомощно кивнула головой. Она была вырвана из плена мыслей одним касанием чужой кожи к её рукам. Печально рассматривая Гидро Архонта, много раз оплаканную, мужчина пальцами погладил нежную щёку. — Вам не о чём беспокоиться, я разберусь со всем, обещаю, — произнёс Нёвиллет, в следующее мгновение коснувшись своими губами ладони Фокалорс. Касания дракона, казалось, не только нежно ласкают, но и словно бы излечивают порочные раны. «Что-то вынуждает меня склонить голову перед этой девицей…» Он всю ночь нежно обнимал девушку, прижимая к своей грудной клети и даже, выпив словно дурмана, целуя лоб и покрасневшие ланиты. Право, был в те мгновения своей жизни безумен так, как никогда раньше или после. С лёгкой улыбкой на устах Нёвиллет наблюдал за спящей Фуриной, гладя ту по волосам. Он думал: Фурина отнюдь не глупа, но легко подвержена любовным — скорее, проклятым — чувствам. Нёвиллету даже кажется, что улыбка девы ранит, словно острый меч, пока она пачкает в крови крыло слов — в этом и есть привкус жестокой любви. Вопреки всему, она связала их судьбы багровыми нитями, не оставляя дракону выбора. Это был сладкий обман. Невесомо коснувшись губами лба девушки, заставив ту вобрать в себя всю нежность этого касания, исполненного любовью, тяжко вздохнул. Несомненно, она смысл всей жизни Судьи. Его оковы, его ярмо, его проклятие, его тюрьма. Он самозабвенно глядел на единственный свой помысел, желая, чтоб сей момент никогда не заканчивался. «Я готов цепляться за неё даже в том случае, если станет хладным трупом. Даже тогда проявлю эгоизм… Я ужасен да отвратен, и всему виной она сама. Возжелав моё сердце, ты вкусила запретный плод». Её нрав был таков, что Фурина на эмоциях могла выкрикнуть: «Будь со мной или умри!» Нервным голоском и дрожащими ручками веками вскрывала Повелителю Гидро грудь подобно сладкоистомному гранату. Она, сплетя венец из алеющих роз, водрузила его на их головы, связав нити судьбы.