Двое. Игры.

      Марина шла по коридору и еле себя сдерживала. Проходившие мимо сотрудники здоровались и заглядывали в глаза, а кто-то сразу отворачивался как от прокажённой. Она замечала провожающие взгляды, но старалась идти по коридорам с высоко поднятой головой. Не хватало ещё зареветь перед ними. Она увидела дверь в подсобку, которую раньше даже не замечала и решила воспользоваться этим убежищем. Дверь, как ни странно, была открыта. Ну и хорошо.       Хотелось закрыться, спрятаться от всего мира в каком-нибудь укромном месте и прореветься.       "Сволочь! Мерзкая баба!"       Обида и злость готовы были вырваться наружу.       "Сама виновата. Сама её сюда притащила! Сама предложила эту должность. Спасибо Зименской за подставу".       - Гадство! Гадство!       Звук от удара ногой по металлическому шкафу, оказавшемуся на пути, отозвался звоном в голове.       - Ой! – послышался приглушённый возглас из глубины помещения.       - Кто здесь? – голос дрогнул. Марина пыталась справиться с нахлынувшими слезами.       Из угла полутёмной каморки показалась светловолосая женская голова. Слабая лампочка плохо освещала дальние углы подсобного помещения.       - Марина Владимировна?       - Простите. Нина Дмитриевна, это вы? – она узнала голос, который часто слышала по телефону.       - Я.       - Не знала, что здесь кто-то есть.       - Это самое укромное место, чтобы пореветь. Я смотрю, Вы тоже его искали? – говоря, Нина хлюпала носом и вытирала ладонью свои щёки.       - Я? А... да, – Марина сжала зубы, чтобы не выдать своё состояние.       - Что-то случилось? – с сочувствием произнесла регистратор.       - Почти ничего. Я ухожу. Павлова будет теперь вами руководить, – не сдержалась и хмыкнула зло. Слёзы вновь были готовы пролиться потоком из глаз. – Сволочь. А у вас что произошло?       Ей было не очень интересно знать причину расстройства Дубровской, но с разговором была возможность отвлечься от своей обиды.       - Ничего... Просто развожусь, – хлюпала носом и старалась храбриться Дубровская.       - Надеюсь, не Брагин стал причиной.       - О, нет. Михалыч тут точно не причём, – послышался горький смешок и вдогонку тяжёлый вздох. – Я просто беременна.       - Ммм... Ну, так это же здорово. – Марина посмотрела в лицо собеседницы, и, не увидев энтузиазма, уточнила: – Да... или нет?       - Здорово... но не для моего мужа.       - Вы с Неклюдовым из-за этого разводитесь?       - Да, – со вздохом произнесла Дубровская, снова хлюпнув носом. – Садитесь, – похлопала она рукой около себя по матрасу, постеленному прямо на полу, заметив, что Нарочинская поджимает губы и от неловкой ситуации не знает, куда себя деть. – Посидим, поревём по-бабски.       Марина взглянула на Нину и, подумав пару секунд, присела рядом, прислонившись спиной к стене.       - Что не срослось у вас с Павловой? Она ведь вместе с Вами пришла.       - Я о ней не знала до этого, мне её посоветовали как хорошего менеджера. Да, недооценила я её. А она всё так ловко обтяпала, что и не подкопаться. Вроде бы где-то что-то подписала, указание дала, а ответственности ни за что не несёт. Сволочь, – вновь хлюпнула носом Марина.       - Нда... А она тут мало с кем сработалась. Только, пожалуй, Михалыч и нашёл с ней общий язык.       - Брагин вообще со всеми женщинами находит общий язык, – съязвила Марина. Даже мелькнула мысль: а не помог ли он Павловой?       - Такая у него натура. Он всегда таким был.       - А Вы его давно знаете?       - Давно. Мы на скорой вместе работали. Там сразу человека видно, кто он и что. Он вообще добрый, хороший мужик и друг, всегда поможет, поддержит. Правда иногда лезет, куда не надо, но это не со зла или любопытства, а от доброты душевной. Он такой какой есть и другим не будет.       - Вы мне, что его сватаете, Нина Дмитриевна, я понять не могу?       - Марина Владимировна, меня можно Нина и на ты, – ушла от ответа Дубровская.       - Действительно, теперь всё можно, – хмыкнула Марина в раздумье. – Тогда - Марина и тоже можно на ты. Ну, так что?       - Что?       - По поводу сводничества.       Нина изобразила недоумение, но взглянув на бывшую начальницу и поняв, что Нарочинская не отстанет, решительно произнесла:       - Вы хорошо смотритесь. По-моему, из вас получится шикарная пара.       - Ну да, пара... – Перед глазами всплыла картина зажигательных танцев на дне рождении Нины на даче Дубровских. Тогда страстное танго в исполнении Нины и Жени покорило всех. – Вот вы с Неклюдовым были шикарной парой и что? Развод... и теперь одна будешь с ребёнком?       Сейчас Марине всё виделось в чёрном свете, и она даже не задумалась, как её слова воспримет собеседница. Она взглянула на Нину и заметила следы мокрых дорожек и капли слёз на щеках.       - Ой, прости... прости, Нин. – Она искренне сожалела о своих словах. Всё как-то поʹшло и противно. Слёзы хлынули из глаз, Марина не сдержалась и разревелась.       - Марина, – Нина обняла Нарочинскую. – По-моему у нас с тобой шикарная компания.       Такого Марина не ожидала. Она давно не ощущала дружеской поддержки и искренних объятий. Последнее время она помнила только мужские руки, и они её обнимали с определённой целью. Жест Нины для неё был непривычен, но при этом он не вызывал отторжения и неприятия. Ей стало легче и теплее на душе, да и реветь вдвоём было намного лучше.       ***       - Слушай, Марин, чтобы ты сейчас обо мне ни подумала, я тебе всё равно скажу, – глядя на начальницу, произнесла Нина. Она ждала, когда Нарочинская обратит на неё свой взор и придёт в себя после рыдания.       - Что? – настороженно спросила Марина, вытирая слёзы и пытаясь привести свой внешний вид в порядок.       - Ты не отталкивай Михалыча. Он с тобой не такой как с другими. Я вижу, как он на тебя смотрит.       - И как он на меня смотрит?       - А смотрит он на тебя как кот на сметану, круги накручивает, взглядом провожает. А ты его к себе не подпускаешь.       Марина поняла, что Нина ничего не знает об их с Брагиным встречах. И как это он умудрился не разболтать всё своей подруге? Она была уверена, что он особо не скрывает своих похождений.       - Подпускаешь, не подпускаешь – не в этом дело. Сначала он должен сам определиться, что ему нужно – пирожки с котлетами или что-то ещё, – безапелляционно заявила Нарочинская.       Нина даже не стала уточнять, что имела в виду Марина, ей и так было понятно, на кого намекает начальница.       - Он просто запутался и ...       - Нин, не надо.       - Ладно, – вздохнула регистратор.       Дубровская знала, что на Нарочинскую нельзя давить. Она тут же становилась язвительной и как будто воздвигала барьер между собой и собеседником.       Нина давно заметила взаимный интерес Брагина и Нарочинской, но не лезла в их отношения. Не смотря на то, что Марина изображала неприступность и безразличие, Дубровская замечала то взгляд, то реплику брошенные в сторону Олега. И они выдавали женщину с головой, по крайней мере, Нина отмечала её заинтересованность. И не смотря на то, что не подала вида, на своём дне рождении она тоже заметила, как Олег и Нарочинская не могли оторваться друг от друга. Да и Брагин, когда Нарочинская не видела, всегда провожал её каким-то задумчивым взглядом, а в глаза, как обычно, изображал клоуна и беззаботного весельчака. И именно в общении с ней он говорил всяких глупостей гораздо больше, чем обычно, как будто боялся, что она узнает его настоящего.