Двое. Игры.

      - Ты заштопай его и на ноги поставь.       - Я не могу его… заштопать, – Марина поморщилась. Так о её работе ещё никто не говорил. Женщина стояла с тремя мужчинами в масках с прорезями для глаз, около лежащего на полу и стонущего от боли явно молодого парня. Она постаралась сосредоточиться на деле. – Пуля осталась в теле, если мы его пошевелим, она может пойти дальше и просто убить. Необходимо её извлечь, обработать рану и потом зашить. Его нужно отвезти в больницу.       - Не, это не вариант. Да я его лучше здесь пристрелю, – бравировал один из преступников.       - Э, э, – еле слышно запротестовал парень, лежащий на полу. Он был в полусознательном состоянии. Получив пулевое ранение, он пролежал без помощи немало времени и потерял много крови.       - Так, ладно. Мне нужен скальпель, анестезия, пинцет, спирт, кровоостанавливающие повязки и бинты, – сосредоточенно перечисляла Марина, она понимала, что времени на спасение всё меньше. – Ещё ассистент. Будем оперировать здесь. Вы мне будете ассистировать, – обратилась она к человеку в чёрной маске, стоящему ближе всех. Он был крепкого телосложения и мог справиться с раненным человеком.       - Нее, я не могу. Я крови боюсь, – залепетал бандит.       - Да? А чего же вы тогда стреляли?       - Это не я. Так получилось. Это охранник первый начал. Он первый начал... – трусливо запричитал крепыш и отошёл чуть в сторону.       - Это уже не важно, – прервала она преступника. – Я вам продиктую, что мне необходимо, и вы передадите мой список по рации. Пусть передадут всё по списку сюда.       Она, как только попала в зал, осмотрела заложников: двое было раненных, одна женщина получила ушиб и возможно сотрясение, а охранник уже не нуждался ни в чьей помощи. Слава богу, среди заложников не было детей, для неё это стало каким-то психологическим подспорьем. Раньше она никогда не задумывалась о материнстве и была абсолютно равнодушна к семьям с детьми, но последнее время мысль о ребёнке стала всплывать в сознании и посещать её всё чаще, причём в самый неподходящий момент и, конечно же, отцом своего ребёнка она видела только Брагина. Вот и теперь она подумала о ребёнке, ведь сейчас была вероятность того, что у неё его так и не будет, лежащий у входа труп охранника красноречиво об этом говорил. Она отогнала эту мысль и заставила себя сосредоточиться на решении насущной проблемы. Ещё поддерживало то, что взамен неё выпустили плачущую и еле стоящую на ногах женщину, она рыдала и что-то невнятно бормотала, когда Марина прошла мимо неё. Что с ней было Нарочинская не знала, женщину сразу подхватили под руки и практически вынесли от входа в банк. Мелькнула мысль: «значит с ними можно торговаться – это хорошо», но увиденный ею труп быстро загнал эту надежду в сумрак страха.       Конечно, она боялась, боялась людей в масках, неизвестно что у них в голове и что именно может их спровоцировать на насилие. Но чувство, что кроме неё никто не способен изменить эту ситуацию подталкивало на действия. И Марина уверенно обвела взглядом троих бандитов, один из которых стонал, лежа на полу. Двое других стояли и молча поглядывали на неё.       - Ещё чего? – спросил один из бандитов.       - А после всего вы меня должны отпустить и раненых тоже. Им всем нужна помощь. Вы должны дать мне слово, иначе я ничего делать не буду, – продолжила женщина.       - Ты чего нам ещё угрожать будешь? – возмутился самый худой и юрки, судя по голосу совсем зелёный пацан.       - Заткнись, – рявкнул второй бандит на молодого парня. Марина, поняв, что он старший в этой шайке, решила вести переговоры именно с ним.       – Ну, что вы согласны? – обратилась она к главному.       - Ладно, – медленно проговорил старший, оглядев её с ног до головы. – Идёт. Но ты должна поставить его на ноги.       - Я сделаю всё, что в моих силах. А вы даёте мне слово, что выполните мои условия? – Она прекрасно понимала, что ей сейчас могут наобещать, что угодно, лишь бы она сделала всё что им нужно, но у неё не было другого выхода. Рассчитывать, кроме как на слово этого бандита, ей было больше не на что. И она хваталась за эту слабую надежду, как за соломинку. – Вы отпустите меня и всех раненых. Вы даёте слово?       - Даю, – хмыкнул главарь в ответ.