Колкие слова

      Съемки были окончены. Гнев внутри кипел, но парень отчаянно сдерживал его, лишь изредка кидая взгляды. Взгляды, наполненные самой настоящей обидой, но потом эта обида смешалась с самым ярым чувством, которое только могло бы существовать, – с ревностью.       Увидев себя на первой строке в турнирной таблице, юноша довольно улыбнулся, но колкое чувство в груди никуда не исчезло.       Матвеев покинул готический зал в надежде как можно быстрее покинуть и здание, где проходили съемки. Сумку быстро закинул на плечо, а после в том же темпе вышел на улицу, где его ожидало такси. Эмоции все еще били, желая вырваться, высказать все в лицо, без лишних утаек. Проверяя телефон, он не увидел ни одного сообщения, от чего пламя обиды внутри разгорялось еще сильнее. Становилось больнее, по сердцу чернокнижника будто резали самым, что ни на есть, острым ножом.       Подходя к двери, парень неудачно дернул за ручку, осознав, что домой приехал раньше старшего. Тихо выругавшись, он судорожно стал искать ключи в карманах.       – Неужели они только у Кости? – пробубнил Дима, ведь ключи так и не нашел.       Сев под дверью, Матвеев достал телефон, листая ленту большого количества чатов. Хотелось хоть как-то отвлечь свой обожженный разум, да и сократить время ожидания, пока мужчина наконец-таки приедет домой. Может стоило не так сильно психовать и дождаться Константина. Сегодняшний день стал исключением. Гецати нанес младшему чересчур неприятный удар, за который чернокнижнику было невероятно обидно.       – Нет уж, сам накосячил, сам пусть и отвечает, – включив собственную гордость, которую он показывал так редко, проговорил Дима себе под нос.       Иногда смотря на время Дмитрий замечал, как медленно шли минуты. Минуты шли, а провидца так и не было, как в принципе и сообщений от него.

***

Ну и где ты? 23:03

В пробке застрял, а что? 23:07

А я думал у Шепса сегодня решил переночевать. 23:08

Дим, не городи херни, какой Шепс? 23:09

Такой, будто я слепой, не видел, как вы смотрели друг на друга. 23:11

***

      Гнев по новой закипал внутри мальчишки, от чего он отключил телефон, убрав его в карман куртки. Руки стали ледяными, в следствие тот прибегнул к попыткам согреть их с помощью трения. Казалось, что прошла уже пара часов, но на самом деле это минуты тянулись с невероятно медленной скоростью. Наконец послышались шаги с первого этажа. Выше и выше, а следом за шагами показался и силуэт обладателя этих шагов.       – Я уже думал буду под дверью спать,– процедил чернокнижник, не смотря на провидца.       Мужчина лишь усмехнулся, открывая дверь и впуская парня вперед. Дима не уловил этой усмешки, ведь озлобленность все также горела, даже не думая потухать. Гецати прошел следом, закрыв за собой дверь.       – Дим, неужели ты серьезно приревновал меня к Саше? – старший будто не узнавал своего мальчика. Ухмылка тут же сползла с лица, как только Константин услышал тон. Видимо разговор намечался серьезный.       – Да, Кость, серьезно, – развернувшись к нему лицом, гневно сказал Матвеев. В глазах и вправду читалась полноценная обида, ведь Костя буквально посчитал его работу никакой, – Я прошел испытание на максимум, а от тебя слышу, что я будто не прошел испытание. Зато как ты Сашу нахваливал, закачаешься слушать, Гецаев!       В глазах парня начинали скапливаться слезы, которые он так отчаянно пытался сдержать. Его руки сжаты в кулаки, а голову и вовсе опустил, желая скрыть свою слабость. Константин и вправду никогда не видел своего парня таким раздраженным и напряженным.       – Я старался изо всех сил, люди не хотели меня слушать, перебивали, Слава этот тоже, – голос юноши утих, перешел в более спокойный. Гецати ощутил эту боль юной души после того, как тот назвал его по настоящей фамилии. Дима нечасто использовал такую формулировку, исключительно в моменты обиды, – Да, я не отстаиваю себя, а смысл мне был спорить с этими женщинами? Они не хотели слушать, не слышали! Костя, какой толк?! Я не Саша, чтобы спорить с кем-то.       Голос юноши изрядно дрожал. Гецати хотел было обнять его, но младший не дал этого сделать, поэтому старший лишь усадил его на стул.       – Хорошо, я понял о чем ты, – спокойно заговорил Константин, сняв с Димы куртку и повесив её на вешалку. По одним лишь касаниям ощущалась боль младшего. Возможно где-то провидец и вправду перегнул палку, но он явно не думал о последствиях.       Матвеев снял кроссовки, попутно стирая скапливающиеся слезы с глаз рукавом пиджака. В момент, когда Константин отошел от юноши, он поднялся со стула и направился в ванну. Ему так не хотелось показывать своих слез. Дима думал, что получится обойтись обычным и коротким криком, но никак не слезами. Щелчок закрытой двери, за которым последовали еле слышные всхлипы. Юноша надеялся и верил, что обычный плач не перейдет в сплошную истерику, а может и в паническую атаку. Холодная вода взбодрила разум, охлаждая и пылающее лицо.       Гецати не успел среагировать на то, как быстро младший сбежал и закрылся в ванной. Стало ни на шутку страшно за юную душу. Пара стуков в дверь прогресса не дали, поэтому провидец стоял в немом ожидании, вслушиваясь в каждый шорох пиджака младшего, в каждое движение, всхлип и сбивчивую речь. Сердце сжималось, понимая, какую глупость совершил, казалось бы, взрослый и здравомыслящий человек. Довел мальчика своими словами до истерики. Понимая, что потом во всяком случае младшему нужно будет успокоительное, Константин решил заварить чай с травами прямиком из гор, собранных самим медиумом. Он знал эффект всех трав, которые могли заменить некоторые лекарства и таблеткия а также знал, как часто Матвеев пичкает себя успокоительными.       Прошло около десяти минут, как последовал звук открывающейся двери. Парень с покрасневшим от слез лицом и с пиджаком в руках вышел из ванной. Юноша услышал звуки с кухни и направился в сторону шума. Повесив пиджак на спинку стула, Дима подошел к старшему, обняв его со спины.       – Кость, прости, – пробубнил чернокнижник, уткнувшись лбом в спину медиума.       – Тебе не за что извиняться, Дим, – поглаживая ладони своего мальчика, ответил Константин, – Я и вправду погорячился сегодня. Упустил мысли абсолютно.       – И влился в это змеиное общество, – сорвалось с губ Матвеева, но Гецати все понимал, слышал, что остатки обиды еще кипели внутри младшего.       – Есть немного, наверное, ты прав, – разочарованно вздохнул старший, осознавая свою вину, понимая, как сильно задел чернокнижника своими словами. Развернувшись лицом к нему, рукой мужчина зарылся в черные волосы, мягко поглаживая и с переживанием разглядывая парня, – Прости за эти глупые слова, я не думал, что настолько сильно задену тебя.       – Тейм, образ образом, но впредь следи за языком, – в голосе больше не оставалось обиды, а сокращенную форму имени он произносил с теплом и прощением. Детская и искренняя улыбка, которую мог видеть только Константин и никто больше.