В твой омут с головой

На ту ночь у Мирана был план, но не всем планам свойственно сбываться… — Вот ширма, можешь за ней раздеться, — сказал Миран, провожая Рейян туда, где она могла бы скрыть свое тело от посторонних глаз. От него. В последний раз. Потому что потом он увидит её обнаженной и познает её. Чтобы затем бросить, растоптав её честь и гордость. Он давно придумал это, ещё с тех самых пор, как вернулся в Мидьят, чтобы отомстить семье, уничтожившей его родителей. Уничтожившей его самого, отобравшей у него детство и мечты. Мамины колыбельные, отцовскую поддержку, объятия, семейные дни рождения. Всего этого у него не было. А теперь не будет и у Рейян. Никогда. К девушке у Мирана были противоречивые чувства. С одной стороны, душу захлестывала лютая чёрная ненависть, с другой — странная теплота внутри и даже какая-то нежность. Она была и правда удивительная: веселая, искренняя, светлая, невинная… Инопланетная. Если бы ему читали сказки в детстве, феи из них, наверное, выглядели бы так же. И он все чаще думал о Рейян не как о дочери врага, той, кого он должен уничтожить если не физически, то хотя бы морально! Нет, он видел в ней красивую, умную и искреннюю девушку, которой при других обстоятельствах, не сомневаясь, предложил бы замужество. Но сейчас он не имеет права на подобные мысли! Не для того это все затевалось, не для того он так тщательно продумывал каждый шаг! У него нет права повернуть назад, особенно сейчас, когда его цель вот-вот будет достигнута! Вот сейчас, когда она выйдет из-за ширмы в одной комбинации! — Рейян? И девушка действительно вышла. Но совсем не так, как он ожидал. Бледное лицо ее исказила боль, а руками она обнимала живот. — Миран, здесь есть какие-нибудь лекарства? Надо ли говорить, что Миран разом забыл обо всем? Его сердце заколотилось, он почувствовал, что и у него все внутренности скрутило непонятно откуда взявшимся спазмом. Он подскочил к девушке, аккуратно подхватил, усадил на кровать. — Рейян, что случилось? — обеспокоенно спросил он. — Живот болит, очень. Он еще в машине заболел, когда мы ехали, но я думала, это от волнения… — Так… Сиди тут, я пока что-то поищу. Хотя зачем он это сказал, прекрасно ведь знал, что в этом домике нет никаких лекарств, даже банального порошка от простуды! Но нужно ведь было как-то помочь девушке. Тогда он налил в стакан воды и принес Рейян. — Вот, возьми, выпей, может, полегчает. Но быстро понял, что это не поможет. Рейян сидела, обняв себя руками, и мелко дрожала. И явно не от холода, ведь в домике было достаточно тепло, он растопил камин, и огонь прогрел маленькое помещение. Миран коснулся лба Рейян пальцами и понял, что у девушки температура. — Ты горишь… — Заболела, наверное, — едва разжимая губы от боли, произнесла Рейян. — Извини, но… ты сам понимаешь… Он догадался. И удивился, что в такую минуту она думает о том, что первая брачная ночь у них будет совсем не такой, какой должна быть у молодоженов. — Не волнуйся. Не думай об этом, слышишь? — Может, еще пройдет? Я полежу чуть-чуть… Девушка легла на кровать, прижимая колени к животу, и тихонько всхлипнула. Миран сел рядом с кроватью и провел по ее пушистым волосам. Его самого в эту секунду волновало только самочувствие Рейян. То, что ничего не пройдет так, как он хотел, мужчина уже знал — лицо Рейян стало уже зеленовато-бледным и покрылось испариной, даже губы потеряли насыщенный розовый цвет. — Рейян, нужно в больницу. — Я не хочу, — она испуганно помотала головой и вцепилась в его руку. — Не переживай. У меня уже было такое. И болит с утра, то сильнее, то слабее. — С утра? — поразился Миран. — Угу. — Почему ты не обратилась к врачу сразу же? — Но мы так готовились к свадьбе… Я не хотела никого подводить. Я таблетку выпила, и все прошло. — Рейян, ты… — и тут же одернул себя — будто ей станет легче от его нравоучений! Тут нужно срочно помощь оказывать! А ждать «скорую» придется слишком долго, значит, он повезет ее в больницу самостоятельно. — Так, давай-ка укроемся. И поедем к врачу. У обессилевшей от боли Рейян не было сил сопротивляться. Миран завернул ее в плед, подхватил на руки и понес в машину, наблюдая, как девушка силится не потерять сознание. Но удавалось ей это с трудом, голова ее то и дело запрокидывалась. Усадив девушку в машину, Миран тронулся с места, сразу же выбирая самую большую скорость. — Рейян, потерпи, мы скоро приедем, слышишь? Постарайся не закрывать глаза. — Останови машину. — Что? — Мне плохо, останови машину, Миран! — потребовала девушка. Едва Миран затормозил, она открыла дверь и высунулась наружу. По звукам льющейся жидкости и кашлю он догадался, что происходит. — Легче? — спросил он, протягивая Рейян бутылку с водой, когда все закончилось. Та отпила и кивнула: — Немного. — Потерпи, мы скоро приедем. Дорога казалась бесконечной и ему, и Рейян, у которой живот начал болеть еще сильнее, чем раньше. Она изо всех сил старалась не показывать, как ей плохо, но получалось слабо. Миран то и дело смотрел на нее, на ее лицо, полузакрытые глаза, на губы, которые она кусала, из-за чего на них проступила кровь. — Рейян… Рейян, держись. Рейян, милая моя, тебе скоро помогут, уже недолго осталось! Да черт возьми, угораздило же его завезти ее в такую глушь! Случись это в отеле в центре города, они бы давно могли быть в больнице! Миран почувствовал себя виноватым. Глядя на Рейян, которая находилась уже в каком-то болезненном полузабытье, он постепенно увеличивал скорость. Ночь, дороги пустые, а он опытный водитель — все будет хорошо. Вот и больница, сияющая огнями. — Рейян, терпи, совсем чуть-чуть осталось! Мы уже приехали, уже все, вот больница, видишь? — бормотал он, отстегивая ремень безопасности и доставая девушку из машины. На руках с ней он вбежал в приемное отделение. — Врача, срочно! — закричал Миран, услышав, как от его голоса зазвенели стекла. — Моей жене плохо! Тут же рядом оказались санитары, медсестры, дежурный врач. Рейян положили на каталку, а Миран так и не смог выпустить ее руку из своей. Он бежал рядом с каталкой и бормотал: — Рейян, я с тобой, я здесь, все будет хорошо, слышишь? Тебе помогут, тебя спасут, врачи рядом… — Миран… Не бросай меня… — тихим голосом попросила она. — Молодой человек, вам дальше нельзя, — остановила его медсестра в маске. — Мы увозим вашу жену в реанимацию. — Нет! Я должен быть с ней! Я без нее не буду! — кричал он, понимая лишь то, что его хотят разлучить с любимой. Любимой… Да, точно! Потому что о нелюбимых так не беспокоятся. — Молодой человек, у вашей жены аппендицит, мы сейчас будем делать ей операцию, — объяснила ему медсестра. — А вы пока идите в приемное отделение и заполните документы. Но Миран, конечно, никуда не пошел. Следующие пару часов он сходил с ума от беспокойства около дверей, за которыми недавно скрылась каталка с Рейян. Все его мысли были рядом с ней. Пусть только ей сейчас будет не больно и не страшно! Пусть только не думает, что он не бросил! Он не бросит, не уйдет, никогда в жизни не уйдет! И к черту Азизе с ее местью, к черту Хазара Шадоглу и все это семейство, всех к черту! Рейян там, одна, ей плохо, а он ничем не может ей помочь, не может взять за руку или поцеловать, даря ей свою энергию! Все, что Миран пока мог, — молиться, чтобы операция прошла успешно. Из операционной никто долго не выходил. Кажется, Миран успел даже уснуть на неудобном больничном кресле. Но едва послышалось движение открывающихся дверей, он сразу подскочил: — Доктор, ну что? Как там моя жена? — Все хорошо, не переживайте, — сказал врач, бородатый мужчина лет пятидесяти в очках. — Ваша жена в порядке. До утра она побудет в реанимации, а потом мы переведем ее в палату. — А мне к ней нельзя? — В реанимацию вход категорически запрещен. Идите пока домой. — Вы что, издеваетесь? Какое домой? Пустите меня к жене! — Миран кинулся было на врача, но тот одним движением руки остановил его: — Если вы сейчас не успокоитесь, я скажу охране, чтобы вас вообще не пускали. Поезжайте домой, отдохните. Ну или можете посидеть в приемном отделении. Эта ночь показалась Мирану чертовски долгой. Ему звонили — сначала Фырат, потом бабушка, потом снова Фырат, — но он никому не отвечал. Не хотелось ни с кем разговаривать. К нему подходили: медсестре требовались данные Рейян, другая медсестра предложила ему выпить кофе и прилечь. Он на автомате продиктовал нужные сведения, затем глотнул отвратительного капучино из автомата с напитками и тут же выкинул стаканчик в мусорку. Наконец глаза его сами сомкнулись, и он уснул, скрючившись на стуле. Ему снились болезненные, до боли похожие на реальность сны. Будто он уходит, оставляя рыдающую Рейян в белом платье лежать на грязной земле около маленького домика. Будто Рейян падает с моста в реку, а он летит следом за ней, чтобы подхватить, как обещал. Будто он видит со стороны, как Рейян посреди площади лежит в свадебном наряде, а Азизе Асланбей поступью хозяйки города с торжеством ходит вокруг уничтоженной девушки, рассказывая людям, какая она грязная и падшая женщина. — Рейян! — в очередной раз крикнул он и проснулся. Солнечный свет заливал приемное отделение. Миран кинулся к медсестре на посту: — Скажите пожалуйста, моя жена Рейян уже в палате? — Сейчас посмотрю, — она принялась проверять записи в компьютере. — Да, ее уже перевели. Двести шестая палата, это на втором этаже. Даже не дослушав, Миран помчался туда, молясь, чтобы девушка не проснулась без него и не подумала, что он ее бросил. — Рейян! — он влетел в палату и выдохнул. Его любимая, бледная после операции, спала, подключенная к аппаратам и капельнице. — Рейян, ну слава Богу… Аллах, спасибо тебе! — Миран, — послышался ее слабый голос. Она смотрела на него из-под полузакрытых век. — Миран, ты со мной… — Конечно, с тобой! Я ведь обещал! Как ты? — Все хорошо. Не беспокойся. Ты всю ночь был здесь? Ты устал? Поразительно! Даже в такие минуты она думает о нем, о том, что он не отдохнул! — Это не важно, Рейян. Главное, что с тобой все хорошо. Милая, я так испугался за тебя… Он поцеловал ее руку, лоб, щеки. Всмотрелся в карие глаза. Какая же она необыкновенная! Нет, он не позволит никому ее обидеть, даже самому себе! Он не будет превращаться в морального урода! Она не заслуживает того, что он планировал с ней сделать! И он будет становиться лучше и чище. Ради нее. И для нее. Телефон в кармане надрывался. Миран вытащил его — Фырат. Другу и брату он не мог не ответить, ведь Фырат наверняка переживает, особенно после того как не дозвонился до него ночью. — Алло, Миран! Ты почему не отвечаешь? Я весь извелся уже! Знай, я не одобряю то, что ты сделал, но… — Брат, мы в больнице, — перебил его Миран. — У Рейян ночью была операция. — Ну, вы даете, — ошарашенно произнес Фырат. — А что случилось? Миран выдохнул. — Не важно. Но уже все в порядке. Будь добр, привези мои документы и какую-нибудь одежду для меня и Рейян, хорошо? — Вы собираетесь уезжать? — У меня нет выхода. Если я ее не увезу, боюсь, бабушка ей навредит. — То есть, твой план и твоя месть… — Нет больше плана. Я сегодня ночью чуть не потерял ее. Не хочу даже говорить об этом. Я увезу Рейян отсюда, и мы начнем новую жизнь. В Стамбуле, в Анкаре, да хоть в Африке! — Подожди, а как же Генюль? Вы ведь все еще женаты, пусть и на бумаге! — Ничего, я оформлю доверенность на своего адвоката, мы разведемся дистанционно, и потом я женюсь на Рейян по-настоящему. Только это произойдет подальше отсюда. — Ладно. Буду надеяться, ты знаешь, что делаешь. Миран, конечно, не знал. Столько сложных вещей предстояло решить за столь короткое время! Но Рейян в палате смотрела на него с такой любовью, с такой надеждой, с такой уверенностью в нем, что он понимал: по-другому нельзя. Он обязательно расскажет ей правду, признается в том, чего чуть не совершил, сделает все, чтобы она его простила. А затем женится на ней, они купят уютный дом в Стамбуле, заведут детей, осуществят все свои мечты. Без мести, без злости, без разрушительной ненависти. Отныне только любовь.