Школьный огородик

Минхо позвал Джисона погулять поздним вечером. В этом была особенная атмосфера. Парни были давними хорошими друзьями, которых трудно было увидеть по отдельности. Словно склеенные друзья проводили время вместе, даже уроки делали, сидя у кого-то дома. Разговаривали о школе. О чём ещё можно разговаривать? Они идут по школьному огородику, за которым ухаживали ученики старшей школы. Сейчас ещё тепло, земля мягкая. И именно в этот момент в голове Мина щёлкнуло, что нужно рассказать Джи о своих далеко не дружеских чувствах. Он не знает, как дружба неожиданно превратилась почти в страстную юношескую любовь. Молчать уже не было никакого смысла: либо сейчас, либо никогда. — Хани, ты мне нравишься, — говорит Хо. Сон хихикает. — Ты мне тоже нравишься, — отвечает Хан. — Не в том плане. Ты мне нравишься как партнёр, а не как друг. Джисон перестаёт хихикать. Он впивается глазами в Ли. — И… и я хотел бы узнать, будешь ли ты моим парнем? Джи несколько раз глупо моргает и, засмущавшись, отводит взгляд от друга. Он чешет шею и произносит через силу: — Минхо, я… я не гомосексуалист. Извини, но мне не нравятся парни совсем. Я не могу стать твоим парнем, как бы ты мне не был приятен. — Не будешь? — переспрашивает Минхо. Кулаки сжимаются до побеления костяшек. — Не буду. Извини, если обидел, — повторяет Сон, смотря на парня глазами, полными жалости и обиды к самому себе. — Ладно… Мин вздыхает. Замечает краем глаза лопату возле куста. Хан неловко молчит. Ему стыдно, но он сам не понимает, за что ему могло стать стыдно. Хо медленно двигается мимо Джисона. Стоило их плечам поравняться, как Ли хватает младшего за горло и валит в кусты, попутно зажимая ему рот рукой. Джи успевает глухо вскрикнуть и впиться ногтями в окаменевшие руки старшего. Минхо грубо хватает запястья Сона и прижимает их над головой парня. — Если пискнешь — убью нахуй. Понял? — чуть ли не прорычал Мин. Хан много раз кивает, наблюдая большими глазами за Хо. Тот аккуратно убирает ладонь с его рта и достаёт из кармана своей ветровки платок. Ли пихает платок в рот младшего. Глаза Джисона начинали слезиться. Минхо резкими движениями начинает расстёгивать свои джинсы. Джи активно замотал головой. — Не рыпайся! Сон замер. Мин срывает штаны с Хана и пристраивается к анусу Джисона. Тот начал громко рыдать и пытаться влезти из-под Хо. Ли психует, ударяет младшего по лицу и рывком входит в него. Джи вскрикивает, но платок заглушает звуки боли. Минхо прижимает тельце к земле и грубо его трахает, пока Сон захлёбывается в слезах и стонах боли. Член больно двигается внутри, ощущение, что что-то рвётся. Начинало жечь и колоть внизу живота и в самом анусе. Младший всё также пытается вырваться, но Мин бьёт его и ещё сильнее и отрывистее врывается внутрь, калеча. Джисон толкает Хо ногами. — Вот ты сучка! — шипит Ли, несколько раз бьёт парня по лицу, отчего тот теряет сознание. Минхо доводит себя до пика, разрывая стеночки. Мин кончает внутрь Джи и выходит, видя на своём члене кровь. Она капает парню на бёдра. Старший мычит и проводит рукой по стволу. Пахнет металлом — удивительный запах крови. — Не надо было выёбываться, — говорит на это зрелище Хо и быстро натягивает джинсы. Он осматривается. Никого. Ли хватает лопату и начинает быстро копать яму возле берёзки. Закончив, Минхо сталкивает в «могилу» тело Сона и принимается засыпать его землёй. Набросав ещё поверх всего этого веток с куста, Мин свободно вздохнул. Он рывком втыкает лопату в землю. Хо замечает на траве кольцо Хана, которое, видимо, слетело с его пальца, когда он пытался выбраться из лап кровожадного Ли. Минхо ухмыльнулся и, подобрав кольцо, бросил украшение рядом с лопатой. — Если бы не отказал мне, то мог бы быть жив сейчас, Хани. Мин уходит, уже не оглядываясь. Придя домой, он заваливается на кровать и проваливается в глубокий сон.

***

На утро хватились искать Джисона: парень пропал. Прочёсывали близлежащий лес, город и школу, но не могли найти ни тела, ни живого Джи. Кто-то из друзей сказал, что Сон вчера пошёл гулять на школьный огородик — кинулись туда. Пока прочёсывали местность, Сынмин наткнулся на непонятный ворох веток. Он с тихим ужасом разгребает их и замечает серебряное кольцо. То самое, которое он сам подарил Хану на день рождение. На клик сбежались взрослые и заметили, что здесь земля только-только вскопанная, свежая. Начали копать. И докопали до убитого Джисона.

***

Полиция очень удивилась, узнав, что в школе нет камер. Наказали немедленно установить. — Послушайте, — начал Сынмин, — здесь есть один парень… Его Ян Чонин зовут. Он очень влюблён в Джисона. Сам Джисон мне много раз жаловался, что этот парень его преследует. Вы его проверьте… Вызвали на допрос Чонина. Стоило только задать вопрос об их отношениях, как Ян зарыдал: — Это я его убил! Я!!! Детективы были, мягко говоря, в шоке. Тщательно выслушав показания парня, они решили провести следственный эксперимент. Привезли Чона на школьный огородик и велели показать, где было совершено убийство и что именно делал. Ин привёл следственную группу к берёзе, где нашли убитого. — Вот здесь… Я его повалил в кусты и изнасиловал. Он брыкался, потому я его ударил. Он потерял сознание. Потом я выкопал яму вот этой лопатой и сбросил туда Джисона. И закопал. Сомнений не оставалось — Чонина отправили за решётку.

***

Через месяц внезапно гремит новость: Яна убили в тюрьме. Пресса в непонимании, а полиция — уж тем более. Начали расследование и допрашивание заключённых. Внезапно заговорил Чанбин — один из представителей самой большой банды в тюрьме. — Говорю по секрету и не всё, — сказал серьёзно Чан. — Убил этого молодого один из вражеской банды. Я не скажу кто именно. Кто-то из гражданских донёс ему на этого парня, чтобы он убил его здесь. Бин был кротом, но таким порядочным, что никогда не говорил ни имён, ни личностей, а выражал только суть; потому в тюрьме было более-менее спокойно. Полиция в непонимании: у каждого заключённого есть родственник, а то и не один, и друзей плана «вор в законе» выше крыши. Было непонятно под кого копать. Пока она мучалась в догадках, на том же школьном огородике убили ещё одного: Хван Хёнджина. Жутко стало от того, что он был одним из лучших друзей Джисона, которого тоже убили именно там. Работать стало легче: теперь были камеры. На записи два парня: сам Хван и незнакомец. За всё убийство, которое происходило по тому же принципу, что и убийство Джи, незнакомец ни разу не засветил своё лицо. Оставалось только перерывать справки и опрашивать возможных свидетелей. Через таких свидетелей и вышли на Сынмина. Того самого, нашедшего кольцо своего убитого друга. Ким всё отрицал и совершенно не понимал свою причастность к убийству Хёнджина. Он чуть ли не рыдал: — Да, я его любил, но не до такой же степени, чтобы убивать!!! Но это было бесполезно. Его силуэт подходил под силуэт парня на записях, а свидетели, что мельком видели убийцу, как один, указывали на Сынмина. Итог: отправили в тюрьму.

***

Увидев ещё одного несчастного, Чанбин не выдержал. Он подсел на обеде к Мину и спросил: — Тебя не должны были посадить, верно? — Да, — сухо ответил Ким. — А что? — Я могу помочь, если ты знаешь того, кого нужно посадить. — Знаю. Он наклоняется ближе к Со: — Слышал, что здесь парня убили? — Чан кивает. — Так вот, его тоже не должны были отправлять в тюрьму. Он стал свидетелем убийства. Его звали Чонин. Чонин боялся, что его может убить тот, кого он видел, и сознался, что весь этот пиздец сделал он. — А кто убил? — спрашивает Бин, выгибая бровь. — Тот же, что и сейчас. Ли Минхо. Чанбин кидает ложку об стол. Та со звоном отлетает. Заключённые в недоумении оборачиваются, но Чан успокаивает окружающих. — Вот сучёнок, — шипит он. — Здесь сидит его старший брат. Вон он. Бин указывает на блондина, сидящего одного за столом. — Это Ли Феликс, и он сел за тройное убийство и кражу в особо крупном размере. Сынмин побледнел. На лицо брат Минхо выглядел миролюбиво и даже мило… Стоило Феликсу поднять взгляд на Кима, как тот почувствовал страх, будто его холодной водой окатили: взгляд Фела был тяжёл, холоден и безразличен. От такого становилось сразу жутко и сомнений не оставалось, что Ликс мог убить. — Я помогу тебе, — заканчивает Со, — если ты будешь сидеть на жопе ровно и не открывать свой клюв раньше времени. Идёт? — Идёт.

***

Чанбин поведал всё полиции, уже не утаивая имён. Так и получилось, что Минхо теперь сидел в допросной и с нахальной улыбкой рассказывал о своих кознях. — Джисона я убил полтора месяца назад. Когда в ваши лапы попался Чонин, я понял, что он всё видел. Ебанутый на голову… Он так испугался меня, что всю вину взля на себя. Тут уж я не причастен! — поднял руки верх и рассмеялся. — Потом я начал ухаживать за Хваном. Но, как оказалось, он был влюблён в Чонина. Пришлось его убрать через… — он замялся. — Хотя, чего скрывать, он и так на пожизненном сидит… В общем, начирикал своему брату, Ли Феликсу, в тюрягу, чтобы избавился от бедолаги. Через неделю я убил Хёнджина, а вы схватили Сынмина... Ну да, мы похожи с ним со спины… — А зачем убил? — Зачем? — удивился и растянулся в улыбке. — Они отказали мне. Я полюбил их всем сердцем, а они меня — нет. Да и оба много рыпались. Если бы не выёбывались, то я, может быть, и не стал их закапывать в том огородике… А вам кто-то же наводку дал на меня? — глаза хитро сверкнули. — Вы бы на меня ни за что не вышли, если бы кто-то не подал идею… Дайте угадаю! — Мин восторженно сложил ладони вместе. — Это же Сынмина сейчас освободят! Следовательно, какой-то крот поспособствовал передачи информации обо мне! Как вы здорово придумали!.. Ладно, — мгновенно стал серьёзным, — не было смысла уже скрываться: мне никто не нравился. А посему с чистой совестью забирайте меня куда хотите! Хо громко хохочет, что в жилах детективов стынет кровь.