Вновь (пока мы не научимся узнавать себя)

Они до сих пор не разбудили Инсина. Под воздействием магии Облачных Гимнов Дань Хэна и бортового успокоительного он, вероятно, не мог проснуться, если только они не захотят сделать обратного самостоятельно, а это зависело от выбора господина Янга и Химеко. Дань Хэн все еще не мог принять это все, как правду, но был уверен, что должен оставаться рядом с Инсином на случай, если тот все же вырвется из бессознательного состояния. Он все еще находился в скверном состоянии после битвы в Комиссии по Алхимии. Рана на груди, куда его ударил Дань Хэн, вроде бы затянулась, но кожа оставалась воспаленной и обесцвеченной. Его одежда была в крови (в основном его собственной), а поверх нее толстым слоем лежала грязь. На груди была значительная дыра, пробитая Пронзающим Облака; лучше всего было переодеть его во что-нибудь другое, пока он не пробудился. Химеко же не позволила Дань Хэну этого сделать. – Может, он и наш пленник на данный момент, но он все же заслуживает немного уважения, хм? Я принесу ему новую одежду и перевяжу его, потому что мы оба знаем, что он не хотел бы, чтобы ты этим занимался. Дань Хэн согласился и вышел из комнаты на эти тридцать минут, а вернулся, когда Инсин выглядел уже гораздо более ухоженным, несмотря на продолжающееся коматозное состояние. Новую одежду ему достать не удалось, так как технически прибытие в порт с известным преступником на борту каралось несколькими уголовными преступлениями, но Пом-Пом удалось раздобыть несколько простых серых ночных рубашек из аварийного запаса. В его правую руку была установлена капельница, и Химеко перевязала его раны свежими бинтами. – В основном это рубцы, но левое запястье не перестает кровоточить, – сказала она, оттягивая рукав, чтобы показать диагональную полоску крови, просочившуюся сквозь первый слой бинтов. Дань Хэн перехватил у нее запястье, и рука обмякла в его собственной. – Инсин получил эту травму не во время нашего боя... – Я пробовала скобы, швы, хирургический клей - она продолжает открываться снова. – Даже со швами!? – Химеко же в ответ кивнула ему. – Это похоже на то, как будто кожа просто отрывается от полимерной нити. Он провел большим пальцем по нему, размышляя. За все годы охоты на него Дань Хэн постепенно узнавал все больше и больше деталей его облика. Инсин никогда не оставался невредимым, и сейчас он пытался вспомнить, всегда ли эта левая рука была в таком состоянии. Из прежних воспоминаний, когда он был Дань Фэном, он помнил, что Инсин был левшой, но теперь держал меч в правой руке. Пока он размышлял, Химеко пристегнула неповрежденную руку наручниками к перилам кровати. Силы господина Янга, что сковывали Инсина, ярко светились, что, вероятно, делало подобные физические меры излишними. – Ему не повредит ношение наручников, – пояснила Химеко, – а нам он точно может навредить, если мы не будем осторожны. – Я знаю, я знаю. Это просто… На Инсине появилились эти наручники, и Дань Хэну стало не по себе. Он пробыл в цепях много лет, и ему было неприятно думать, что Инсину придется пройти через то же самое. За это время ему не давали даже передышки на сон; по ночам его преследовали кровавые кошмары о битвах, которые он не узнавал. Тогда он предполагал, что это воспоминания Дань Фэна, но даже сейчас, когда он лучше разбирался в своей прошлой жизни, он все еще не мог понять, к чему относятся те события. Должно быть, страшные сны были порождением его собственного измученного разума, гноящегося в темноте кандальной тюрьмы и не замечающего ничего, кроме маленького света, который он видел каждый день, когда вставало солнце. Дань Хэн позволил Химеко застегнуть наручники на другом запястье Инсина. Кровать стояла под углом в сорок пять градусов, поэтому голова Инсина находилась на уровне лица Дань Хэна, когда он сидел рядом с ним. Из-за этого было гораздо сложнее обращать внимание на что-либо еще. Химеко встала рядом с ним и положила руку ему на плечо. – Не стоит долго держать его под действием седативных препаратов. – Мне кажется, ничего не случится, если мы оставим его в таком состоянии навсегда, – Если Инсин смог отойти от колотой раны, то Дань Хэн сомневался, что что-то еще сможет его удержать. К тому же, – По крайней мере, мы знаем, что ему не больно. – Я бы думала, что ты хочешь разбудить его как можно скорее? – Это зависит от тебя и Мистера Янга. Химеко коснулась его пальцами. – Он твой гость. Я не буду торопить тебя, если ты не готов, но держать его в лазарете - это не тот долгосрочный план, который подходит. Предлагаю поместить его в стазис где-нибудь внизу. – Никакого стазиса. – Конечно, без стазиса, – поправилась она, – но вариантов не так уж много. И в один прекрасный день нам придется где-то пристыковаться для снабжения; Герта и так уже злится, что я заваливаю ее электронными сообщениями по поводу доставки вещей. Он понимал, что многого требует от своих членов экипажа. Взяв Инсина на борт, они стали мишенью, и сам Инсин, скорее всего, не обрадовался бы этому, когда проснется. Дань Хэн смотрел на Блэйда, каким он был сейчас, и видел в нем любимого человека, но Март и Стелла считали, что он сошел с ума после обретения воспоминаний. Март сказала даже, что он "потерял несколько клеток мозга, чтобы освободить место для рогов". Несмотря на это, Дань Хэн колебался с принятием решения. – Мне будет больно видеть, как он снова злится на меня, – признается он Химеко – Ты уже видел такое ранее, – сказала она беззлобно. Так и есть, но.. – Теперь я все помню и, как будто последнее, что я видел - это как Инсин умирал у меня на руках. Все из этой жизни кажется таким далеким. – Даже мы? – Да. Химеко вздохнула и отодвинулась от него, вытягивая руки над головой. Она и сама выглядела неважно: столько времени провела с Дань Хэном, присматривая за Инсином. Она взяла на себя медицинские обязанности, доставляла еду, составляла ему компанию и продолжала выполнять обязанности навигатора экспресса. Ее рыжие волосы, обычно такие яркие и завитые, стали выглядеть тускло и плоско из-за грязи, а обычное платье она сменила на более простой комбинезон. Химеко, вероятно, принимала душ даже реже, чем Дань Хэн за последние несколько дней. Он отвернулся от Инсина, чтобы как следует рассмотреть ее. – Простите. Я знаю, что взвалил на вас эту ношу. – Разве не все люди такие? – спросила она, улыбаясь, – Несем бремя друг друга. Не волнуйся так, Дань Хэн, весь Экспресс хочет для тебя только лучшего. – И это может убить вас всех в результате. Она только тихо рассмеялась. – Для этого и нужны наручники, помнишь? – Он кивнул, и она продолжила, – Я вижу, что ты разглядываешь мои волосы, так что я пойду помою их, хорошо? – Хорошо, – От стыда он опустил глаза. – Хочешь, я позову кого-нибудь еще, чтобы посидеть здесь с тобой? – Все в порядке. Химеко уже собиралась выйти из комнаты, но, дойдя до двери лазарета, обернулась, – Когда я вернусь, скажи, пожалуйста, когда ты хочешь разбудить Блэйда. Это не обязательно должно быть сегодня или даже завтра, но нам нужны определенные сроки. И она вышла в коридор, оставив Дань Хэна одного. Грудь Инсина то поднималась, то опускалась, волосы разметались по подушке. Раньше они были белыми, и он вспомнил, как находил их повсюду - неважно, когда Инсин в последний раз оставался у него ночевать, волосы появлялись без всякой причины. Поначалу это раздражало, но потом он решил, что скоро наступит время, когда Инсина не будет рядом и он не сможет повсюду обнаружить волосы. И тогда каждый из них может стать последним, пока не исчезнет из его жизни полностью. Сейчас волосы были черными, переходящими в красный градиент на концах. И это расстраивало: как бы Дань Хэн ни хотелось верить, что он любит только того Инсина, которого знал раньше... Темные волосы подходили ему больше, чем прежние белые.

***

Дань Хэн решил, что им следует разбудить Инсина на следующий день, после того как он вновь провел ночь в неудобной позе, просыпаясь каждые несколько минут в панике, будто что-то случилось. Господин Янг снова применил ослабляющие чары, а Дань Хэн снял с Инсина магию Облачных Гимнов, успокаивающую его разум. Оставалось только ждать, пока не закончится действие седативного препарата. Химеко и мистер Янг должны были присутствовать, и все они ожидали плохой реакции. Март и Стеллу отправили в архив, чтобы они взяли на себя обязанности Дань Хэна, но, откровенно говоря, просто чтобы не мешать им. Ни та, ни другая не умели тонко подходить к решению сложных ситуаций. Времени на это ушло меньше, чем они думали, - менее чем через час после того, как Дань Хэн отозвал свою магию, Инсин начал приходить в себя. Он немного ерзал, извиваясь и переворачиваясь на покрывале, и то и дело хватался за запястье, если его слишком сильно тянуло то в одну, то в другую сторону. Все, что мешало Дань Хэну взять его за ладонь - это рука Химеко, обнимающая его за плечи, поддерживая. Инсин выглядел уязвленным, но с ним все было в порядке. Он был здесь, дышал и двигался, и не было нужды паниковать. Вскоре он открыл веки. Глаза распахнулись не так плавно, как помнил Дань Хэн из прошлого: если Инсин просыпался слишком рано, он начинал сонно бормотать, прятал лицо в подушку и отбивался от тех, кто его беспокоил. Теперь же его глаза распахнулись - зрачки на фоне горящей радужки казались каплями в море. На мгновение он словно не заметил их, дико озираясь по сторонам, но потом его взгляд остановился на Дань Хэне, и он метнулся к нему. Наручники затрещали, когда он попробовал дернутся. Инсин замер, глядя куда-то вниз, а символ на его груди налился розовым светом, и он вдруг потерял силы сидеть прямо, тело расслабилось против его воли. – Что... – его голос был низким (он был таким еще с тех пор, как Дань Хэн знал его как Блэйд), в отличие от более мягкого тона, который был у него раньше. Тем не менее живот Дань Хэна скрутило. – Привет, Блэйд, – поприветствовал его мистер Янг, – то, что ты сейчас чувствуешь - это всего лишь наши контрмеры, чтобы обезопасить себя, понимаешь? Тебе ничего не угрожает. Инсин покачал головой и снова попытался дернуть наручники. Металл впился в поврежденное запястье, но он никак не отреагировал на боль; он обмяк, только когда символ снова запульсировал. – Мы не пытаемся причинить тебе вред, но эти символы на груди не позволят тебе совершать резкие или насильственные действия. Ты понимаешь? – Продолжил объяснять Мистер Янг. Ответа не последовало - не словесного, конечно, но и на господина Янга он не смотрел, пока тот говорил. Взгляд Инсина метался между его запястьями и Дань Хэном, и в его глазах читалась только чистая, неприкрытая ненависть. Гнев, который выплескивался из человека до тех пор, пока в нем не оставалось ничего, но каким-то образом в нем все еще оставалось топливо, чтобы продолжать гореть. Он снова попытался освободиться. Потом еще и еще, пока голова не начала кружиться от воздействия сигилов, а запястья не начали кровоточить от того, как он пытался вырвать из лап металла. То, что Инсин так упорно стремился причинить себе боль, придало Дань Хэну смелости и заставило сделать шаг вперед. – Ты злишься на меня, – сказал он, не обращая внимания на появившиеся на голове рога и беспокойное постукивание хвоста по полу. Инсин тяжело дышал. – Ты. – Ты помнишь, кто я? – уточнил он. Инсин улыбнулся, хотя руки его подрагивали от усилий сохранить вертикальное положение. Он говорил четко, словно издеваясь над ним, – Пожиратель Луны, предатель Сяньчжоу. Он снова бросился к нему, и теперь кожа его была разодрана до крови. Возможно, обычно ему хватало сил разорвать цепи, но с сигилом господина Янга он просто не мог набраться сил. Дань Хэн, обеспокоенный призрачной бледностью Инсина и его невниманием к собственной сохранности, подошел к нему как раз в тот момент, когда тело мужчины снова ослабло. Хвост инстинктивно подхватил его, и Дань Хэн потянулся через перила кровати, чтобы не навредить еще больше. Он хотел применить на новые раны магию Облачных Гимнов, но, когда его пальцы соприкоснулись с кожей Инсина, они оба замерли. Инсин уставился на него, приковав взгляд к макушке, к рогам. Хвост, поддерживающий его, казалось, ничуть не беспокоил. Инсин слегка сместился, выведя видьяхару из равновесия, когда тот склонился над ним. В этот момент он схватил руку, которая висела над ним, и подтянул Дань Хэна ближе, а затем толкнул вперед и вверх, вбив колено ему в ребра. Инсин улыбнулся, и сигил снова запульсировал, на этот раз достаточно ярко, так что Дань Хэн уже не видел, как он потерял сознание. Он ощутил, как вспыхнули, а затем утихли эмоции Инсина, как мысли отступили назад в его сознание. – Ты в порядке?! – Химеко бросилась к нему. Он понял, что задыхается, воздух застрял в груди, а диафрагма горит. поперхнулся при следующем вдохе, затем перевернулся на спину, все еще прислонившись к кровати. Ему пришлось собраться с силами, чтобы ответить женщине. – Могло быть и хуже. – Скажи это своим ребрам, – Господин Янг попросил обоих отойти назад и провел рукой по символу на груди Инсина, – Нужно усилить вот это. – Он едва мог сидеть. – Потому что он все время хотел попытаться напасть на нас, – Дань Хэн сглотнул. Мистер Ян продолжил, – Однако ты не ошибаешься, что "могло быть и хуже"; Блэйд ведь общался с нами. Или, по крайней мере, поддерживал контакт с тобой. Он читал записи КММ в базе данных - Инсина брали под стражу несколько раз, и ни разу он не проронил ни слова на допросах. В лучшем случае агенты угрожали ему расправой, а он смеялся над ними. По сравнению с этим, ответить на вопросы Дань Хэна - это уже что-то из ряда вон выходящее. Химеко вмешалась, продолжая поглаживать его по спине. – Не будь слишком великодушным, Вельт, Блэйд только что сказал то, что мы уже знали, и, возможно, убил бы Дань Хэна, если бы не наши контрмеры. - ... Полагаю, они все же были необходимы, – согласился Дань Хэн. Инсин уже снова начал ворочаться во сне, – Может, дать ему успокоительное? Господин Ян вздохнул, но ввел успокоительное в капельницу Инсина. Он расслабился, хотя выражение его лица по-прежнему было искажено болью. Химеко и мистер Янг вместе перевязали ему окровавленные запястья, а затем Химеко пошла искать мягкие наручники, чтобы заменить металлические. Дань Хэн прижимал к себе Инсина, большими пальцами массируя его виски и накладывая очередное заклинание. Да, он чувствовал гнев Инсина, но еще больше он чувствовал, как его любовь страдает от того, что ему снится. Через несколько часов они повторили попытку, и результат оказался примерно таким же. При первой же возможности Инсин сорвался, и его внимание по-прежнему было приковано к Дань Хэну, он никак не реагировал на вопросы Химеко и мистера Янга. Единственное, когда он проявлял реакцию, это если они вставали между ними, но и тогда Инсин просто пытался вытянуть шею, чтобы посмотреть на Дань Хэна. Они продолжали пытаться. И так еще четыре раза: сигил господина Янга все время заставлял Инсина отступать, а тот сопротивлялся любым попыткам образумить его. Спустя несколько часов освещение стало тускнеть, означая, что экспресс начинает работать в ночном режиме, а никто из них за весь день так и не покинул лазарет. – Мы должны взглянуть на это с другой стороны, - сказал мистер Янг. Они с Химеко заставили Дань Хэна оставить другого мужчину и направились на кухню за едой. Дань Хэн не был голоден. – Он говорит, что помнит меня, но Мара, должно быть, отняла у него все хорошее - я чувствую в его сознании только печаль. – Эта магия видьядхар, которую ты продолжаешь применять... – Мм? – Это подобие седативного средства? Он задумался. – Нет, оно просто расслабляет разум. Если бы я этого не делал, он бы наверняка просыпался от кошмаров, независимо от химического успокоительного. Мистер Янг кивнул. – Значит, ты можешь поддерживать его под своим воздействием, пока мы пытаемся с ним поговорить? – Это недолговечно, – нахмурилась Химеко, – и я не думаю, что это правильно. Блэйд ясно дал понять, что он очень огорчен, и подавление этого чувства не изменит его. Отчасти она была права. Дань Хэн не понаслышке знал, что чувства Инсин не так-то легко поддаются переменам, но он не подавал виду, что чувствует на самом деле. Когда он смотрел в глаза своей любви, он видел ненависть - однако, когда Дань Хэн почувствовал их через связь через парные наручи, все было не так просто. Если бы удалось успокоить его настолько, чтобы он смог произнести два предложения, Инсин мог бы начать испытывать и другие чувства, скопившиеся в его голове. – Если мы попробуем поговорить только с ним вдвоем, – предложил он, – думаю, у нас будет больше шансов достучаться до него. Химеко поджала губы, – Я беспокоюсь по этому поводу, Дань Хэн. – Почему? – Потому что ты в полном отчаянии, возможно, настолько в большом, что можешь позволить себе не те меры... Дань Хэн перебил ее: – Я бы не стал. Я бы никогда... Магия Облачных Гимнов ничего не изменила. Она должна была успокаивать, но не могла изменить мнение Инсин, а лишь помогала его выразить. Она сглаживала острые углы, превращая их в нечто более понятное. – А ты ведь хочешь, чтобы он был более сговорчивым, не так ли? – надавила она. Он открыл рот, потом снова закрыл. – Я думаю, это может помочь. – Нужно ли тебе находиться в комнате, чтобы применить заклинание? – спросил мистер Янг. Дань Хэн покачал головой, – Тогда я поговорю с Блэйдом, когда ты его успокоишь, а сам ты сможешь наблюдать за происходящим с камер. Это приемлемый компромисс? – он обратился к ним обоим. Не имея других вариантов, они согласились.

***

На следующее утро Дань Хэн наложил на сознание Инсина магию. Он зашел в кабинет охраны на другой стороне экспресса и просмотрел видеозапись из лазарета. Видеозапись велась в высоком разрешении, но без цвета - большинство камер не записывали звук, но лазарет был исключением. Если бы там поднялась тревога, это могло бы быть вопросом жизни и смерти. В спальнях тоже не было камер, за исключением Архива, который никогда не задумывался как чья-то комната. Там он увидел Март и Стеллу, играющих в карты (Стелла выигрывала). Дань Хэн оборвал остальные каналы, чтобы посмотреть видео из лазарета на главном мониторе. Мистер Янг и Химеко занимали те же позиции, что и вчера. Химеко помахала рукой в камеру, и он, несмотря на то, что его не видели, кивнул в ответ. Теперь оставалось только ждать. На этот раз, когда Инсин проснулся, все было не так радужно. Он не стал бросаться на ближайшую цель, а свернулся калачиком, насколько позволяли наручники. Дань Хэн не мог видеть его лицо под углом камеры, но он мог чувствовать настроение Инсина через их парные наручи. Спокойное, но... смешанное. Ничего особенно выразительного не прозвучало. – Что вы со мной делаете? – спросил он, слегка потянув за свои путы. – Мы давали тебе успокоительные, для нашей безопасности и твоей собственной... – Господин Ян жестом указал на забинтованные запястья Инсина, – Как самочувствие? Он что-то тихо ответил, и Химеко попросила его повторить. Он сказал: – Кафка. Где она? – Она сбежала из-под стражи. Инсин покачал головой, немного неуверенно. Как будто пытался отмахнуться от чего-то. – Она здесь - она у меня в голове. – Нет, это не так. Ты готов ответить на наши вопросы? – надавил немного Мистер Янг. – О чем? – Он был в замешательстве, – Что... Химеко попыталась коснуться его плеча, но Инсин яростно отпрянул. Дань Хэн привстал, ожидая, что он набросится на нее, но он лишь напрягся, готовый наброситься, но не поддавшийся инстинкту. Должно быть, он и не собирался этого делать: сигил на его груди не активировался. Она заговорила с ним, сохраняя ровный и теплый тон, – Мы хотели бы узнать о твоем прошлом, Блэйд. После того как ты покинул Сяньчжоу. Он проигнорировал вопрос. – Где он? – Кто? Инсин нахмурился, – Вы знаете. Пожиратель Луны, Дань Фэн, Дань Хэн - я уже перестаю понимать, под какой маской он скрывается в эти дни. В его словах не было злобы. На самом деле Дань Хэн чувствовал тепло в груди - общее, через наручи - когда Инсин произносил его титулы. И горечь тоже, но скорее как послевкусие кофе, а не как что-то мрачное и ненавистное. – Дань Хэн сказал нам, что ты плохо его помнишь. Это правда? – спросил мистер Янг. – Я помню важные моменты. – Например. Казалось, они добились реального прогресса, но потом Инсин закрыл рот. Он позволил Химеко и господину Янгу несколько минут хранить молчание. Женщина же решила поддержать его. – Мы не допрашиваем тебя для КММ, и Охотники на Стеллароны нас сейчас не интересуют. Мы просто хотим узнать о твоем прошлом. Инсин смотрел прямо мимо нее, выгнув шею, чтобы заглянуть в камеру. Его глаза как будто впились в Дань Хэна. – Почему бы тебе самому не поговорить со мной? Он хотел - Химеко подняла руку, показывая, чтобы он оставался на месте. – Ты пытался напасть на него. – Он это заслужил! – Голос Инсин задрожал. Дань Хэн почувствовал, как действие Облачных Гимнов ослабевает. Резко и спокойно он продолжил, – Я знаю, что бывает, когда он рядом. Обида нахлынула на него, густая и тяжелая. Его любовь звучала злобно, и прежняя теплая горечь растворилась в холоде боли в груди. – Тогда почему ты гонялся за ним все эти годы? – Мистер Янг загрузил несколько записей от КММ на свой телефон и показал их Инсину – Если ты не хочешь быть рядом с ним, зачем ты прокладывал кровавый путь через всю галактику в его поисках? – Мы заслужили это. Это было близко к тому, что он говорил раньше, но не совсем. Чувства Инсина нахлынули на них, казалось, только укрепив связь с Дань Хэном. Никогда прежде они не чувствовали себя так ясно, даже когда Пронзающий Облака пронзил грудь Инсина. Тогда он плакал от собственной вины и боли, а эмоции Инсина были как в тумане - тогда Дань Хэн даже не знал о существовании наручей. Теперь же он отчетливо осознал одну вещь, и все остальное предстало перед ним, прорвавшись сквозь магию. Яростное, ледяное одиночество нахлынуло на него, словно кто-то приставил копье к его груди. Инстинкты Дань Хэна взяли верх, и он телепортировался через Экспресс в лазарет. Он не делал этого с тех пор, как в последний раз почувствовал, что Инсин нуждается в нем - на поле боя шестьсот лет назад. На этот раз обошлось без жертв: он материализовался рядом с Инсином из дымки, держа его за руку еще до того, как остальное тело успело сформироваться рядом с ним. Теперь Инсина не удерживало никакое заклинание - он чувствовал, что заклинание полностью развеялась. Его любовь не пыталась отстраниться, когда он появился рядом. Места было не так уж много: Дань Хэн склонился над половиной кровати, закрывая Инсина от Химеко и мистера Янга. Он выглядел так великолепно, глядя на него своими прекрасными глазами, идеальные волосы спадали назад, открывая все его совершенное лицо. Его губы удивленно приоткрылись, и Дань Хэн с запозданием понял, что это был их самый близкий к поцелую момент, когда они не нападали друг на друга. – Я же просила тебя... Дань Хэн прервал Химеко, обращаясь к Инсину. – Прости меня. – Нет. Тебя нет. – Я... Инсин отвернулся от него, его плечи напряглись, дыхание перехватило, – Ты все еще не понимаешь. Он покачал головой. – Теперь я все помню. Выражение лица Инсина исказилось от ярости, и он оттолкнул Дань Хэна. – Почему ты врешь? Ты все еще... лжешь... Знак на его груди пульсировал, и он едва мог находится в нормальном положении. Дань Хэн снова потянулся к нему, но мистер Янг встал между ними. Он был готов сражаться с ним, инстинкт защиты бурлил внутри него, когда он наблюдал, как Инсин страдает прямо у него на глазах. – Тебе нужно успокоиться, – сказал ему мистер Янг. Он собрался возразить, но, подняв руки, увидел, что они уже сжаты в кулаки и светятся голубой энергией. Дань Хэн моргнул, расслабив пальцы. Сияние вспыхнуло, а затем рассеялось в воздухе. Инсин выглядел еще более напряженным, когда он прекратил все. Стон сорвался с чужих губ. – Опять так громко.. Что ты наделал?! – Это Мара. – Я знаю, – сказал мужчина, склоняя голову, – сейчас еще хуже. Химеко было шагнула к нему, но он буквально зарычал, когда она попыталась это сделать. Дань Хэн не был уверен, сдерживала ли его его магия Мару, или же Инсину было проще справиться с ней, когда он не испытывал столь сильных эмоций. В любом случае, каким бы ни был эффект, он уже ослабел. Тело Инсина металось между реакцией на Мару и влиянием сигила господина Янга, находясь в напряжении и готовое наброситься на любую ближайшую цель. Дань Хэн не хотел накладывать на него еще одно заклинание, но и оставить его в беде не мог. – Инсин, – он впервые назвал его этим именем, – расслабься ради меня, ладно? – ... Инсин? – он произнес это слово так, будто не узнал его. Как будто его рот никогда раньше не издавал этого звука. – Я помню, – повторил Дань Хэн, – а ты? Тогда, прежде всего - я больше не оставлю тебя одного. Инсин покачал головой. – Я обещаю. Он продолжал трястись, снова натягивая наручники. Дань Хэн протиснулся мимо Химеко и господина Янга и, сам того не желая, сломал замки. Руки Инсина метнулись к лицу и закрыли глаза, ногти впились в кожу. Видьяхара одним движением перелез через перила и опустился на колени между ног Инсина, опустив ладони вниз и притянув его к себе. Руки Инсина уже не могли дотянуться до его лица, а впивались в спину Дань Хэна. Он понял, что Инсин пытается причинить ему боль. Он хотел, чтобы им обоим было больно - ему или Дань Хэну, а лучше обоим. Именно поэтому он столько раз напарывался на Пронзающего Облака, с такой же готовностью отдаваясь страданиям, с какой пытался утянуть за собой Дань Хэна. "Мы заслужили это" - говорил он... Но теперь Дань Хэн был достаточно силен, чтобы спасти их обоих от того наказания, которое, по мнению его любви, им было уготовано. – Я тебя ненавижу, – сказал Инсин, обдав теплым дыханием его шею. – Нет, это не так. Инсин ударил кулаками по спине Дань Хэна: "Ненавижу! Ты сделал это - ты сделал все". Он еще плотнее прижался к нему. – Я не могу изменить прошлое, любовь моя. – И ты не можешь просто появиться! Прятаться все эти века, а потом притворяться, будто... Дань Хэн замолчал, удивленный тем, что это сработало. Инсин пытался сопротивляться, но затих в его объятиях. В конце концов он расслабился и затих, прильнув к нему. Дань Хэн подумал, что тот снова потерял сознание, возможно, от сигила, но глаза его были открыты, когда он отстранился, чтобы проверить: он был обессилен, но безучастно смотрел на него. Он погладил его по волосам, и тут Инсин напрягся. Дань Хэн отдернул руку, и его любовь снова прижалась к нему. Грань. Все было в порядке. Дань Хэн с трудом верил, что Инсин прекратит нападать на него с первых же секунд; некоторый прогресс был лучше, чем его отсутствие, даже если он был так далек от той близости, которую они обычно разделяли. В те времена, когда Инсин просил его завязать волосы по утрам или целовал в щеку, прежде чем они расходились по своим делам. Тогда Дань Фэн мог обвить хвостом талию любимого и притянуть его к себе для поцелуя, когда ему приходила в голову такая идея, а сейчас... Это не было ничем. Химеко и мистер Янг наблюдали за происходящим, как зрители, а у Инсина в любой момент могло испортиться настроение, но Дань Хэн чувствовал его настоящее тепло на своей коже. Это было больше, чем иллюзия от наруча. И этого было достаточно, по крайней мере, на данный момент.