Пересечение путей

      30.06.855       Мерцание, исходящее из самого центра путей, разлилось по бескрайнему морю песка.              Оцепенение. Непонимание происходящего в сопровождении с пульсирующей болью в висках. Пылкий взгляд метается из стороны в сторону в попытках опровергнуть всплывшую на поверхность реальность. Кислотно салатовое свечение и безграничное море сероватого песка отвечают сами за себя; ни с чем другим это место не спутать.       Она в путях.       В месте, находящемся вне времени и реальности; там где нет жизни и смерти. Откуда история двухтысячилетней давности берет свое начало — здесь же ей и положили конец. Координата слияния миллионов жизней, непреклонной воли и веками взращиваемой ненависти воедино. Место, невидимой нитью связывающее каждого человека народа Имир.       Здесь на удивление тепло. Холод, минутами ранее сопровождавший Микасу повсюду, будто исчез.       — Микаса.       Знакомый голос в миг пробрал до костей, немым ужасом застывая в ушах. Ей показалось. Послышалось. Это не может быть правдой. Этот голос ни с каким другим не спутать; он может принадлежать только одному на всем свете человеку.       Песок неприятно поскрипывает под ногами, стоит Микасе развернуться; она не может поверить своим глазам.       Эрен.       Живой. Настоящий. С привычно собранными в хвост волосами цвета крепко заваренного чая и бездонными голубыми глазами. Изгибы тела, едва ли заметные морщины на лице и каждый слой ткани, филигранно повторяющей плавные движения его тела — всё кажется слишком родным и до боли знакомым. Это иллюзия. Слишком желанный плод её воображения. Мираж, вызванный путями.       Внутри что-то треснуло. Маленькая стеклянная шкатулка, свисающая с края прикроватной тумбочки. Её тряхнуло достаточно сильно, чтобы она упала и раскрошилась. В метаморфической шкатулке были спрятаны чувства, которые до этого были на грани подавления.       Кап.       Одна единственная слеза скатилась по пунцовой щеке, вслед за ней другая, а за ней ещё одна и ещё.       Микаса не заметила, как разревелась.       Чувства приобретали вес и раскручивались до намеченного предела, выцарапанного где-то под коркой собственного сознания. В груди все сжалось. Ей кажется ещё немного и она утонет в том море чувств, что сейчас испытывает. Хочется обнять его. Почувствовать тепло его тела и нащупать биение его сердца, чтобы до конца убедится — Эрен по-настоящему живой.       — Посмотри на меня.       И она смотрит. Своими раскрасневшимися от слёз глазами с немой надеждой внутри.       — Прости меня. Микаса, если сможешь, прости меня за всё.       Она и слова вставить не успевает, как Эрен перебивает её.       — Это я во всем виноват. Я такой идиот, Микаса! — его голос срывается на крик. — Я не смог обуздать силу, которую получил. Не смог никого защитить! Из-за меня тебе пришлось нелегко, как и всем остальным. Я слишком много на вас взвалил!       Он сломлен. В груди всё сжалось ещё сильнее от этой мысли.       — Как думаешь, — голос звучит тише, — был ли шанс что-нибудь изменить? Или все было предрешено с самого начала?       — Я много думал об этом. День за днем прокручивал всё, что увидел — но ничего не менялось. Как бы я не старался всё изменить. Из-за силы прародителя я находился «вне времени». Видел все и сразу. Все воспоминания прошлого и будущего в одно время.       На пару мгновений пути окутала тишина, прервавшаяся голосом Микасы:       — Мы все виноваты в том, что случилось. Каждый из нас внес вклад в развязавшуюся войну и гул земли, хоть и не намеренно. — Воспоминания однолетней давности вновь проносятся перед глазами. — Эрен, мы все причастны. Ты не должен нести бремя вины в одиночку.       У него внутри всё свернулось от её слов и вжалось в легкие. Кажется, что Микаса по очереди извлекала осколки, вросшие в кожу, словами. Он столько лет корил себя за бездействие и каждую совершенную ошибку, но сейчас чувствует ли он что-то?       — Я так скучал.       Пока в реальном мире едва ли прошел год, там, в путях минула вечность. Неподвластно и мучительно долго тянущаяся вечность. Эрен потерял счёт времени давно, очень и очень давно.       — Я тоже, — два простых слова, но он уже чувствует тепло, разрастающееся в груди с поразительной скоростью, — и не я одна. Ребята тоже сильно по тебе скучают. Мы каждые два месяца собираемся у твоей… могилы. У того дерева. Помнишь?       — Мы в детстве часто играли там в догонялки, — с горечью и грустной улыбкой подмечает он.       С каждым мгновением он всё больше хотел уткнуться носом в её шею и раствориться в её запахе. На долю секунды почувствовать себя счастливым и любимым. Забыть о том, какой путь они прошли и что пережили. Обхватить её талию руками и притянуть к себе как можно ближе. Услышать биение её сердца, потому что своё он давно перестал слышать.       Но он не может. Он уже причинил ей слишком много боли. Нужно её отпустить, она должна идти дальше без оглядки на него. Так будет правильно. Так будет лучше для неё. От этой мысли стало ещё больнее.       — Все так изменились с тех… пор. — Вновь заговорила девушка. — У Армина и Энни скоро родится ребенок, представляешь? Я так за них рада. А капитан Леви открыл свою чайную лавку . Говорят чай там отменный.       Эрен с предельным вниманием вникал в её рассказ, с отчаянием подмечая — ему нет там места. Он больше не с ними, он не сможет разделять с ними радостные моменты и печаль, как делал это раньше. Вся их жизнь протекает без него. Зато они счастливы. Это лучшее, чего можно желать.       —… А потом оставшиеся йегеристы провели парад. На нём собрался весь наш город. Жаль, Армина тогда с нами не было — Эрен, ты меня слушаешь?       Со временем крупицы пыли, поблескивающие на свете, замерцали ещё сильнее, растворяясь в нежном сарафане. Свет, разливающийся из самого центра путей, почти погас. Немой вопрос застыл в её глазах, и признаться, ему бы тоже хотелось знать на него ответ.       — Что происходит?       — Послушай, Микаса, у нас осталось мало времени, — он обхватил её руки своими, — пообещай, что забудешь меня. Выкинешь этот дурацкий шарф и не будешь оглядываться назад и вспоминать прошлое.       Горькие и жгучие слёзы коснулись её щеки. Это слёзы расставания. Вот теперь точно навсегда.       — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Без меня. Найди себе достойного человека, которого полюбишь, и создай с ним семью. Заведите детей и часто проводите время все вместе. Купите большой уютный дом и ни в чем себе не отказывайте. И до конца жизни ни о чём не тревожьтесь. А я всегда буду рядом, вот здесь. — произнёс он, указывая на сердце, бьющееся в её груди.       Теплые руки с протертыми до мозолей пальцами в последний раз коснулись её горячей щеки. Он одним движением смахнул слезинку, скатывающуюся по покрасневшей скуле. Сразу после этого в ушах сильно зазвенело, от чего она зажмурила глаза.       — Счастливого пути, Микаса.

***

      Проснулась Микаса в предрассветных сумерках под тем самым деревом, на холодной и жгучей от росы траве. Корни дуба, уходящие глубоко под землю, неприятно упираются в спину. Засохшие полоски от слёз застыли на щёках. Шарф, туго завязанный на её шее, покалывает кожу, напоминая о нём.       Это единственный раз, когда она не сдержит данное ему обещание.