камень преткновения (и ножницы, и бумага)

— камень-ножницы-бумага, раз-два-три. — бля, честно, лучше бы мордобоем решили. — ты понимаешь, да, что того, кто проиграет, всё равно ещё раз отпиздят? возможно, насмерть? — а у тебя ещё какие-то варианты есть? Миха тупо пялится на свой сжатый кулак, вытянутый в противовес андреевой ладони. ситуация хуй в говне. — не знаю. — честно признаётся он, сдерживая перманентное желание пиздануть выбранным в жеребьёвке камнем по тыкве Князя. — давай у другого барыги займём грамм, а? — давай сразу у пяти разных? чтобы совсем было нескучно жить. — ну этот не даст ведь мне ничего! оба снова молчат. кухня отзывается гундежом холодильника. Андрей шумно закуривает, щелчок эхом прокатывается по мишиным ушам и колотит по мозгам. злоебуче. — а у Шурика занять? — ты сам себя-то слышишь? — ну тк, на самом деле, объясню ему ситуацию. так и так, отпидорасят меня от души, если денег не принесу. — не впутывай его, Мих. не будь гандоном хотя бы для него, раз со мной проебался. Горшок обиженно поджимает губы. — чё с тобой сегодня? кто тя укусил, убоище злобное? — ломка меня укусила. — так это решаемо. только ты нихуя помогать мне не хочешь. — так не я ж в долг дозу брал у каких-то мутных мудней. — так я для тебя брал. — так я не просил. Миха замолкает, как обиженный ребёнок, который не знает, какой ещё аргумент придумать, чтобы себя отгородить. ему вдруг резко стало так хуёво и пусто, что даже захотелось, чтобы его отпиздили. чтобы кровь по всему еблу и сломанные рёбра. — давай ещё раз. — ну давай. — камень-ножницы-бумага, раз-два-три. — опять ты проебал. — да что ж такое. — судьба твоя, видать, такая.