Громкий выдох

Боль в кистях. Открыв потихоньку глаза и попытавшись встать, она увидела синяки на кистях. Они все ещё не прошли. Рядом с синяками был шрам вдоль руки, его оставил отец, за то, что она просто была. Шрам тянется от кисти до локтя, он уродлив. Многие говорят, что мужчин украшают шрамы, но и женщин они могут красить. У нее есть еще один шрам, после которого на том месте всегда есть холодное оружие. На внутренней стороне бедра, там, где всегда находится маленький ножик. Который она сама лично точила, а также — присутствует заживший давно порез до колена. Когда люди отца решили, что им можно и такое. Это было больно, адски. Сейчас Эва наносит шрамы другим, раз за разом помечая жертву, такую же как и она. За столько лет, её отец подсылал людей, которые могли делать всё, что хотела их душа с Эвой.  Я до сих пор не понимаю, за что отец так со мной. Должна ли быть история, которая будет рассказываться так, что я и вправду в чём-то виновата? Ей повезло, что Рид создал фиктивный брак, в котором Эву ничего не обязывает. Я не поверю что он хороший, никогда. Но он не сделал ничего, чтобы я думала в таком ключе. Вчера пришел пьяный и нес какой-то бред, Эву парень настораживает. Но что, если бы Рид не был таким. Что если это был не фиктивный брак ? А вдруг меня бы изнасиловали сразу, как только я была передана от отца? Спасибо, что Риду не сорок восемь, а всего двадцать четыре. Думаю, у него прошлое — не лучше моего. Жить в мире мафии — совсем не то, о чем мечтает ребенок. Каждый носит пули под сердцем, которые были приобретены на своей войне. Мнение Эвы насчет детей никогда не изменится. Её на пожизненно связали с мафией. Иметь семью равнозначно быть мишенью перед глазами врагов. Ты показываешь им цель и чуть ли не сам вручаешь лук, чтобы попасть в яблочко. Моё детство было вполне сносное до двенадцати лет. Двенадцать лет стали переломными в моей жизни. Отец девушки решил избавиться от неё хотя бы на короткий срок. Решил сплавить Эву бабуле, а она — была не так уж и против. Бабушка была светлым человеком в её  жизни после мамы. Девочка бывала у неё не так часто, но каждый раз она чувствовала себя в безопасности. Та поездка стала не исключение, но это до поры до времени.  Всё, что я прекрасно помню — это когда в дом ворвались двое мужчин. Один из которых целился в меня револьвером. Я не успела ничего сделать, но моя бабушка просто подставила себя под пулю. Она спасла меня. Но какой ценой? Лишила меня последнего лучика в моей жизни. Мужчины, почему-то увидев, что сделала бабушка, опустили оружие и ушли. Видимо, сделали достаточно. Опустившись на колени перед бабушкой, я смотрела ей в глаза в которых пропадал блеск. Тот самый, который давал мне улыбку и надежду. Последнее слово было за ней. — Ты так похожа на нее, — произнесла бабушка, а потом её глаза закрылись навсегда. Эва просидела с трупом свой бабушки до приезда отца. По его словам, он запретил вызвать скорую, сказал, что разберется. Его малое отродье опять наделало проблем. Он забрал бабушку и Эву. Я сидела глядя в пустоту, не слушая абсолютно никого. На протяжении пяти месяцев она не ела и не разговаривала ни с кем. Первое слово, которое девушка сказала после этого случая было простое. — Мне больно. Но ему было все равно. Отец бил. За пять месяцев я не выразила ни одной эмоции, будто и забыла. Когда избивали — не смогла и слезу выдавить. Как ни странно, ей помогло это в будущем. Слезы будто кончились.   Сейчас вспоминая всё это, передергивает больше. Будто сейчас начнётся паническая атака. Встав все-таки полностью с кровати, Эва сходила приняла ванну с каким-то очень вкусно пахнущим гелем. Её вещей в ванне не было. Из квартиры забрали только одежду. Но ванная комната была забита всякими средствами и тем, с чем можно было бы принять ванну. На бортике даже желтая уточка стоит, этот факт её рассмешил. Эва знает, что на завтрак нужно спускаться на первый этаж в столовую, но она не до конца знает, где что находится. Всё таки выйдя из комнаты, девушка пошла в выбранное место и в итоге попала в коридор, где была лишь одна дверь прямо. Она была чёрная и сверху посередине, был зеленый камень. Однозначно не столовая. Но что за комната тогда? Решив, что лучше не открывать, Эва развернулась и пошла искать дальше. Пройдя пару метров, она встретила друга Рида. Вроде, если не изменяет её память, его звали Эндрю? — А ты не мог бы подсказать, где столовая? — совсем тихо сказала Эва. Эндрю будто не расслышал, и было такое чувство, что просто уйдет, но он повернулся и рукой показал следовать за ним. Они проводили лестницу, огромный зал, и Эва уже увидела столовую. Зайдя туда, во главе сидел только Рид. Сбоку около него еще два стула, явно для них. Эва присаживается по правую сторону от Рида и при этом напротив Эндрю. Интересно, он тут живет? Почему он вечно у Рида дома? Они молча друг другу кивают и выберут столовые приборы.  Рид начинает кушать, а Эндрю пил вино. Девушка лишь выпила воды, даже не притронулась к еде. Аппетита не было уже неделю. Встав и собираясь направиться в комнату, Эву окликнули. — Ты не поела. Не оборачиваясь, ответ был быстрый. — Нет аппетита. И ушла.

***

Проснувшись от того, что голова болит так сильно, будто ее переехало поездом, Рид еле встал. Пытаясь вспомнить, что вечера было, он припоминал, что Эндрю вообще спит на диване в зале. Открыв ящик комода и достав таблетку, он проглотил её без воды. Взяв полотенце в шкафу, он медленно поплелся в душ. Ванная комната не отличалась от основной, душевая кабинка цвета чёрного мрамора, раковина и огромное зеркало над ней.   Смыв с себя весь вчерашний день, парень вышел из душа и поплелся к шкафу. Сегодня у него нет встреч, поэтому он переоделся в брюки и рубашку.   Рид направился в столовую, сказать, чтобы подготавливали все к завтраку. Он надеется, что Эва сама проснется и её не придется будить ради завтрака. После этой трапезы он должен покинуть дом на пару часов, чтобы заехать и переговорить, как обстоят дела по-поводу жертв его пыли. Мы проверяли пыль на всё, но люди умирали. Вдыхая наркотик, через пару секунд они падали замертво. Присев за стол, он дожидался остальных. Эндрю всегда приходит во время. И правда, он не опоздал, и даже привёл с собой гостью. Эва осматривала взглядом столовую и наткнулась на взгляд парня. Рид улыбнулся ей. Они присели по краям от меня. Я склонил голову Эндрю и принялся завтракать.  Эндрю сегодня решил начать свой день с вина. Видно, ещё вчерашний день не прошёл для него. Сбоку послышался звук отодвигающегося стула, взглянув, он увидел что Эва встает из-за стола. У нее нет аппетита. Вчера она тоже не ела, хотя Рид сказал, чтобы если она захочет есть, скажет это кухарке в столовой. Но так и ничего не съела. Думаю, это уже сугубо её проблемы. В скором времени мне перейдет клан, так что жизнь только начинается.

***

Эве было скучно сидеть в четырех стенах уже неделю. Рид иногда пропадал, поэтому девушка разговорила кухарку в столовой, светлая женщина. Катерина — так звали кухарку, она разрешала девушке приходить на кухню и учиться готовить.  Вечером я заходила, чтобы приготовить какао. Сегодня Эва решила, что пора погулять по городу, но для этого нужно разрешение Рида, чтобы он отвез меня туда. Она постучала в его комнату и ждала ответ. В комнате будто никого не было. Решив развернуться, дверь сзади открылась. Он стоял одетый и поправлял галстук. — Что-то случилось? — он оглядел её с ног до головы, будто искал причину прихода. — Я бы хотела выйти в город сегодня, не мог бы ты меня отвезти туда? — Сегодня не смогу. Я могу попросить водителя отвезти, но учти, без охраны я тебя не выпущу, — он смотрел на нее слишком серьезно, поэтому она кивнула. — Хорошо. — Тогда собирайся и спускайся вниз, я поговорю с водителем. Оделась я вполне обычно: черные классические брюки и рубашку. Про прическу я даже не думала, волосы у меня и так волнистые. Иногда я думаю чтобы покраситься в другой цвет волос, русый так надоедает. Спустя пару минут я спускаюсь.  Рид договорился с водителем и охраной, что они будут сопровождать меня в городе. Сев в машину, сразу напротив девушки были двое мужчин. Охрана. — Госпожа Соер, мы будем сопровождать вас сегодня в городе. От слов «госпожа Соер» ее передернуло, к ней еще ни разу так не обращались. И только сейчас она поняла — своей фамилии у неё больше нет. Эва теперь жена Рида Соера. — Меня нужно отвезти в Гранд Молл.  Машина тронулась. Эва хотела обновить свой гардероб хотя бы чуть-чуть. Рид сказал, что она должна выглядеть так же дорого, как и он. Парень скинул ей деньги.  Грех не потратить. Когда машина подъехала, мужчины вышли и открыли Эве дверь, при этом подав руку. Она взялась за неё и вылезла из машины.  Зайдя внутрь здания, я оказалась ослепленной вспышкой камер.   — Миссис Соер, как вы познакомились с Ридом Соером? Они тыкали своими камерами ей в лицо, отчего девушка стояла столбом. Охрана быстро взяла всё под контроль. Но кто-то дернул Эву за руку. От боли я присела и резко подняла голову вверх, чтобы увидеть, кто это сделал. Это был мужчина, одетый во всё черное. Он быстро скрылся в толпе. Опустив взглянув на руку, Эва увидела, как он порезал её чем-то острым. Царапина шла от запястья до локтя. Кровь залила белую обувь. Журналисты, увидев зрелище, продолжили ослеплять её вспышкой.   — Госпожа Соер, нужно срочно в больницу. — Нет. Я в порядке. Один из мужчин, вроде его звали Колин, протянул Эве платок, и она закрыла рану платком. Они растолкали всех зевак, давая пройти девушке. — Что это было? Почему они меня фотографируют? — Господин Соер считается сыном бизнесмена, а также сам ведет свой бизнес. Вас нужно отвезти к нашему врачу. Он должен вас осмотреть, вас ранили не просто так. — Хорошо. Оказывается, на верхнем этаже, была элитная больница, состоящий всего из трех кабинетов. Мы зашли в первый. — Здравствуйте,— не смело, но громко поздоровалась Эва. — Мне сказали… Я не успела договорить, как мужчина медик уже перебил. — Я уже все знаю, давайте руку. Спустя пару минут я вышла из кабинета, мне забинтовали руку, сказав, что лезвие ничем не было отравлено или заражено. Хотя такого расклада я даже не представляла. Пройдясь по магазинам, Эва приобрела пару платьев черного цвета, а так же несколько классических костюмов. Устав за день, я заснула в машине, и проснулась только тогда, когда мы затормозили, всё таки чуткий сон не уйдет. Мужчины опять же вышли первые и помогли выйти девушке. Забрали пакеты и последовали за ней. Эва сказала, что они могут занести вещи в её комнату, а она пока сходит к Риду. Дверь в его комнату открыта, но зная личные границы всё еще чужого человека, она постучала. — Входи. Он выглядел по-домашнему, белые волосы были взлохмачены, рубашка расстегнута на первые две пуговицы, пиджак висел на стуле. — Мы только что приехали. Тебе уже, наверное, рассказали, что сегодня произошло. — Да, — он взглянул на запястье и грустно усмехнулся. — Как я и говорил, за тобой слежка, даже охрана не спасла. — Но как мне теперь жить?  — Обычно.    Девушка лишь кивнула, и услышала тихое — Мне жаль. А после — спокойно развернулась на выход.