Истинное проявление любви.

— Взгляни на себя, чудовище. Разве не прелестно видеть отражение сгнившего изнутри убийцы?

***

Холодная ночь. Лунный свет пробивается сквозь оконные стекла и шторы, пытаясь проникнуть в комнату юноши. Дверь плотно закрыта на ключ. Окна зашторены. Скрытых камер в комнате нет.       Цукаса сидел на краю кровати, уставившись в пустоту. Несколько минут назад блондин очнулся от ночного кошмара, в котором присутствовали его родители и Саки. Чувствовал ли актёр вину? Нет, нисколько. Потому что он не чувствовал ничего. Хотя, погодите-ка... Камиширо Руи. Подлец. Этот гениальный режиссёр из их труппы, при встрече с которым сердце Цукасы начинает трепетать. Ужасно. Грязно. Отвратительно. Почему именно он? Но старший Тенма не мог ничего с собою поделать. Желание заключить Камиширо в свои крепкие объятья, ломая ребра и кости, заставляя того задыхаться от боли и любви к первому лишь росло с каждой их встречей. Все эти чувства и грязные, похотливые желания пронизывали тело Цукасы, словно пронзали острием копья, оставляя глубокую дыру без шанса на восстановление. Каждый день блондин просыпался опустошённым, неполноценным и, так скажем, грязным. Он не чувствовал ненависти к себе или любви, не ощущал счастья или злости, когда находился один. Но его настроение менялось также, как погода в пустыне. Так сухо, однотипно и однообразно.. так мерзко и неприятно, аж до тошноты. Но все кончается с началом сезона дождей. Конечно, это бывает редко, но в этом и суть! Погода такая же, как и состояние Цукасы. Руи, словно дождь, обрушившийся на Цукасу, который прекратился также внезапно, как и наступил. Вроде бы, сначала этот дождь, то есть Руи, увлажняет почву, то бишь улучшает состояние Цукасы, а затем он прекращается, иными словами, больше не приносит удовольствия Цукасе, и эта почва, то есть состояние блондина, вновь ухудшается, высыхает и постепенно вымирает. И так постоянно. С одной стороны, рядом с Камиширо было легче. Но с другой стороны, актёр находил компанию друга очень удручающей и назойливой, как тиканье часов, которые он, в порыве злости, в пух и прах разбил. Так будет и с общением, не так ли? Цукасе не знакомы такие чувства и эмоции, как любовь, ревность, радость, печаль и так далее. Он находился в постоянной меланхолии, в вечном саморазрушении. Возможно, это можно было назвать печалью, но так можете ВЫ, но никак не он. Цукаса смирился. Тенма привык находиться в этом состоянии, и не планировал из него выбираться, потому что он.. — Слабак! Чёртов слабак. Идиот, недостойный и капли уважения или сожаления. Ты будешь гнить здесь до конца своих дней, ты будешь наносить себе ожоги, порезы, раны, ты будешь убивать себя постепенно... тихо и незаметно. Каждый день... и каждую минуту ты будешь придавливать и опускать себя на дно. Придурок. Никто тебя не любит. Ни Руи, ни остальные твои друзья, пред которыми ты когда-то всегда смеялся и улыбался. Рано или поздно тебе пришлось снять маску, урод. Вот только в этом случае... подходит слово «поздно». Ты потерял не только себя, но и их. Ты чудовище. Мерзкий ублюдок, у которого нет будущего. Понимаешь? – шептали голоса, смеясь и передразнивая Цукасу. Они крепко вцепились в его разум, не давая ему надежды на выход и побег из этих крепких, удушающих объятий смерти. — Что такое? А? Что-то не так, глупый человек? Ха-ха... почему ты так смотришь? Я всё вижу. Ну же, не прячься...

***

Собственничество Цукасы было результатом его навязчивой личности, но более того, это была глубоко укоренившаяся тревога, порожденная страхом быть покинутым и стремлением к связи с кем-то. — Руи... Руи, ты меня не бросишь, ведь так? – повторял блондин, смотря на тело убитого друга, — и я тебя не брошу, Камиширо. Это ведь и есть истинное проявление любви? Не волнуйся, скоро мы будем вместе... навсегда, – произнес Цукаса, смотря на свои изрезанные ранее руки, на которых красовались глубокие порезы и шрамы, а также рубцы, оставшиеся от давних проявлений мазохизма юноши, — я эгоист, да? Монстр.. но сейчас это не имеет значения.. — это было последним, что сказал Цукаса. После произнесенных им слов, актёр труппы взял осколок стекла,  поднося его к сонным артериям, — Мы всегда будем вместе, – оставив прощальный поцелуй на лбу Руи, блондин провел осколком по слабому месту организма. Кровь брызнула наружу, оставляя темно-красную дорожку на стене, стекая на пол. Беспокойная душа, жаждущая покоя, рухнула на кафель. Бездыханное тело лидера приносящей радость труппы W×S и её режиссёр лежали подле друг друга, уже не дыша и ни о чём не думая. Но теперь Цукасу ничто не побеспоит: ни голоса, ни галлюцинации, ни друзья, ни семья... ни его перепады настроения. Теперь все будет спокойно, так блаженно и умиротворенно, что хочется плакать. Но последний вздох был сделан, окончательный выдох был выпущен из лёгких. Это конец. Но счастливый ли? Вероятно, что да.