Метаморфоза.

Маленький фазан стоит, шугаясь любого шороха, как вдруг он слышит чьи-то шаги и не зная, куда деть сигарету, случайно обжигается ею, что немедленно вызывает ответную реакцию — смачное ругательство. Но он все-таки успевает выкинуть сигарету, хотя наверное «выкинуть» — это неправильный термин, скорее подойдёт «выронил от неожиданности», как через дверь заходит другой парень — лысый верзила, с удивительно красивыми протезами, если про них можно так говорить. Зашедший и фазан около 5 секунд вдвоем смотрят на окурок, быстро тлеющий на сыром полу, как фазан резко переводит взгляд с окурка, на верзилу. Он ошеломлен. Но ошеломлен он не протезами, сломанным носом или хотя бы неожиданным появлением — а глазами незнакомца. Глаза его были зелёными. Преступлением было бы сказать, что они просто зелёные, но глядя в них, в моменте невозможно описать одним точным словом этот прекрасный оттенок. Благородные, как изумруд, но глубже. Волшебные. Можно было бы оправдывая кличку сравнить их с зоркими глазами Сфинкса, знания которого настолько велики и священны, что делится он ими только с избранными, сумевшими пройти его испытания. Или с болотом. Не обычным мерзким местом, окружённое лесом, а волшебное болото из сказок. Рядом с которым ведьмы проводят ритуалы в шабаше, А жабы, живущие там имеют самые человеческие глаза и намерения. И наконец, Фазан, с трудом но узнает вошедшего — это Сфинкс из четвертой, кажется он помнит его из рассказов братьев-поросят. Глаза на время стёрли сломанный нос и ехидную ухмылку, поэтому были трудности с его распознаванием. Сфинкс начинает говорить первым: «Ого, курящий фазан!» — усмехается тот. «ведь не поверит никто, если рассказать» — заканчивает тот и заливается смехом. Фазан смущён и не знает куда девать глаза, которые бегают от окурка к верзиле, в итоге обращаясь к двери. К счастью, неловкость прошла до того, как кровь начала подло приливать к щекам, поскольку верзила справившись с приступом смеха, посерьёзнел и спросил, осталось ли у него ещё курево. Смущённый ранее парень медленно кивает, вжимаясь в стенку, на что второй говорит: «Вот и славно» и молча уходит. Комната погрузилась в тишину, где слышно лишь тяжёлое дыхание Фазана, который уже не Фазан. Курильщик опускает взгляд на окурок и знает, что завтра он снова будет здесь, но на этот раз не вздрагивая от каждого шороха, а наоборот — с нетерпением и готовностью.