Шалость удалась

В шесть утра в гостиной Гриффиндора было пусто и прохладно. Ремус натянул на нос шарф, сдвинул тёплую шапку пониже и посветил палочкой на найденную под ковром записку. «Там, где гуляют единороги». Ремус улыбнулся. Текст на клочке пергамента исчез, стоило прочитать предложение до конца. Место встречи было привычным, хотя и не совсем удобным для холодного времени года. Совсем скоро им придётся искать альтернативу. Достав из кармана мантии карту, Ремус приложил к ней кончик волшебной палочки и тихо прошептал: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!»

***

На окраине Запретного леса Ремус оглянулся, чтобы убедиться, что за ним не следят. Хогвартс спал крепким сном, до начала занятий оставалось ещё несколько долгих часов. Солнце едва начало подниматься из-за горизонта, освещая лишь одну сторону огромного замка. — Мистер Люпин! Вы почему не в кровати?! Прежде, чем Ремус успел обернуться, Сириус напрыгнул на него со спины и так крепко обхватил руками, что Ремус едва мог дышать. — Вас ждёт строгая порка! — продолжил издеваться над ним Бродяга. Ремус насмешливо фыркнул от нелепости его слов и принялся вырываться. — Один, да ещё и в Запретном лесу! Возмутительно, мистер Люпин! — Макгонагалл так не разговаривает. Ты переигрываешь! — Ремусу всё же удалось обернуться. Сириус встретил его широкой улыбкой. — И, хах… порка? До сих пор обижаешься? С тех пор, как Макгонагалл по подсказке Ремуса выпорола Сириуса и Джеймса за инцидент с профессором Стебль, прошёл ровно месяц. Вспоминать об этом никто из них не любил, но наедине Сириус то и дело припоминал Ремусу ту уверенность, с которой Люпин выбрал друзьям подобное наказание. Им обоим было неловко от таких обсуждений, но они всё равно раз за разом к ним возвращались. Ремус краснел и просил Сириуса прекратить, но тот, видя его эмоциональную реакцию, только больше заводился. — Я не обижаюсь, а вот Сохатый… — Сириус смешно спародировал недовольное лицо Джеймса. — До сих пор от Макгонагалл шарахается. Даже Нюниуса меньше дёргает, замечал? — Угу. Видишь, ему пошло на пользу. Сириус насмешливо фыркнул, чем развеселил Ремуса только больше. Люпин забрался холодными руками под его расстёгнутую мантию, дразня, провёл пальцами по бокам. Сириус вздрогнул от щекотки и резко притянул Ремуса ближе, чтобы остановить это. Люпин усмехнулся, столкнувшись лицом с его длинными волосами. — Тебя тоже не помешало бы повоспитывать, — прокомментировал Сириус ленивые попытки Ремуса пощекотать его спину. — Совсем распустился. Ремус задумчиво хмыкнул и легонько укусил Сириуса за шею. Они всегда мешали нежность со звериными играми, но чаще всего именно Сириус не оставлял свои собачьи повадки. Сегодня Ремусу захотелось отомстить. — Вот же! — от очередного укуса Сириус подпрыгнул и отстранил довольного собой Ремуса от себя. Люпин улыбнулся и демонстративно облизал губы. — Так и напрашиваешься! Я тебя не так сильно кусаю! — А вот и нет. У меня даже синяки остаются! — Наглая ложь! Ремус понимал, что привычная игра заходит дальше обычного, но в этот раз стеснение и страх показаться странным не так его волновали. Ему хотелось попробовать. Хотелось отдать Сириусу контроль и не думать. Совсем ни о чём не думать. — Пошли, — Сириус считал его настроение правильно и кивнул в сторону леса. Чаще всего они заходили за ближайшие кусты: прятались там от посторонних глаз и одновременно чувствовали себя в относительной безопасности от опасных лесных жителей. Конечно, Макгонагалл всё равно убила бы их, если бы узнала, куда они ходят почти каждое утро — возможно, даже захотела бы выпороть их снова. Но Ремусу и Сириусу было плевать на это — они не знали, где ещё спрятаться. В этот раз они зашли немного дальше. В лесу всё ещё было очень темно. Ремус с опаской оглядывался по сторонам. Сириус крепко сжимал его ладонь, не давая сбиться с тропинки. — Вот здесь хорошо, — наконец-то объявил Сириус и, обернувшись, притянул Ремуса в поцелуй. Люпин с радостью поддался и быстро расслабился, позабыв обо всём на свете. Сириус стащил с него шапку, бросил её на землю и грубо зарылся рукой в копну рыжеватых волос. Ремус довольно замычал. — Надеюсь, Джеймс не проснётся, — пробормотал Сириус, торопливо стягивая с Ремуса шарф, а следом и мантию. — Пойдёт ещё искать… — Ты каждый раз говоришь про Джеймса, — вздохнул Ремус, с трудом выпутываясь из рукавов. Сириус в это время не прекращал целовать его. — Перестань за него волноваться. Ты сейчас со мной. По тому, что Бродяга промолчал, Ремус понял, что упоминание Джеймса было скорее от расшалившихся нервов, чем от переживаний за друга. Это забавляло. Вечно уверенный в себе Сириус никак не вязался с Сириусом, который до сих пор стеснялся раздеть своего тайного бойфренда в лесу. — Больно было получать тростью? — спросил Ремус, расстёгивая ремень на чужих брюках. Сириус от такого вопроса смутился только больше. — Надо же, Бродяга умеет краснеть… — Эй! Это от холода! И ничего и не больно… — Джеймс плакал. — Это от насморка! — Да и рука у Макгонагалл… ух. Сириус посмотрел на него с нескрываемой угрозой. Ремус лишь рассмеялся и перестал его раздевать. Сейчас ему хотелось другого. — Нет, я всё-таки очень хочу тебе отомстить, Лунатик, — снова считал его настроение Сириус. — Так отомсти. Они смотрели друг на друга и не решались. Ремус поражался своей прямолинейности — такое для них обоих было в новинку. — Тогда снимай штаны, — пожал плечами Сириус. Ремус предпочёл игнорировать ту неловкость, которая возникла между ними после его слов. — Давно мечтал о нашей с Джеймсом порке, говоришь? — С первого курса, — Ремус расстегнул пуговицу и замер. Страх и стыд от того, что за ними может кто-то наблюдать, накрыл его с головой. — Вы двое так и просились. С вами по-другому не справишься. — С нами? Это ты у нас тёмная лошадка, — Сириус вдруг осмелел и вытащил ремень из своих брюк. Увидев это, Ремус нервно сглотнул и почувствовал, как ему становится жарко. — Весь такой тихий и послушный староста, а на самом деле… напомни, кто из нас подставил подножку Нюниусу, пока был под мантией-невидимкой? Сириус сложил ремень вдвое и угрожающе хлопнул себя по руке. Ремус забыл, как дышать. — И кто подговорил Пивза устроить балаган во время контрольной профессора Слизнорта? — продолжил перечислять Сириус, снова хлопая себя по руке и надвигаясь на притихшего Ремуса. — Кто подложил Джеймсу конфету со вкусом земли? Кто шастал по секретным коридорам посреди ночи? — Мы вместе! — возмутился Ремус на последнее обвинение. — Это не оправдание! Ну, повернись задом. Ремус замялся. Смеясь от неловкости, он огляделся по сторонам. — Давай-давай, Лунатик, — поторопил Сириус и вдруг сам развернул его за плечо. — Руки на дерево, в пояснице прогнись. Если кого и нужно пороть, так это тебя. Макгонагалл просто не знает о твоих шалостях! Ремус фыркнул и упёрся руками в шершавый ствол высокого дерева. Сириус рывком стянул его штаны до колен, огладил ягодицы и шлёпнул на пробу. От неожиданности Ремус подпрыгнул. — Страшно? — насмешливо уточнил Сириус. — Как нас с Джеймсом сдавать, так злорадствовал! — Я не злорадствовал… мне просто было приятно на это смотреть. — Приятно?! Судя по тону, Сириус был оскорблён до глубины души. Первый нелепый шлепок ремня приземлился наискосок. Ремус переступил с ноги на ногу. Было совсем не больно. Скорее, волнительно. — Приятно ему! — продолжил негодовать Сириус. Ещё несколько ударов заставили Ремуса зашипеть. — Так и знал, что ты специально это Макгонагалл предложил! Сириус бил слабо, но Ремусу хватало и этого. Эмоции зашкаливали. Опустив голову, он считал удары про себя и снова и снова прокручивал в голове тот день, когда наблюдал за поркой Сириуса со стороны. Ему нравилось. Определённо нравилось и смотреть, и получать самому, и, возможно, ему даже хотелось выпороть Сириуса самостоятельно в будущем. Нежнее, чем это сделала Макгонагалл, но не менее строго. — Не больно? — испуганно уточнил Сириус после крепкого удара. Ремус втянул воздух сквозь зубы. По сравнению с обращением в волка такая боль казалась ему пустяком. — Нет, продолжай. Несмотря на слова, Сириус всё же несколько раз ударил гораздо слабее и только после этого начал опускать ремень резче. Ремус шипел, считал и редкими стонами старался дать понять, что с ним всё в порядке. Сириус, на удивление, вошёл во вкус и порол без жалости и перерыва. Едва Ремус почувствовал, как боль стала наслаиваться и превращаться в нестерпимую, удары прекратились. Сириус обнял его со спины и положил голову ему на плечо. — Ты в порядке? — жалобно спросил он, чем рассмешил пытающегося отдышаться Ремуса. — Что? — В порядке, — Ремус склонил голову, чтобы коснуться щеки Сириуса своей. — А ты? — А я-то что? Не меня же пороли. — Голос такой, будто тебя. Сириус фыркнул и, отстранившись, небрежно шлёпнул ремнём ещё раз. Ремус на это лишь рассмеялся и подтянул штаны. Они оба спешно привели себя в порядок. Сириус всё ещё стеснялся, поэтому все их любовные ласки закончились так же быстро, как и начались. Ремус долго не мог отстраниться. Ему было хорошо с Сириусом — сегодня даже лучше, чем когда-либо. — Возвращаемся? — печально спросил Ремус, когда в лесу стало гораздо светлее. Мокрые осенние листья светились на солнце, где-то вдалеке запела одинокая птица. Возвращаться в замок из такой красоты не хотелось. Сириус кивнул и отстранился первый. — Иди, — сказал он, нежно поцеловав Ремуса на прощание. — Я следом. Ремус улыбнулся, предвкушая, что завтра они встретятся снова.