Beloved

Азирафаэлю не кажется, он точно знает, что на Небесах намного холоднее, чем раньше. Несколько тысячелетий, прожитых на Земле, никогда не заставляли хоть раз ощутить подобное. Теперь он точно и уверенно не допустит появления там ядерной зимы. Столько времени уже прошло, столько времени упущено, чтобы понять самое главное. Он никогда не ощущал атмосферу настолько пронизывающей, поскольку никогда не был одним на той прекрасной планете. К груди прижаты руки, кисть одной покрывает кулак с силой другой, словно пытаясь не упустить от себя самое невозможное и мысленное, не призрачное присутствие, которого здесь даже быть не может. Как далеко и высоко. Как я действительно скучаю по тебе. Архангел считает, что самым умным в их тандеме был не он сам, потому искренне верит, что Кроули всё поймет, но, скорее всего, поймёт тогда, когда увидит. Небеса демону безразличны, далеки от их вдвоём сути. Тем не менее, Азирафаэль так далеко, увидев истину и на Земле, и здесь, как только мнимо окрылённым сюда вернулся. Вся эта истина, которую он познал, не отпустит его до конца и позволит завершить начатое и только начинающееся: единственное объяснение, которое продолжает ему не допустить несправедливости. И даже это не перекроет, ни один из вариантов извинений, только, если принести к ногам падшего, его ангела, мир, который по-прежнему будет существовать. Азирафаэль не излучает ничего, кроме света, даже если он от ярости или лжи. Однако, только здравомыслие и правда перед самим собой будут вести всё по правильному пути. То, что нельзя держать в себе, лучше перенаправить в действия. И признания. За столько времени и пространства, расстояний, слов и действий, херувим понимает, что не может не определить, назвать причину тепла и холода одновременно, именно сейчас. Мой любимый. Не приторно-сладкое невинное ангельское, архангел не может быть таким больше сейчас, когда замерзает изнутри. Ты знаешь, что я больше не ощущаю тебя, и это ещё не конец, но я не могу потерять тебя и весь мир, хоть именно ты лично для меня таковым являешься. Азирафаэль представляет хотя бы эту поддержку и способен справится со многими вещами, только не с чувством вины, которое притупляется от ответственности перед всем. Он не может представить прощения, которого не заслужил, пусть это чувство, что окончательно закрепилось и в нём, выше всех Небес и тем более прочих канцелярий. Даже если он до конца не поймет своего близкого демона, который, имея такое же по времени существование, побывал на двух сторонах, прожил осознание дважды, как и боль, восстание нового образа, практически полностью потеряв что-то в старом, то Азирафаэль всё прекрасно помнит. Какими были галактики и звезды, как карие глаза излучали массу положительных эмоций от того, что было вокруг создано с его же участием. Лишь потом этот цвет он увидит на Земле, как он притягивает и поглощает и сколько всего даёт – плодородный слой почвы. Разве можно это уничтожить? Разве можно тебя – любого – забыть? Встреча неизбежна, когда защищает то, что дорого, когда всё созданное якобы должно исчезнуть трагически, глобально и феерично. Архангел непреклонен, больше никаких слабостей, холод всё ещё вокруг и в душе. Херувим замечает в один момент переливающийся в карий цвет из ярко-желтых глаз. Ты здесь. Ты заслужил больше, чем у тебя есть. Разумеется, он не сможет пропустить это. Это не демон, это поистине ангел, который больше, чем кто-либо заслуживает им быть. Кроули уже, значит, справился, и, значит, – время завершить это Второе недоразумение. Ничего не бывает просто так, никакой адский огонь не сможет вдруг случайно попасть в Азирафаэля. Не успевая быстро среагировать и опомниться, за него приняли удар на себя. Нет, значит, справился только с худшим из всего, что было. Ангел чувствует близко к ледяными по ощущениям самонапрашивающихся слёз, но сейчас не время. Время, чтобы расправить крылья и тебя забрать, унести от всех потрясений. Без боли, сожалений, с вечностью и подальше. Если мои силы помогут тебя исцелить, то большего и не нужно. Азирафаэль смотрит на нетронутый мир, свой и живой перед ним. Никаких слов, и извинений, это сложнее, чем может быть. Как и, быть может, ещё не время думать о том, как его – мысленно – ангел сможет простить. Бывшему архангелу больше ничего не нужно, мятежная сама по себе его душа, принимает всё как должное, если таков его путь. Кроули лежит на кровати, в своей квартире на Земле, восстанавливает свои силы; глаза прикрыты в полудреме. Азирафаэль спустился, чтобы всё проверить, останавливаясь возле демона. Несмотря на бездействие, холод постепенно исчезает, хоть и обычный снежный сезон в северном полушарии на Земле начинается вновь. Ангел аккуратно подходит к (в свои благие намерения и чувства) падшему, легко проводит ладонью по щеке и сожалеет о том, что сияет так, как никогда и из-за этого может разбудить своего – так тяжело это определение снова произнести. И уже не о многом другом: нет слов, сожалений, боли, а прощение – обязательно будет потом. Спустя всё это время, я горжусь тем, кем мы стали, через что нам довелось пройти. Мы никогда не были так свободны. Моя должность-определение всегда звучала из твоих уст иначе, чем она есть. Мне хочется верить, что, хотя бы в этом я всё ещё таковым являюсь. Я видел, кем я могу быть, но всё равно не могу быть другим, здесь и сейчас. Даже если ты меня не примешь, пусть у тебя всё будет так, как ты действительно заслуживаешь. – Ангел, – уже с появившимися силами, уверенно позвал Кроули и приоткрыл глаза. – Ты знаешь, что мне ничего больше не нужно, кроме твоего согласия. Азирафаэль, спустя долговечное по его меркам молчание и ледянящий окружающий холод чего-то в очередной раз нового, делает вдох, подходя ближе, облегченно, сквозь слезы этого замерзшего, как казалось – времени, улыбается.