Наставница

Беспросветная тьма окутывала двенадцатилетнего Тарталью. Боль разливалась волнами по телу; страх паутиной обвивал мальчишку; ужас цепью сдавливал его горло. В прохладном воздухе витал гадкий запах смерти. Чайлд не мог не пошевелиться, не встать. Он, отчаявшись, смирился с неизбежной и кошмарной участью — гибелью. Непонятный, отвратительный и страшный монстр, раскрыв пасть, подкрадывался к обессиленному мальчонке, подтачивая когти о землю. Глубокими порезами исчерпаны стены развалин и сколотые плиты фундамента. Нетрудно догадаться, кто причастен к беспорядку. Утробное рычание доносилось о истощенного, изнеможенного Тартальи. Чудовище подбиралось все ближе и ближе. Он готовился к растерзанию, мысленно прощаясь с родными, как вдруг некто посильнее набросился на монстра и, заколов мечом, прибил его. Чайлд, однако, не спешил радоваться. В природе так часто бывает, что одного хищника устраняет хищник покрупнее и забирает добычу себе. Но, когда другой монстр склонился над Тартальей, чудовищем оказалась бледнолицая девушка с пепельными волосами, развивающимися за спиной. Она с интересом поглядела на мальчишку и, схватив за подмышки, подняла. — Да ты совсем кроха. Он, чихнув, вылупился на спасительницу. — Меня зовут Скирк. А тебя как, малёк? Тарталья не ответил. Сил не было. Он вообще не хотел разговаривать. — Язык проглотил? — спросила она и потрясла его. — Ну ничего. Не пропадешь, пока я рядом. Скирк не была привередливой в выборе ночлега. Она спала там, где приходилось. В ямах, пещерах, полуразрушенных дворцах. С появлением маленького подопечного Скирк стала чаще задумываться о чужом комфорте. «Хорошо ли для спины ребенка спать на земле?» — задавалась она вопросом днем и ночью, разыскивая место для сна. Несколько недель они спали в обнимку на земле у пылающего костра. Чайлд боялся темноты и одиночества, и Скирк не могла подавлять желание его укрыть и защитить. Он носом утыкался в ее шею и умиротворенно сопел, зарываясь поглубже в накидку. Позже, вымахав, он будет обнимать наставницу, вопреки ее сопротивлениям и попыткам отстраниться. — Нет, — отрезала Скирк и отползла подальше от приставучего Тартальи, который уже на голову был выше нее. — Не упрямьтесь, мастер, — надулся он, но последовал за наставницей. — Я вас согрею. — Я не нуждаюсь в телогрейке. — Не обманывайте меня, мастер, — пролепетал Чайлд, прижимаясь к спине и укладывая руки на ее талии. — Я прекрасно видел, как вы ежитесь на морозе. Поистине жалкое зрелище. — Наглец, — прервала она, — не забывай, кто тебя спас от смерти, малёк. Она продолжала ласково звать его мелкой рыбешкой, несмотря на то что Тарталье перевалило за семнадцать. Чайлд смущенно раскраснелся и выдал, защищаясь: — Обижаете, мастер! И я не из корыстных побуждений о вас забочусь. — Льстец. — Скирк потрепала его за щеку и, сдавшись, легла рядом спать. Чайлд, дождавшись, как наставница уснет, обнял ее и прижал к себе. Целовать ее спящей — единственное азартное развлечение со Скирк, вызывающее у него и страх, и радость. Так бы она ему ни за что не позволила прикоснуться к губам. Будучи мальчишкой, он, чтобы порадовать Скирк, раздобыл ей шкур монстров. Но Тарталья, встретиший ее с исцарапанной щекой, ногами в синяках и кровоточащим носом, не получил должной похвалы. Она отчитала его по полной, прописав подзатыльники, и потом лечила, обрабатывая раны. Попискивая и скуля от боли, он клянчил у Скирк чмоки в щечку. В двадцать лет лавочка закрылась, и Чайлд больше не получал бесплатные поцелуи по пустякам. Ласку тоже выпрашивать стало труднее. Скирк не поддавалась манипуляциям, будто утратила насовсем доверие или, наоборот, приобрела иммунитет к фальшивой и некачественной драме. — Ой, у меня так болит бедро! — ныл Тарталья, поглаживая ногу и расстегивая ремень. — Мастер, прошу! Посмотрите, все ли у меня там в порядке? Скирк послушно усаживалась рядом с ним и помогала снять ему штаны. Она знала, что подлец замышлял. Обычно его сценарии удивительно одинаковы и смехотворно неоригинальны. Она осмотрит его и вынесет вердикт: «Ты здоров». Он же невинно произнесет: «Неужели?» и, вцепившись в наставницу, поместит ее ладной на свой пульсирующий член. — Тут только ампутация, малёк, — серьезным тоном констатировала Скирк, отпустив ногу Чайлда. — Что?! — он, опешив из-за нестандартного ответа, забыл про план по соблазнению и повелся на обман. — Поплачь, — ухмыльнулась она и потянула симулянта за нос. Боевому искусству и мастерству владения меча его обучила тоже Скирк. Тарталья прятался в кустах, наблюдая за тренирующейся наставницей. Она была отличным примером для подражания. Ее выпады. Ее атаки. Ее техника. Элегантность и резкость сливались в бою в победу. Она, словно стрела, рассекала собой воздух. — Любуешься пейзажем? — поинтересовалась Скирк, неожиданно появившись за спиной у юного Чайлда. Он растерялся и побагровел. Его спалили. — Я... хочу так же. — Ну так вперед. — Она вручила меч. Тренируясь, подросший двадцатидвухлетний Тарталья намеренно оголял торс, плечи, грудь. Он хотел поймать на себе взгляд наставницы и постоянно разочаровывался, когда она не обращала на него никакого внимания. Он мечтал получить хотя бы крупицу похвалы не только про атаки, но и по поводу фигуры. Ведь пресс качать он начал исключительно ради Скирк. — Ты бы активнее тренировался, нежели искал меня глазами, — укоризненно прошептала она на ему ухо, схватив за локоть. Через день Чайлд преподнес Скирк 20 тел мертвых монстров. Дорога из крови волочилась за ним, пока он тащил туши на себе. — Похвалите меня, мастер, — попросил он, склонившись. — Ты можешь лучше, — упрекнула она, но в щеку поцеловала. Сначала Скирк была для Тартальи матерью, потом — сестрой. Сейчас чувства родства окончательно угасли. Он не мог ее воспринимать даже как подругу, потому что это бы значило, что он не смеет целовать и кусать ее и думать о ней в том ключе, в каком часто просыпаются посреди ночи с влажным нижнем бельем. Ему надоела частая холодность и редкая теплота от наставницы. Он хотел большего. Он желал всю Скирк. — Мастер! Сразитесь со мной! — он приставил меч к ее горлу. — Не пожалей потом, — усмехнулась она. — Какое ваше любимое животное? — Наступал Чайлд, размахивая оружием. — Кит. — Скирк уклонялась быстрыми шагами. Тарталья вмиг отбросил меч и раздвинул руки в стороны, принимая поражение. Скирк разрезала его рубашку и повалила двухметрового предвестника на землю. — Я люблю вас мастер, и я готов проигрывать вам, — нелепо признался он. Он не мог сражаться с дамой, чье любимое животное — кит. — Я поняла это по твоему вставшему члену. — Разве у мальков может быть такой размер? — усмехнулся он. — Обычно покрупнее, — пробурчала Скирк и поцеловала Тарталью в губы.