Angst vor Einsamkeit

Джейк не часто фантазировал о поцелуях с Сонхуном, но он определённо делал это с некоторой периодичностью. Ему казалось, что это должно произойти в романтичной обстановке, возможно, ещё через пару их встреч, возможно, что сначала по-детски, в щёчку. Он был уверен, что они будут смущаться, будто в первый раз, и что Пак, как обычно, будет аккуратен и галантен. Ну, не всё из этого пошло по плану. На самом деле, вообще ничего. Стоя в коридоре своего дома, прижатый к одной из стен, Джеюн стонет в губы Сонхуна при очередном мокром поцелуе. Он не чувствует ничего, кроме их сплетающихся языков, рук альфы на своём теле и пустоты в голове. Никаких норм морали, никакого желания двигаться постепенно - ничего из этого больше не является важным для Шима, если дело касается Сонхуна. Ещё тогда, в школе их детей, Джейк должен был понять, что «шаг за шагом» - это не про них. Согласиться на свидание с первым встречным? Разве это было когда-нибудь ему присуще? Точно нет. Ни это, ни поцелуи на втором свидании, перерастающие во что-то большее, не были его повседневной рутиной. Пак переворачивает его принципы с ног на голову. — С..Сонхун, — заикаясь, шепчет Шим альфе. Тот с неохотой прерывается, но не отстраняется далеко. Почему Джейк прерывает их? Он и сам не уверен. Может быть, он просто хочет убедиться в том, что всё происходящее - реальность, а не его возбуждённое воображение или сон; что Сонхун рядом тоже осязаемый и настоящий. Действующие на сознание Джеюна феромоны, пальцы Пака, сжимающие его талию, их тяжёлое дыхание.. Всё это в совокупности дурманит Шима. — Сонхун.., — вновь зовет он, — Мы правда.. сделаем это? Сейчас? Взгляд альфы сосредоточен на движении губ Джейка: таких розовых, пухлых и действительно манящих. Он просто очень хочет поцеловать омегу снова. — Только если ты тоже этого хочешь, Джеюн. Всё будет так, как ты скажешь, — голос у альфы низкий, немного хриплый, что заставляет колени Шима подрагивать. Он прикусывает нижнюю губу и смотрит на Пака из под прикрытых век. Это то ещё зрелище, Джейк в этом не сомневается. И он предполагает, как это действует на Сонхуна. — Я хочу, — тихо заверяет омега, — Но в моей спальне. И Пак кивает. Он позволяет Джеюну увести себя в дальнюю комнату дома и закрыть за ними дверь. Спальня оказывается достаточно большой и чистой: постель аккуратно заправлена, на тумбочках и комоде не наблюдается лишнего хлама и беспорядка, и нет даже намёка на разбросанную одежду. Всё это Сонхун быстро подмечает по той причине, что он и сам чистюля, - только и всего. В следующий момент Джейк снова притягивает его для поцелуя, а после тащит за собой на кровать. Упругий матрас прогибается под их весом, а тёмно-бордовое постельное бельё мнется. Чёрный пиджак от рабочего костюма Джеюна летит на пол, и омеге действительно всё равно. Губы Сонхуна - это главное, руки Сонхуна - это главное, Сонхун - это главное. Альфа делает их поцелуй более глубоким, касаясь языка омеги своим. Он прикусывает нижнюю губу Джейка, он слизывает слюну с уголка его рта, и Джеюну кажется, что это пóшло, но они оба до отчаяния нуждаются, поэтому он позволяет Паку всё. Даже когда рубашка Шима летит вслед за пиджаком, а прохладный воздух касается его теперь оголённого тела, он не останавливает Сонхуна, а только сильнее заводится. Особенно когда альфа смотрит на него так. — Чёрт, Джеюн.. — Пак разглядывает его как добычу, готовый наброситься с секунды на секунду, — Ты великолепен. И Джейк в шаге от того, чтобы заплакать или каким-то другим позорным способом показать, как он счастлив это слышать. Он принял свою изменившуюся после появления Рики фигуру, она ему нравится, но слышать комплимент в её сторону от альфы.. Это просто ощущается совсем иначе. Значимее, что ли. В подтверждение своих слов, Сонхун наклоняется сначала к его ключицам, невесомо чмокает в этой области, но оставляет яркие засосы, такие же появляются и на шее. Длинные пальцы Пака гладят грудь омеги, задевают его соски, чтобы услышать тихие стоны, и окончательно находят своё место на чужой талии. Затем и поцелуями альфа спускается всё ниже, доходит до небольшого, но мягкого животика и того места, которое первым делом замечает на себе Джеюн, когда смотрит в зеркало - шрам от кесарева сечения. Многие омеги, особенно мужчины, прибегают к такому способу родов в их время. Джейк не был исключением, в особенности из-за того, что Рики был крупным малышом уже тогда. Он бы не вытолкнул что-то такого размера из себя. И, пусть сам Джеюн и лелеет этот шрам, как напоминание о дне появления своего сына на свет, он понимает, что есть люди, которые считают рубцы, шрамы и растяжки (которые, к слову, у него тоже есть) «дефектами» на теле, чем-то уродливым. Есть опасение, что Сонхун со своей идеальной внешностью может оказаться одним из таких, но альфа рассеивает все его страхи, когда и на шрамике оставляет особенно нежный поцелуй. Боже. Джейку снова кажется, что он заплачет. Он закрывает глаза, чтобы немного перевести дыхание, и на фоне слышит, как раздевается Сонхун. Нет, такое он не может пропустить. Секундой позже перед омегой открывается впечатляющий вид на торс альфы: широкие плечи, твёрдая грудь, чёткая линия пресса и сильные руки. Джеюн без зазрения совести признаётся самому себе, что у него почти текут слюни. Особенно его внимание привлекают уже зажившие рубцы и шрамы на теле Пака, которых по количеству явно больше, чем у Джейка. Омега аккуратно гладит каждый, и Сонхун не высказывает и слова против. — Откуда они? — тихо интересуется Шим. Пак усмехается и берёт ладошки Джеюна в свои. Он целует костяшки и пальцы на тыльной стороне, прежде чем ответить. — Моя работка далеко не самая безопасная, детка. Всякое на вызовах случается. «Детка». Он назвал его «детка». Почему-то это звучит так приятно и правильно. — Стоит ли мне переживать? — Джейк гладит склонившегося над ним альфу по щеке. — Точно не сейчас, — Сонхун чмокает и внутреннюю сторону ладони Шима. Затем он опускает взгляд на брюки омеги, чтобы после этого получить от него одобрительный кивок и раздеть теперь уже до нижнего белья. Бёдра у Джеюна тонкие, но гладкие и очень нежные. Сонхун пока что сопротивляется настойчивому желанию наклониться и оставить смачный укус на самой мясистой части ляжки. Вместо этого он звенит пряжкой ремня и расстёгивает джинсы. Джейк смотрит на это с неподдельным интересом и нетерпением, даже приподнимается на локтях. Сонхун тоже остаётся только в плотно облегающих боксерах, и омега откровенно залипает на очертание внушительного стояка под ними. Если Джеюн до этого уже слегка намок от поцелуев и прикосновений, то тут о «слегка» не идёт и речи. Он буквально чувствует, как слик пропитывает его нижнее бельё. Он действительно не помнит, когда в последний раз был так возбуждён. Вся его сексуальная активность свелась к минимуму после ухода отца Рики, но если так подумать, то и с ним не было ничего впечатляющего в постели. Так что лишь изредка, когда очень хотелось, он мог поиграть с собой с помощью пальцев или одной единственной игрушки, спрятанной где-то в вещах в шкафу вместе со смазкой. Ох, точно. — Сонхун.. — зовёт Джейк, всё ещё не сводя глаз с паха альфы, — У тебя есть презервативы? Альфа успевает лишь слегка, но не до конца спустить резинку боксеров, когда замирает: — Нет. А у тебя? — он теперь неуверенно смотрит на Шима. — Тоже нет. Они оба разочарованно вздыхают. По собственному опыту ведь знают, чем может кончиться незащищенный секс. — ..А ты противозачаточные случайно не пьёшь? — всё ещё с капелькой надежды спрашивает Пак. — Конечно нет. Мне это было ни к чему всё это время. Между ними повисает тишина, но никто не торопится двигаться с места. Джейк прокручивает разные сценарии в своей голове: они могут закончить сейчас и остаться неудовлетворёнными; могут попробовать довести друг друга до разрядки без проникновения; могут всё таки рискнуть, понадеявшись на постепенно снижающуюся фертильность Джеюна. В целом, второй вариант звучит самым адекватным и приемлемым, он очень даже не против, например, сделать Паку минет, если бы не одно «но»: Джейк хочет член альфы внутри. Чтобы его наконец хорошо растянули и наполнили, довели до дрожи в ногах и просто-напросто трахнули. — Мы остановимся на.. этом? — прерывает их молчаливую паузу Сонхун. Шим всё ещё в сомнениях, но, к лучшему это или нет, на данный момент им движет точно не здравый смысл. — Нет, — он снимает с себя последнюю часть одежды, — Сейчас мне очень хочется дойти до конца, так что давай продолжим.. Просто не кончай в меня как девственник, ладно? — на последних словах он хитро улыбается, чтобы вновь разжечь огонь в груди альфы. Пак стягивает до конца боксеры, а затем притягивает Джейка для жаркого поцелуя, который теперь кажется абсолютно голодным. Он раздвигает ноги Шима, устраиваясь между ними, и ведёт своей ладонью по всему телу омеги вниз, сначала касаясь небольшого, сочащегося предэякулятом члена, а затем и розовой узкой дырочки. — Ты уже так намок? — с ухмылкой спрашивает Сонхун, — Настолько не терпится? Джеюн закатывает глаза, но принимает подшучивание, прекрасно зная, что в эту игру могут играть двое: — А тебе терпится? — он сжимает рукой тяжёлый и толстый, уже покрасневший от возбуждения член Пака, — Разве у тебя тоже давно не было омеги? Разве ты не точно такой же большой нуждающийся альфа? Сонхун шипит, чувствуя ладошку Джейка на стволе, и его палец, потирающий чувствительную головку. Шим явно умеет доставлять удовольствие своими руками, и он бы дал ему продолжить, но не тогда, когда настолько сильно хочется именно присунуть. Пак не любит такую формулировку, но здесь подходит именно она. — Хватит, — он хватает тонкие запястья Джеюна одной своей рукой, на что тот хихикает, — Я понял. Нам обоим надо действовать побыстрее, — быстро чмокнув омегу в щёку, Сонхун снова возвращается к своему первоначальному делу. Он раздвигает ягодицы Джейка, чтобы предоставить себе лучший доступ к ожидающему входу. Альфа нажимает пальцами на сморщенное колечко мышц и, не встречая сильного сопротивления, вставляет один из пальцев. Джеюн сжимает его плечи и тихо стонет. Его глаза прикрываются, а сам он уже готов распасться на части, хотя это всего лишь один палец. Он расслабляется, давая Паку полную свободу действий, а тот не затягивает долго и вставляет уже два пальца, раздвигая мягкие внутренние стенки. Шим выгибается навстречу, скулит и постанывает. Пальцы Сонхуна длиннее, чем у Джеюна. Они касаются тех мест, которых ему обычно не достать, что увеличивает чувствительность и заставляет Джейка желать ещё больше: больше пальцев, язык Сонхуна, член Сонхуна, узел Сонхуна, сперму Сонхуна - всё это. Ему нужно всё это. Во рту или в заднице - уже не так важно, сознание Джеюна начинает понемногу его покидать, оставляя только осязание. О, ну и нюх. Феромоны Пака буквально доходят до самых лёгких омеги, окутывая как изнутри так и снаружи. Он надеется, что сможет нести запах альфы на себе ещё как минимум пару дней. Когда Сонхун сгибает пальцы, Джейк сдаётся. Пак быстрыми движениями стимулирует простату, заставляя Шима дрожать и сжиматься. Он хнычет и пытается свести ноги, чтобы не кончить слишком рано, но Пак не даёт ему: альфа крепко сжимает одно из бёдер, держа ноги раскрытыми. — Сонхун.. Ах! — омега опять дёргается и вскрикивает, — Д..Достаточно.. — Ты был таким смелым ранее, а теперь распадаешься на части от одних моих пальцев. Что случилось, малыш? — в голосе Сонхуна слышится ехидство. Он уверен, что в данный момент владеет ситуацией. — Мы же договорились «действовать быстрее», разве нет? — Джеюн дует губы и смотрит на Пака из под полуприкрытых век. Его взгляд плывёт от возбуждения и прерывать это состояние совсем не хочется. — Но я ещё даже третий не вставил- — Альфа! — Джейк собирает все остатки своих сил, чтобы достучаться до Сонхуна. Тот замирает, услышав скулёж Шима. Ему тоже уже тяжело контролировать себя: соблазнительный и возбуждённый омега лежит под ним и просит большего, но хочется растянуть его должным образом, чтобы весь дальнейший процесс стал приятным. Сонхун мечется, но, идя на поводу, всё же вынимает пальцы под облегчённый вздох Джеюна. В конце концов, он может просто входить медленнее и мягче позже. Джейк немного приходит в себя и находит силы перевернуться на живот, а затем встать в коленно-локтевую позу. Так можно попытаться скрыть своё выражение лица и заглушить стоны в подушке, ну, на всякий случай. И Сонхун может оценить вид на его хрупкую спину и, как и подобает омегам, круглые симпатичные ягодицы. Альфа позади него чертыхается, разглядывая соблазнительную картину. — Признаться честно, омега, я хотел полюбоваться твоим личиком в процессе, но раз ты хочешь так, то не мне тут указывать, верно? — Пак со средней силой шлёпает Шима по заднице в подтверждение своих слов, а Джейк тихо вскрикивает от неожиданности. Смуглая кожа приобретает слегка красноватый оттенок, на что Сонхун не может не ухмыльнуться. На самом деле, двойственности Пака в постели Джейк приятно удивлён. Он в меру груб в определённые моменты, что сильно заводит; до дрожи по всему телу хорош в грязных разговорах (хотя Джеюн, с большой вероятностью, услышал ещё далеко не всё); и при этом большую часть времени нежен. Если Шим скажет остановиться прямо сейчас и закончить - Сонхун закончит, оденет их обоих, чмокнет омегу в макушку и даже сам предложит сделать чай в чужом доме. Джейк в этом уверен. Но останавливаться, конечно, никто не планирует. Пак пристраивается сзади. Его руки находят место на тонкой талии Джеюна, а член скользит по слегка растянутой дырочке, пока не входя внутрь. Джейк прикусывает губу и задерживает дыхание, ожидая последующих действий. И вот Сонхун делает первый толчок: медленно, аккуратно. Омега шипит от растяжки, потому что это в любом случае немного больно, но и приятно тоже. Будто всё на своих местах, как бы странно это ни звучало. Альфа даёт время привыкнуть, когда входит больше, чем на половину. Он умело держит себя в руках, даже когда его член сжат мокрыми, но тёплыми стенками. Феромоны Джейка и запах его слика нехило дурманят разум, но Сонхун изо всех сил держится, чтобы не причинить Шиму боль неосознанно. Только когда Джейк сам двигается назад, навстречу Паку, альфа понимает - можно. Джеюн громко стонет, когда толчки Сонхуна набирают силу. Кровать слегка скрипит под ними, а хлюпающие, хнычащие и скулящие звуки отражаются от стен комнаты. Никто не отменял и шлепки кожи о кожу, что почти заглушают остальной издаваемый ими шум. Пак склоняется над омегой, обнимая кажущуюся теперь такой миниатюрной фигурку, а Джейк только и рад более тесному контакту. Сонхун дышит немного хриплым и низким голосом, отчего у Шима мурашки. На своей коже Джеюн вновь начинает чувствовать короткие поцелуи: вдоль затылка и на плечах, на лопатках. Будто альфа пытается отметить своими губами все участки тела омеги, до которых он может дотянуться. Острые зубы даже на пробу задевают пахучую железу Джейка, и, о, как замечательно поверх неё выглядела бы метка связи, оставленная Сонхуном. Удивительно, что шея Шима пустует, хоть у него и был альфа до этого. За всё недолгое время их отношений он так и не удосужился сделать омегу своим по-настоящему. Возможно, уже тогда Джейку стоило сделать определённые выводы. Никогда в их мире ничего так сильно не укрепляло связь пары, как метка на шее: ни брак, ни дети, ни что-либо ещё, хотя и они определённо значили и значат многое. Всегда Джеюн искал проблему и в себе самом: может, он просто не удался как омега? Может, его просто не хочется помечать. Отец Рики - тот ещё мудак, но, видимо, даже такие альфы находят Джейка нежеланным. Как бы то ни было, даже если этот парень никогда и не любил Джеюна, или просто хотел обеспечить себе возможность в любой момент сбежать - сейчас омеге это только на руку. Его шея чиста. Может, её захочет отменить кто-нибудь другой.. Как нельзя кстати, Сонхун шепчет ему на ухо при особенно глубоком толчке похожие мысли: — Твоя кожа идеальна, Джеюн.. Как и весь ты, — он проводит носом по затылку омеги, вдыхая запах волос и особо сильные в этой области феромоны, — Но я так хочу всё это испортить. Безусловно «испортить» в понимании Сонхуна - это «создать искусство» в понимании Джейка. Пак, очевидно, хочет оставить больше засосов, укусов, следов от собственных пальцев - знак того, с какой силой он сжимал своими рукам Джеюна в процессе. И это, по мнению омеги, просто прекрасная идея. — Сделай это, Сонхун, — скулит Шим, — Ты можешь.. Ах.. Делать всё, что хочешь. И Пак так и поступает. К толчкам внутри тепла омеги, что потихоньку сбиваются с чёткого ритма, прибавляются следы от зубов и тёмно-красные пятна, что наутро с большой вероятностью станут фиолетовыми. Со стороны может показаться, что они «разошлись», или опять ведут себя как подростки во время «первого раза», но кому не плевать? Зато для них обоих это настоящий «первый раз» - первый раз по-любви. Любви? Говорят ли они уже и об этом громком слове? Как бы не пожалеть утром о всех действиях и мыслях, что настигают их в эту ночь, словно ураган. В тот момент, когда головка члена Сонхуна начинает задевать простату Джейка с каждым движением, омега понимает, что навряд ли будет жалеть завтра обо всём, что происходит сегодня. Хоть один альфа смог бы довести его до того состояния, в котором он сейчас? На грани оргазма, даже не прикоснувшись к себе; со слюной, стекающей с уголка рта из-за непрекращающихся стонов; со слезами удовольствия на щеках. С большой вероятностью, таких альф днём с огнём не сыщешь. Сонхун проводит руками по груди омеги, нажимает на чувствительные соски и опять спускается к полюбившемуся животику. Почему-то именно эта часть тела понравилась ему в Джеюне особенно, но не на том уровне, чтобы можно было приравнять его к извращенцам или фетишистам. Просто немного выступающая мягкая часть тела и уже заживший шрамик на ней - это ещё одно напоминание о том, как силён этот омега. Для кого-то вынашивание и рождение ребёнка - это обыденная вещь, мол, «омеги для этого и нужны», но Сонхун приравнивает их к героям. Даже мать Чонвона, не являясь достаточно правильным в каком-то плане человеком, родила ему сына, и за это он может её уважать. А Джеюн ещё и вырастил, и воспитал ребёнка сам, абсолютно один. Пример идеального омеги. Идеального мужа. Мужа? Что, в самом деле, за безумие? — Джеюн, я близко.. — предупреждает Пак, когда чувствует дрожь омеги и сжатие вокруг своего члена - как сигнал, что Шим в точно такой же ситуации. Джейк лишь мычит в ответ в знак согласия. Сформулировать какой-то чёткий ответ сейчас крайне затруднительно, но одна мысль всё таки не покидает его затуманенный разум. — У..Узел? — с заиканием спрашивает он, почти умоляюще смотря на Сонхуна боковым зрением. Получить узел альфы - своего рода «награда» за «хорошую работу». Есть лишь одно «но»: оно подразумевает под собой сперму внутри омеги в обязательном порядке. Пак почти сам хнычет от соблазна, прикладывая лоб меж лопаток Шима и хмуря брови, в жалкой попытке сдерживаться. Наверное, он теперь единственный из них, кто хватается за край самообладания. — Малыш, мы же договаривались.. Ты сам говорил. Джейка, если честно, уже мало заботит, что он там говорил и почему. Мозг его улавливает сейчас лишь несколько самых важных слов: альфа, Сонхун, метка, член, сперма и узел. Составить связное предложение из такого наборчика крайне тяжело. — Плевать, — всхлипывает Джеюн, — Пожалуйста, Сонхун, — итого ещё два новых слова. Возможно, Пака можно назвать слабым, как альфу, что повёлся на поводу у сильного омеги, но какая разница? Ещё пара движений - и узел входит в Джейка, набухая и растягивая колечко мышц ещё больше. Густая белая жидкость заполняет собой лоно, и ни капли не просачивается наружу. Джеюн улыбается и прикрывает глаза, даже упустив тот момент, когда успел кончить сам. — Что же мы наделали, Джеюн? — подаёт голос Сонхун минутой позже. Завтра, всё завтра.. «Dem Glücklichen schlägt keine Stunde» - Счастливые часов не наблюдают.