Наш маленький мальчик

      Вечер выходного, поэтому парни спонтанно решили лениво посмотреть какое-то незамысловатое шоу, пока все остальные были заняты своими делами.       Хан, положив голову Чанбину на плечо и скрестив их пальцы на одной руке, иногда хихикал и улыбался, когда на плазме о чем-то веселом разговаривали ведущие. Или мурлыкал, ластясь к нежным прикосновениям, когда ощущал, как чужая рука зарывается в его осветленные волосы, перебирая прядки. Оставлял невесомые поцелуи на сильной руке Со, чувствуя как тот покрывается мурашками, и получал его ответный чмок в свой носик и губы.       Для полной картины не хватает лишь их Чана, которого они так и не смогли найти ни в студии, ни в зале, ни в общежитии, а на звонки он, как обычно, никогда не отвечал, ставя телефон на беззвучный, когда занят. Поэтому сейчас, лëжа на кровати, они гадали, где пропадает их парень, пока не слышится тихий и неуверенный стук в дверь. Оба в недоумении косятся на место прозвучавшего звука. В проёме показывается тёмная опущенная макушка, и парни сразу догадываются, кому она принадлежит, ожидая, что Чан тепло расскажет о его дне или будет снова вспоминать о какой-то новой созданной его прекрасной песне. Но ни ответа, ни привета от него так и не слышится, потому Бин, напрягаясь, спрашивает:       — Чани-хëн, всë норма… — Чан хнычет, словно маленький ребенок, от прозвучавшего обращения, поднимая заплаканные глаза на своих парней. Он кажется крохотным в одной из своих безразмерных футболок, которая еле-еле дотягивается до коленок. На его опухших щечках по проложенным солёным дорожкам катятся слезинки и оставляют маленькие мокрые пятнышки на одежде. Его пальцы дрожат, сжимаясь в кулачки. Взгляд уставший, неимоверно грустный и с глубоко смотрящей болью на своих парней.       — Хëны…,– всë, что может выдавить из себя Чан, снова опуская глаза в пол. Слово, состоящее всего из четырёх букв, но так много значащее для Хана и Чанбина, что они быстро понимают, что нужно их парню.       Старший в самых-самых редких случаях называл своих парней хëнами, и если такое случалось, значит Бан уже попросту сам не справляется со всем тем, что на него навалилось. Ему срочно нужно абстрагироваться от всего того, что происходит у него в голове. Он снова хочет стать маленьким мальчиком и оказаться под сильным крылом любви и поддержки. Он хочет сейчас, чтобы о нём заботились, мягко целовали и прижимали крепко к себе, называя милым. И эту безопасность и нежность всегда готовы были подарить ему Джисон и Со, ведь они любили и принимали его. А значит сделают все, чтобы Чан снова смог чувствовать себя хорошо.       Поэтому, пока Сони подорвался останавливать идущее шоу, Чанбин уже был возле еле стоящего на ватных ногах Криса.       — Давай, малыш, иди ко мне. — младший оставляет поцелуй на влажной щеке и, помогая взяться за свою шею, подхватывает под коленками, неся до большой мягкой кровати. Укладывает дрожащее тело к уже успевшему вернуться и лежащему с раскрытыми руками Хану, который с теплом обхватывает талию Чана и прижимает к своей груди, а сам Чанбин ложится напротив их мальчика. Оба парней слышат, как у него стучит сердечко, и им хочется навсегда спрятать Бана от всего на свете, лишь бы снова не видеть этих прекрасных добрых глаз, которые наполнены нескончаемой грустью.       — Наш маленький мальчик так устал, да? Ничего, малыш, с нами ты можешь отпустить себя, теперь ты можешь поплакать. – самый младший утешает и ласково чмокает изгиб шеи.       — Давай, котëнок, я же вижу, что ты всё ещё держишь в себе. — Чанбин замечает, как старший зажмуривает глазки и трясет головой, чтобы сбросить слезы, сильно закусив губу и цепляясь руками в сильные плечи Со, но все равно срывается на болезненный стон.       Чан в сквозь хныканье от резких вспышек боли захлебывается в собственном скулеже, который пытается хоть как-то заглушить, уткнувшись в грудь Бина. Сильно дрожит и сжимается в клубочек, маленький крошечный клубочек, который хочет просто раствориться в такой нужной и необходимой ему сейчас любви. Пустота, которая сопровождала его все последние дни, давит изнутри изнуряющей болью. Тяжёлые мысли и эмоции выходят вместе с громкими всхлипами и крупными слезами. Стресс, который присущ его работе лидера, ещё хуже на нём начал отражаться. А проблемы, о которых он вообще редко рассказывал кому-то, доводят его до такого состояния.       Ему плохо и физически и морально. Он просто устал. Устал от всего, что происходит вокруг. Устал от этого жестокого мира, которому, кажется, мало мучений Чана, и он все больше и больше накидывает новых препятствий. Лидер старался, правда старался одному пройти сложный путь, но обстоятельства бьют по самым слабым местам, и внутри парня постепенно будто ничего не остаётся в такие моменты. Только тогда, когда ему становится действительно страшно, страшно потерять связь с реальностью, он идёт к своим парням, чтобы выплеснуть себя, хотя этим, как считал Бан, заниматься должен он.       Но сейчас Чан всë ещё плачет, от тревоги, от слабости, от собственной беспомощности. Все это неприятно отзывается в его теле, и сил хватает только на еле слышную, сломленную просьбу быть с ним рядом.       — Тише, тише, крошка. Всë хорошо, хëны тут, рядом с тобой. — Джисону самому безумно больно видеть их парня, которого добивает собственное состояние. Сердце сжимается от вида потерянного и страдающего их маленького солнышка. Ему бы очень хотелось забрать и оставить себе хотя бы большую часть тех мук, которые терзают Чана. Но может только наблюдать за тем, как старший мечется по кровати, ища место, где его не достанут, не утянут вглубь безмятежных тревог. — Мы всегда поможем тебе. Всегда готовы спрятать тебя от всего мира, если ты пожелаешь. Ведь мы очень-очень любим нашего котëнка, который так усердно работает.       Они стараются успокоить их парня, касаются, отвлекают, говорят о том, как сильно любят их сильного мальчика, который нашел в себе силы прийти к ним. В такие моменты старший наиболее раним и чувствителен, потому ему очень нужна забота и внимание, словно о ребенке.       Чанбин самыми ласковыми поцелуями чмокает там, где только может дотянуться. Убирает со лба прилипшие и мешающие прядки волос, заправляя за ушко. Закидывает на свое бедро одну худую ножку и рукой забирается под шорты, приятно водя по нежной коже, отвлекая от всех мыслей, что преследуют Чана. Джисон забирается горячими руками под чужую футболку, оглаживая прохладный напряжённый животик, согревая и ближе прижимая Чана к себе. Невесомо касается подушечками пальцев самой чувствительной части животика, смотря на то, как он судорожно сокращается ещё больше, а после расслабляется в заботливых руках. Проводит по мягким бокам и выводит непонятные узоры, оставляя руку на талии старшего. Хан задерживается поцелуями на кудрявой тёмной макушке и горячим дыханием согревает шею и ушки, на которые шепчет утешающие слова.       И всë это так важно для Чана, что он от переизбытка эмоций разражается новым плачем, задыхаясь уже и в слезах любви.       — Сони, Бинни. Простите… Просто я… я… не могу сдержать слëз, я не знаю, что мне делать. Я устал. Я так вас люблю. Но я так устал.       — Тебе не за что извинятся, крошка. Все хорошо, у всех бывают плохие дни. Мы рядом с тобой, значит ты можешь ни о чем не думать. Мы все решим вместе, лишь доверься нам. — Чанбин кивает в подтверждение слов Хана, целуя тыльную сторону ладони старшего. После кладет свою руку на щеку Криса и проводит большим пальцем по совсем незаметным, но очень очаровательным светлым веснушкам, стирая влагу, хотя это и бесполезно. Касается до невозможности опухших, красных и искусанных губ своими и влюбленно смотрит на разомлевшего Чана, добавляя:       — Давай, малыш, потихоньку успокаиваемся, а то голова будет болеть. Мы же не хотим этого, правда? А то мне придется покусать твои прекрасные ляжки. — Бан чуть хихикает сквозь редеющие слезки, и парни облегчённо выдыхают, видя в глазах напротив постепенно рассеивающуюся грусть и тревогу, замен которой идет успокоение и облегчение. После парень отводит взгляд, опять прячась в груди у Чанбина, сплетая их пальцы как можно крепче. Прижимает к хановой руке, чтобы обхватить и её. Старший так им благодарен, чувствуя обоих своих парней рядом и ощущая их любовь всем телом.       И вот, спустя время, уже не слышно тяжёлых всхлипов, лишь томное дыхание, которое спазмами иногда прерывается и возобновляется вновь, и забитый нос, который похлюпывает. Парни в свою очередь тщательно следят за состоянием их мальчика, который лишь иногда мелко вздрагивает.       — Крошка, ты в порядке? Хорошо слышишь меня? — очень аккуратно Со проводит рукой по шелковистым кудряшкам, привлекая внимание. Чан положительно отвечает, поднимая свои прекрасные глазки, которые были наполнены любовью. — Хочешь отвлечься? Включим мультики?       В тех самых глазках загорается огонëк, и Чан смущенно кивает, ловя смешок со стороны Джисона, который вслух называет его «милашка» и получает от него поцелуй в порозовевшую щечку. Парни садятся на кровати, когда Чанбин тянет Хана и что-то говорит тому на ухо. Самый младший улыбается, благодарно и так же нежно целует, что-то набирая на клавиатуре плазмы.       Тем временем Со возвращается обратно к Чану с пушистым пледом, укрывая его и начиная расцеловывать все его опухшее, но безумно милое личико. Уделяет внимание особо мягким, словно плюшевым, губам, чувствуя, как старший жмется к нему ближе под такие нежности.       — Какой же ты все-таки красивый. Такой маленький, такой крошечный, такой котëночек, такой наш. — Чанбин слышит что-то похожее на мурлыканье, и его сердце тает окончательно от того, насколько их сильный парень может быть нуждающимся в таких мелочах. Тут с другой стороны плюхается на кровать Джисон, который недовольно пытается перетянуть Чана к себе.       — Я тоже хочу понежить мою крошку своими поцелуями. — и начинает ревниво одаривать Бана своими чмоками куда только захочет, под хихиканье старших и ярко краснеющие щечки Чана, а после и сам начинает улыбаться. Мгновение такое уединённое, будто для них в данный момент ничего не существует, ничего не имеет значение. Ничто не смеет нарушить эту идиллию трёх воссоединенных сердец. Только они. Только их нежность. Только их Чанни. И только их любовь.       Когда все-таки все трое укладываются поудобнее, Чан по середине, а Сони и Чанбин по бокам от него, обхватывая поперёк талии, совсем не собираясь никуда отпускать, Хан нажимает кнопку, и включается один из любимых мультиков детства Чана. Последний удивленно хлопает глазами, а потом довольно пищит, покрепче прижимая к себе любимых парней.       Конечно, он не досмотрел и до половины мультика, засыпая в тепле тел рядом. Но младшие только рады, что Чан наконец может отдохнуть и поспать в спокойствии. Он и так запутался в вечной суете, пусть отдохнет хотя бы немножко. Джисон и Чанбин останутся с ним столько, сколько ему понадобится. Они обязательно все решат, когда их парень будет чувствовать себя лучше, конечно.       А сейчас они тихо смеются над непонятным бурчанием Чана и оставляют на надутых во сне на манер уточки губах поочередно по нежному поцелую, показывающему, насколько они любят своего маленького мальчика.